English version

Поиск по названию:
Полнотекстовый поиск:
АНГЛИЙСКИЕ ДОКИ ЗА ЭТУ ДАТУ- Opening Lecture (SMC-01) - L600101A | Сравнить
- Overts and Withholds (SMC-03) - L600101C | Сравнить
- Responsibility (SMC-02) - L600101B | Сравнить
СОДЕРЖАНИЕ ВВОДНАЯ ЛЕКЦИЯ
Cохранить документ себе Скачать
1960 КОНГРЕСС СОСТОЯНИЕ ЧЕЛОВЕКА

ВВОДНАЯ ЛЕКЦИЯ

Лекция, прочитанная 1 января 1960 года

Спасибо.

Или у меня очень хорошие клакеры, или вы очень рады меня видеть. Как дела?

О-о! У меня голова кружится от перелетов. На самом деле за последние тридцать дней я покрыл больше пространства... за последние шестьдесят дней я «переколумбил» Колумба и «перемагелланил» Магеллана. Не считая того, что я ничего особого не открыл – если говорить о земной поверхности.

Как бы то ни было, я очень рад, что вы здесь, на этом конгрессе. Я очень рад, что мне представилась возможность выступить перед вами, потому что, поверьте мне, это будет настоящий конгресс. Сожалею, что мне приходится говорить вам об этом, но в последнее время постулаты работают, так что я вполне могу постулировать и это тоже, а?

Вы никогда не были свидетелями стольких событий, сколько произошло с прошлого июля. Был сделан огромный скачок вперед, и если вы думаете, что у нас когда-либо был прорыв в области технологии, то посмотрите на то, чего мы добились за последнее время. Так вот, вы будете столь же сильно рады тому, что вы прибыли на этот конгресс, как и я рад тому, что вы здесь и что я могу рассказать вам об этих достижениях, ведь мы одержали полную победу.

Время от времени я говорю вам: «Вот оно – то, что мы искали». Что ж, это... так всегда бывает, прежде чем мы применим то, что нам удалось обнаружить, к некоторым из вас. Но знаете что? В последнее время я получаю такое удовольствие от одитинга, что едва могу удерживать себя от того, чтобы заниматься кейсами. Это так. Я хочу сказать, что мне чертовски трудно удерживать себя от того, чтобы заниматься кейсами. Для этого нужен самоконтроль.

Я вижу, как кто-то идет, хромая, и говорит: «Я клир, я клир», понимаете? И я говорю:

И тогда я сдерживаюсь, и оставляю свой бластер в кобуре, и становлюсь любезным, и задаю надлежащие вопросы. И у нас еще один кейс разрешен.

Так вот, я не собираюсь делать это два с половиной миллиарда раз. И здесь приходит ваш черед подключиться. Я знаю, что сюда пришли хорошие люди, которые до того никогда не обращали свой взор в сторону Саентологии. Какой-нибудь одитор, который только что привел с собой людей на конгресс, всегда говорит мне с ужасом, что с ним пришли два человека, которые о Саентологии ничего не слышали, и не буду ли я так любезен чуть-чуть поменьше вдаваться в технические подробности. И я всегдарад чуть-чуть поменьше вдаваться в технические подробности. Но что случилось с ним, почему он не посвятил их в суть дела?

Ну, те из вас, люди добрые, кто раньше никогда не уделял особого внимания Саентологии, – что ж, мы попытаемся ввести вас в курс дела, и мы постараемся не утомлять вас слишком сильно. Но это не означает, что вам не обязательно участвовать в групповом процессинге, который я буду проводить в эти три дня. Потому что в эти три дня я проведу вам пару часов группового процессинга, если вы не возражаете. Так что не думайте, что вы освобождены от участия. Одно лишь то, что вы ничего не знаете о Саентологии, не означает, что ваш кейс неприкосновенен.

Я совсем недавно занимался неприкосновенными кейсами, и им тоже можно проводить процессинг. Я почти что сказал «проуцессинг», заметили? Понимаете, вероятно, самая большая проблема, которая есть у нас в Саентологии, – это сохранять правильное произношение слова «процесс». Я попадаю в стерлинговую зону, и это «проуцессинг», приезжаю в США – это «працессинг», понимаете? И я в полном замешательстве по этому поводу, так что я не буду говорить на американском английском или на британском английском, я просто буду говорить на языке, если вы не возражаете.

Что ж, господа, мы здесь устроили для вас прекрасную погоду. Пришлось немного потрудиться... пришлось немного потрудиться, пришлось задействовать кое-какие связи, но нам это удалось. И я так понял, что у вас даже был снег на Рождество в Вашингтоне, и, конечно же, был снег севернее, так?

Что ж, мы стараемся вам угодить. Стараемся вам угодить.

Конечно, не всегда все происходит идеально в этой вселенной – не всегда идеально. Иногда бывают небольшие сбои. Вы слышите скрежет шестеренок, понимаете, иногда бывает что-то вроде искрового разряда в одном из конденсаторов – просто игнорируйте это, просто игнорируйте. Потому что, уверяю вас, все к лучшему в этой лучшей из вселенных. Все было спланировано.

Мне было очень приятно, что мне выпала честь одитировать того парня, который разработал план для «Ледяного куба» и факсимиле «Один». Это было недавно. У меня сейчас много приключений. Он сожалел об этом.

Тот же самый человек выполнял свои должностные обязанности в Иерусалиме, когда Рим решил отказаться от своей политики и начал преследовать христиан. Можно ли это назвать судьбой? Эти ребята похоже просто оказываются в нужном месте и в нужное время.

У меня были и другие приключения: например, я нашел Карла Маркса.

Да. И он тоже сожалеет о том, что сделал! На самом деле Карл Маркс вручил мне подписанное им признание, и оно сводится к следующему: «Л. Рону Хаббарду. Зря я это сделал. Я сделаю все, что можно, чтобы исправить это. Не судите меня слишком строго. Подпись: Карл Маркс». И что удивительно, это выглядит именно как подпись Карла Маркса.

Но как бы то ни было, за последнее время было сделано очень много, и впереди у нас долгий путь. И если был момент, когда мы вылезли из окопа и пошли в атаку, то вот он. Вы знаете, мы пошли в атаку в 1950 году, и то положение, в котором мы находились, напоминало положение христиан, выходивших на арену в Риме. И эти психиатры были очень голодными львами; они были очень голодными львами, очень голодными... очень гордыми, очень гордыми львами, которые били себя лапами в свою слегка запаршивевшую грудь, говоря: «Мы хозяева этой арены». Так думали они.

А сегодня я надеюсь, что вы получите информацию, которая позволит через сколько-то лет какому-нибудь саентологу сказать: «Саентологи проводят в год психиатрам больше процессинга, чем представители любого другого направления в психотерапии». Это было бы забавно, не так ли? Неплохое объявление для «Сэтеди Ивнинг Пост».

Да, это так.

Но, несмотря на все наши совместные блуждания впотьмах, мы добились большого прогресса – несмотря на это, несмотря на это. На самом деле, если бы мы не блуждали так много впотьмах, мы не смогли бы сейчас начать разрешать кейсы вот так: раз, два, три, четыре. Нужно было иметь огромные знания в области технологии. Огромное количество того, сего и еще вот этого нужно было выкопать, эксгумировать и препарировать. К счастью, это не осталось лежать в таком виде, оно зажило своей жизнью. И если мы ошибались и сбивались с того пути, который позволял нам действовать со стопроцентной результативностью, мы, по крайней мере, каждый раз ошибались, действуя из лучших побуждений. И опять же, я был первым, кто исправлял эти ошибки. Как только я обнаруживал такую ошибку, я торопился ее исправить как можно скорее.

Так вот, некоторые из вас пребывают в заблуждении, что 1960 год уже наступил. И я предполагаю, что некоторые были настолько вероломны в последние двадцать четыре часа, что в эту полночь поздравляли людей с новым годом. Вот этого-то вам делать не следовало. Вам не нужно было делать этого по следующей причине: новый год наступит в конце этого конгресса. Так было всегда и так будет всегда.

Что ж, мы прожили десять лет, и мы своим появлением ознаменовали начало истекшего десятилетия, и я думаю, что когда колесо истории сделает еще один оборот, и те, кто этим занимается, начнут писать всю ту ложь, которую они должны написать, они не смогут обойти один момент. Они могут писать о лутниках, и о спутниках, и обо всем таком, что имело место за прошедшее десятилетие, но произошло также нечто более важное: человек сделал первый шажок на пути к свободе, и я думаю, что для человека это важно. Я думаю, для человека, кстати сказать, этот шаг гораздо важнее... это не самореклама... этот шаг гораздо важнее, чем то, что кусок железа отправили колобродить вокруг Луны, ведь куски железа издавна болтаются вокруг Луны.

Что ж, для нас это не было просто десятилетием, не так ли? У нас на пути было немало препятствий и крутых виражей, и некоторые из нас выглядят чуть-чуть старше, но ненамного. Некоторые из нас, может быть, выглядят немного старше, но мы чувствуем себя гораздо моложе. Я уверен, что это так. Некоторые из нас сожалеют о том, что не получили столько процессинга за последние десять лет, сколько могли, но сейчас время забыть обо всех сожалениях. Почему мы должны испытывать какие-либо сожаления по поводу 50-х годов? Мы можем найти там то, что достойно наших аплодисментов, а остальное пусть летит в тартарары.

Это десятилетие было небогато событиями, если говорить о мире в целом. Ничего особенного не происходило. Если не считать нас... не считать того, что появились мы. И в течение десяти лет мы удерживали свои позиции, доводя людей до апатии тем, что мы все еще здесь. Я осознаю, что это очень, очень плохо – доводить людей до такой глубокой апатии, до какой их довели мы, но я думаю, очень многие люди во всем мире, поздравляя друг друга с Новым Годом, говорят о том, что они покончили-таки с Дианетикой и Саентологией. И они поздравляют с этим друг друга, а затем просыпаются в новом году – а мы все еще здесь.

И в последнее время до людей стало доходить – до людей стало доходить, что мы не просто остаемся здесь, но мы, по всей видимости, множим свои ряды гораздо быстрее, чем следовало бы. И это, конечно же, доводит их до полной апатии.

Единственные преступления, которые вы можете совершить в этой вселенной, – это, как вы знаете, присутствовать и общаться. Это два преступления в этой вселенной. Осознавали ли вы это? Есть только два преступления: присутствовать и общаться.

Задумайтесь над этим на мгновение, и вы обнаружите, что единственное, что хочет знать полиция, – это «Вы там были?» Если вас там не было, вы невиновны. И другое преступление – это общение. Если вы подумаете о всех тех людях, которые виновны в преступном бездействии... об огромном количестве людей, которые виновны в преступном бездействии и которым это сходит с рук, понимаете? Они живут себе, понимаете, виновные – больше некуда, и никто им и слова не скажет. Но если бы они действительно что-то сказали, или выстрелили, или чем-то бросили, или сделали бы еще что-то вроде этого, что ж, тогда они были бы виновны. Таким образом, это преступление, заключающееся в общении.

Так что ваше присутствие где-либо и общение – это, вероятно, было все, за что вас наказывали в детстве. В чем заключалось ваше общение, большой роли не играло. Вы, вероятно, обнаружили, что если от вас никакого общения не исходило, люди на это не обращали внимания. Вы это заметили? В этом заключается практически вся подготовка генерала в США. Он не должен присутствовать, он не должен общаться, и если он ничего не делает, то он добьется успеха. В том, что я говорю, нет горечи, это просто замечание по поводу допотопной упадочной цивилизации, которая отстала от нас.

Но в наше время, если вы посмотрите на карту, то, где бы вы ни увидели землю, вы найдете Саентологию. Это довольно интересный факт. Я вам продемонстрирую это чуть позже на этом конгрессе, потому что это стоит продемонстрировать – это очень даже стоит продемонстрировать.

Дела у нас идут очень и очень хорошо.

Так вот, Соединенным Штатам, конечно же, свойственна некоторая изолированность. Речь идет о политике изоляционизма, которой они, наверное, должны были продолжать следовать, – в 1914 году и в другие времена, – наверное, они должны были продолжать следовать ей. Но после того как от этой политики отошли, теперь уже не время следовать ей. Вы следите за тем, что я говорю? Я хочу сказать, что, начав общаться, США должны продолжать делать это.

Сегодня международных обязательств у Соединенных Штатов больше, чем у любой другой страны на Земле, и однажды страна узнает об этих обязательствах. От линии перемены дат и до линии перемены дат – куда ни посмотри, американская культура приходит туда раньше, чем там начинает разворачиваться деятельность американцев.

Когда я последний раз был в Австралии, это была английская колония, это было владение Англии. Это время прошло! «Бьюики», рожки с мороженым и так далее – это владение Америки. Это так! Честно говоря, это территория Америки. И нельзя сказать, что австралийцы об этом не догадываются.

Так вот, когда я последний раз переписывался с австралийцами, это было сразу по окончании последней войны, и они все еще были возмущены всеми теми янки, которые там побывали. Так что, когда я в этот раз был в Австралии, я сказал:

И тогда я стал смотреть вокруг, и я обнаружил, что их авиалинии строят свою работу на основе американских методов, и я обнаружил «Бьюики» на их дорогах, и я обнаружил американскую архитектуру – я, кстати, не осознавал, что это американская архитектура, до тех пор пока не вернулся сюда. Вы постоянно меняете ее, понимаете? И они идут в ногу с вами.

И куда бы вы ни посмотрели в Австралии, везде вы видите американскую систему торговли, американские магазины, американское все остальное. И недавно они сняли все ограничения на торговлю с Америкой, и оставили ограничения на торговлю с Англией. Мм! И убрали – за последние тридцать дней – убрали все ограничения на операции с американской валютой, в результате чего это, вероятно, будет та единственная область в стерлинговой зоне, которая теперь неизбежно станет полностью долларовой.

Нет, Америка покоряет мир и еще не знает об этом. Это весьма примечательно. Весьма примечательно. Здесь в Америке так много того, чем можно заняться, и здесь так много событий и так много всего происходит и так далее, что никто не смотрит вокруг и не видит, что Грегори Пек и некоторые другие прокладывают новые пути.

Например, я был судьей в... Это очень интересно, но в Ист-Гринстеде (это графство Сассекс) не вполне понимают, почему я не могу голосовать в Англии. Им это трудно понять. Они этому не верят, понимаете? Они думают, я их разыгрываю, или что-то вроде этого. И я еще не был избран председателем совета графства – пока. Но если я не буду соблюдать осторожность, меня выберут.

У этого есть две причины: во-первых, штаб-квартира Всемирного ОХС – прекрасная старая усадьба, и на протяжении столетий она оставалась центром политической жизни в этом районе. Так что это накатанная коммуникационная линия.

Но гораздо более интересным является тот факт, что от американца ожидают, что он знает все обо всем. Так что я был привлечен к работе в Совете по безопасности дорожного движения. На самом деле они не знали, во что ввязались. И что они сделали сразу после того, как привлекли меня к работе в этом совете? Они сделали меня организатором работы по обеспечению безопасности дорожного движения. Это тот, кто придумывает и претворяет в жизнь все программы, в то время как остальные члены комитета сидят на заседаниях, понимаете? Это весьма опасно.

Старина Берк Белнап много лет назад разработал тест, который вам известен сегодня как тест на способность. Так вот, это название – настоящее надувательство. Я не отвечаю за это надувательство, отвечает Белнап. Никакой ответственности за это.

И Белнап (с незначительной помощью со стороны) выдумал что-то, что выявляло тех, кто предрасположен к созданию аварийных ситуаций, для того чтобы передать это дорожной полиции штата Аризона и добиться, чтобы там тестировали всех, кто обращается за получением водительских прав. И это сразу выявляло бы того, кто попадет в аварию. И это – ваш тест на способность. И все там основано именно на этом. Если вы заметили, там говорится об автомобилях прямо в самом начале.

Так вот, этот тест на способность просто в течение многих лет ждал своего часа. И ни с того ни с сего кто-то из комитета по безопасности дорожного движения говорит:

«Не хотели бы вы стать членом нашего комитета?»

И я сказал: «Что ж, гм-гм, гм, ей-богу, гм, гм, гм, гм-гм, что ж, гм, конечно, гм, гражданский долг, гм-гм», – и согласился, понимаете?

И в течение нескольких следующих месяцев, скажу вам по секрету, мы будем просто выполнять стандартную американскую программу по обеспечению безопасности дорожного движения. Так вот, они включили меня в состав совета, потому что я как американец, конечно же, знаю все о безопасности дорожного движения, ведь в Америке больше аварий... нет...

То, что они сделали, – это приняли что-то, потому что оно имеет американское происхождение. Но через шесть или восемь месяцев они будут получать Саентологию, потому что я начну убеждать управление транспорта проводить тест на способность. И как только мы наберем некоторую статистику, мы продемонстрируем со всей очевидностью, что если вы будете тестировать людей, прежде чем выдавать им права, вы будете отсеивать тех, кто имеет склонность попадать в аварии, и у вас не будет аварий. И когда мы соберем все числовые данные, мы добьемся, чтобы это приобрело силу закона в Англии, и тогда мы сможем указать Соединенным Штатам на то, что Англия – первопроходец в этой области... И в один прекрасный день вы увидите, как тест на способность проводят в Соединенных Штатах, прежде чем выдавать кому-либо права.

Это весьма хитрые проделки, но они... но наши хитрости – это совсем не те хитрости, на которые пускаются большинство других людей.

Но как бы то ни было, вы были бы потрясены тем, как американская цивилизация распространяется по Земле – и это американская цивилизация – и как она вызывает все меньшее и меньшее возмущение и встречает все меньшее и меньшее сопротивление.

Было время, когда люди говорили: «Это делается так, потому что так мы делали это здесь, в Северной Ирландии на протяжении последних не приведи господи, боже мой, и поэтому это следует делать так». Нет, теперь они так не говорят. Они говорят:

«Мы будем делать по-нашему, если только нет американской системы, которая будет лучше». Приблизительно таково положение дел.

Так вот, в этой стране нас до некоторой степени приучили верить, что Россия делает что-то, или что ее слова находят отклик у кого-то, или что она имеет некоторое отношение ко всему миру в целом. И у нее действительно есть некоторая философия, рассчитанная на неимущих, которая весьма популярна в Азии, но единственная причина, по которой американская цивилизация не распространяется в Азии, заключается в том, что кто-то опустил железный занавес. Я не знаю, кто его опустил, но это были не русские. У них не хватило бы сил даже на то, чтобы опустить железный утюг.

Но это в некотором роде позор, что есть определенные части Земли, которые не получают своей порции из этого огромного моря поп-корна, кока-колы и тому подобного. Но это только те области, которые не должны получать этого по решению нашего госдепартамента. В этой ситуации мы – причина.

Так вот, русские могут только создавать хаос, и они специализируются на этом и, на самом деле, больше ни на чем. Очень неприятно быть настолько прямым, говоря об этом, но они могут только развращать, создавать хаос и беспорядок и портить что-либо. И на более высоком техническом уровне, где они вкладывают в какой-нибудь проект огромное количество рабского труда и беззаветной самоотдачи, перемешав и перепутав одно с другим, они могут всучить вам какое-нибудь «чудо техники». Но их цивилизация сегодня настолько оголодала, что им приходится захватывать новые страны, чтобы прокормить свою собственную.

Бедные русские заслуживают скорее жалости, чем осуждения, потому что, если вы сделаете кого-нибудь достаточно голодным, он будет способен почти на все. Видели вы, как после визита в Соединенные Штаты Хрущев сказал напрямую, что отправился бы к дьяволу, только бы получить долларовые кредиты, – и поэтому он был в Соединенных Штатах. Вы это видели?

Вы почти никогда не получаете европейских новостей в Америке, потому что ваш исходящий поток из Америки за границу столь велик, что почти ничего не может пройти обратно по этим линиям.

Но Хрущев хотел получить кредит. Он хотел продовольствия, он хотел разных других вещей, чтобы попытаться расхлебать ту кашу, которую заварил коммунизм в своей собственной цивилизации. И если... если только кто-нибудь по тупости не станет постоянно говорить о войне, и о том, что для нее нужно, и о том, что если войны не будет, то не получится повысить по службе достаточное количество генералов, или о том, для чего еще им нужна война... Я очень внимательно изучил этот вопрос, и обнаружил, что, как правило, причина войны – в количестве повышений. Я думаю, это наиболее обоснованная, логичная и самая что ни на есть фундаментальная причина, по которой у нас есть войны. Ведь у них нарушается порядок старшинства, понимаете? А во время войны они могут увеличить списки военных, получающих повышение, и это позволяет им навести в этом порядок. Вам понятно? Я думаю, это близко к истине. Я это изучал, да, я это изучал.

Конечно, я не изучаю международные отношения. Если бы я изучал международные отношения, меня бы уже давно изолировали от общества.

Но американская цивилизация сегодня захватывает Землю. И вы бы никогда не узнали об этом, находясь здесь и читая газеты, издающиеся в этой стране. Вы бы просто никогда не узнали об этом. Вам нужно побродить по свету, чтобы понаблюдать за этим странным явлением. Когда-то, давным-давно, были разные традиции и обычаи. И почти единственное, что осталось, – это некоторые вещи, которые, вне всякого сомнения, являются французскими. Эти французские вещи остались. Но в остальном не осталось практически ничего стабильного.

Французы делают определенные вещи, понимаете? Они сервируют стол определенным образом. Знали ли вы об этом? Знаете, они сервируют стол вполне определенным образом, и они – это те люди, которые ответственны за то, что у вас рядом с тарелкой находится определенное число ложек, вилок, ножей, тарелок и стаканов. Понимаете, я не знаю, осознавали ли вы это. Это огромный вклад.

Я помню, как мы впервые научили их делать это в Париже... я помню, как мы впервые научили их делать это в Париже и они сказали: «Это будет огромный вклад». И с тех самых пор они делают этот вклад.

Но, если не принимать во внимание эти мелкие причуды такого рода, которые американская культура вобрала в себя, и если не принимать во внимание, что все блюда в Америке на самом деле испанского происхождения... Это так, американская кухня – это испанская кухня, вы знали об этом? Очень странно. Это так же как экипировка американского ковбоя – испанского происхождения. Мы заимствовали очень многое из разных культур, но, когда все это сводится воедино и когда вы действительно хотите активной деятельности, это уже что-то американское. Вы видите разницу?

Когда все это сведено воедино, связано в единое целое и процветает и кто-то делает что-то по этому поводу, это что-то американское.

Так вот, вы недоумеваете, чего ради я провожу так много времени за границей. Что ж, вы могли бы осуждать меня за это. Вы могли бы, если бы у вас было такое желание, поскольку это немного предосудительно, что я пробыл так много времени за пределами Соединенных Штатов, как это было за последние десять лет. Но вы должны понять, что для этого есть веская причина. А именно: при том количестве оружия, которое есть в мире, при той нависшей над нами ядерной угрозе и прочих вещах, необходимо поддерживать и распространять способность управлять. Но людьми невозможно управлять, если они неуправляемы.

В Камеруне в течение некоторого времени людям пытались предоставить некоторую независимость. Вы это заметили? Каждый раз, когда кто-то произносит слово «независимость», в Камеруне туземцы убивают еще тридцать или сорок своих же. В этой стране было убито где-то пять тысяч человек, когда там просто пытались создать цивилизацию, потому что никто не начал с основ, а именно: с того чтобы у них были люди, которым можно было бы вручить цивилизацию. Этим пренебрегли. Там взяли людей, которые были верны некоторым племенным обычаям, взяли этих людей и сказали им: «Вы свободны».

А те сказали: «Свободны. Свободны? Свободны. А! Вы хотите сказать, что больше нет полиции». Бум! Бум!

У Америки есть очень мало того, что она могла бы сказать миру в области культуры, если не считать того, что можем сказать мы. И мы доводим до ума эту линию передачи данных.

Теперь мы можем уделить некоторое время Америке. Сейчас мы собираемся поискать по стране и посмотреть, не сможем ли мы найти подходящее место для центральной штаб-квартиры. Я не очень надеюсь, что мы сразу же найдем в точности то, что нам нужно, но это одна из тех вещей, которые я должен сделать здесь до середины лета. Нужно найти немного более подходящую обстановку, и навести там порядок и так далее, чтобы там можно было бы обрабатывать кое-какой поток частиц. Вашингтон может справляться с довольно-таки большим потоком частиц, но он и близко не стоит к тому потоку, который обрушится на ваши головы.

Так вот, отсюда вытекает необходимость привести в порядок наши собственные коммуникационные линии. Возможно, вы думаете, что одна нация может жить сама по себе. Нет, не может. Или что одна раса может жить сама по себе, но это не так. Или что один человек может жить сам по себе, но он не может.

Вещи такого рода лучше всего объяснять с помощью восьми динамик. И мы смотрим на эти восемь динамик, и, обладая теми знаниями, которые у нас сейчас есть, мы начинаем кое-что выяснять, что позволяет продемонстрировать не только точность первоначального определения состава и порядка динамик (это всего лишь предмет гордости), но и очень, очень высокую эффективность этого инструмента в клировании людей. Мы пытались клировать людей по первой динамике, и мы можем клировать людей по первой динамике, но они, позвольте мне вам сказать, не являются клирами по второй и третьей динамикам.

И то, что я привез на этот конгресс, – это как клировать их по первой, второй, третьей, четвертой, пятой, шестой, седьмой и восьмой динамикам. Скромный вклад.

Да, это очень интересно – выиграть джекпот. Подходили ли вы когда-нибудь... вы были в Лас-Вегасе, я уверен, или в Мэриленде или в какой-нибудь еще преисподней, где процветают азартные игры. И у вас есть монета в 25 центов, и вы не совсем представляете себе, что с ней делать, и у вас просто есть настроение тратить двадцатипятицентовые монеты, понимаете? И вы подходите к игровому автомату и говорите: «Похоже, что на этом автомате здесь проигрывают больше всего денег. Я брошу в него свои двадцать пять центов», понимаете? И вы бросаете в него свою монету, и вы дергаете этого однорукого бандита за его «руку» – и деньги водопадом низвергаются на пол.

Конечно, вы говорите, что вы ожидали этот выигрыш. Но вы не ожидали выиграть – во всяком случае не в игре с одноруким бандитом. Так что ваше удивление очень велико.

Что ж, я не испытывал такого изумления за последние несколько месяцев, разбираясь во всем этом – мое изумление не было таким большим, – но это было что-то вроде того. Была одна вещь... пара вещей, которые позволили открыть многие двери и высвободить огромное количество тэты. Самое главное, когда вы высвобождаете огромное количество тэты, – это не быть затянутым в водоворот. Вот почему вам надо быть хорошим одитором.

Но сейчас мы не находимся в том положении, когда мы зависим от правительства какой-либо страны, и это та причина, по которой я был за границей. Первоначальный замысел был очень прост. И он заключался в следующем: если, к примеру, люди, враждебные нам, равно как и интересам Соединенных Штатов, и наоборот, – если люди, которые корысти ради посвятили себя тому, чтобы держать всех под каблуком и не давать никому поднять головы, – если эти люди продолжали бы оставаться единственным источником, регулирующим нашу деятельность (а это так бы и было, если бы мы подчинялись только одному единственному правительству), тогда наша деятельность была бы в значительной степени ограничена, потому что были бы определенные вещи, которые мы не могли бы делать, и определенные эксперименты, которые мы не могли бы ставить, из-за того что это было бы незаконно с точки зрения, скажем, законодательства Соединенных Штатов.

Там сказано, что вы не можете никого исцелять. Это незаконно – исцелять любые... Возьмем Калифорнию. Мне очень неприятно затрагивать эту тему, но возьмем Калифорнию. Есть двадцать пять болезней, за исцеление которых вы попадаете за решетку в Калифорнии. Я видел первоначальную версию закона об этом, и, хотя я, конечно, читал его невнимательно и могу ошибаться, казалось, что, даже если бы эти болезни исцелил врач, его тут же посадили бы в тюрьму. Эти болезни: рак, туберкулез и другие серьезные заболевания. И исцеление этих болезней, определенно, было противозаконным.

Так вот, возможно, я преувеличиваю. Вероятно, там было написано, что вам нельзя говорить, что вы их вылечили. Если вы их вылечили, вы должны помалкивать, или что-то вроде этого. Вероятно, там есть свои тонкие моменты, и, несомненно, сейчас закон изменен, и теперь там сказано, что эти заболевания могут исцелять только члены Коммунистической ассоциации «Вставай-поднимайся» Северного Сакраменто, или что-то вроде этого. Но речь идет о том, что в определенных частях мира было незаконным делать определенные вещи.

У нас не было бы никаких шансов в некоторых областях исследований, если бы мы по-прежнему подчинялись некой косной идее, что есть определенные болезни, которые следует исцелять, и есть определенные болезни, которые нельзя исцелять, и есть определенные вещи, которые обязательно нужно изучать, и есть другие вещи, которые нельзя изучать и так далее. И в 1952 году мы были в таком положении, когда наши коммуникационные линии могли быть перерезаны и все, что мы делали, могло бы быть прекращено теми, кто кровно заинтересован в сохранении болезней в Соединенных Штатах. Мы были в таком положении в 1952 году.

Так вот, вы можете отнестись к этому скептически. Вы можете сказать: «Ну, это не было так серьезно, как это изображает Рон, я от этого не умер», – что-то вроде этого, но тем не менее эта опасность существовала. И единственным решением проблемы, к которому я мог прибегнуть в то время, было установить линию связи, которая шла бы в Соединенные Штаты из-за границы.

Я знал, что это само по себе будет приводить людей в апатию. Ведь даже если каждый одитор в стране оказался бы за бортом, даже если бы каждая публикация была сожжена, даже если бы было сделано все, чтобы положить конец всей нашей деятельности в одной стране, Дианетика и Саентология все равно могли бы прийти из другой страны. И это была предупредительная мера, которая не позволила бы кому-то помешать нам проводить исследования, которыми мы занимались, и применять принципы работы разума.

Так вот, вы можете критиковать меня, если хотите, за излишнюю осторожность. Но помните, что я был тем, кто стоял посреди арены. И каждый раз, когда львы прыгали, тем или иным образом они задевали меня своими когтями. Понимаете? Каждый раз, когда кто-то начинал метать дротики без разбору, я ощущал колебание воздуха, когда они пролетали мимо. Так что, хотя отдельный человек, занимающийся Дианетикой, мог не иметь... мог не придавать этому большого значения, ему, возможно, не приходилось нести на своих плечах тот груз проблем, который накопился за все это время.

И для того чтобы облегчить эту ношу, я перепутал наши коммуникационные линии (а это было пренеприятнейшим фактом для любого, кто нападал на нас), и устроилэто таким образом, что никто не смог бы воспрепятствовать всем направлениям нашей деятельности в одной стране и уничтожить нас. Такова была наша стратегия. И я отправился в Англию и создал коммуникационные линии в Англии.

Так вот, в то же самое время, в Англии наша технология стала вызывать значительный интерес. Там была издана первая книга, и, хотя это и было сделано неким издательством, которое достаточно прохладно относилось к этой теме, это породило там огромный энтузиазм.

И вся эта деятельность в Англии дошла до той точки, когда несколько организаций там грызлись друг с другом как собаки. Там было несколько организаций и несколько групп, и они все переругались друг с другом. И мне очень легко было получить приглашение приехать туда, чтобы навести там порядок. И создав там организацию и сделав ее полностью самостоятельной, мы смогли обеспечить влияние Англии и Соединенных Штатов друг на друга.

Так вот, не думайте, что заинтересованные круги в Соединенных Штатах в этот момент не начали активно действовать. На самом деле они развили невероятно активную деятельность. У них еще сохранились остатки социалистического правительства для осуществления их целей. Как раз в этот момент последние капли социализма вытекали из вен Великобритании, и эти люди быстренько заклеймили практически всех, кто имел какое-либо отношение к Дианетике и Саентологии, и все, что с ними было связано, как нечто злое и нехорошее. И мы были практически занесены в черный список на протяжении трех или четырех лет. В конце концов мы утрясли все эти вопросы с двумя членами палаты лордов и несколькими людьми в палате общин, и совсем недавно кто-то в британском правительстве сказал: «Хаббард? Хаббард? Да, он может получить визу на любой срок, какой он только захочет. Да. Хороший парень, знаете ли, хороший парень». Так что мы пережили даже это и вышли победителями.

Но из Соединенных Штатов на Англию оказывалось давление с целью избавиться от Дианетики и Саентологии. Что ж, в конце концов мы уладили это.

Однако никому не удавалось добиться успеха. Если в какой-то момент Саентология была бы уничтожена в Соединенных Штатах, она все равно могла бы вернуться туда из Англии. Более того, если бы она была уничтожена в Англии, она все равно могла бы вернуться туда из США. Интересно, а?

Так вот, как бы вам понравилась идея побыть в шкуре одного из представителей тех заинтересованных кругов, которые нас не любят? Это было бы незавидное положение, не так ли? Что ж, мы превзошли их в военном искусстве. И постепенно все пришло к тому, что уже было невозможно найти никаких финансов, для того чтобы нас уничтожить. А люди искали и пытались получить реальные средства на это.

«Что это? Кто-то пытается сделать человека свободным? Ха-ха! Не выйдет, до тех пор пока мы живы и здоровы», – так говорили эти люди. Таким образом, то же самое... если вы не думаете, что это повторяющийся цикл... Наша деятельность распространялась из одной страны в другую, оттуда – в третью, а оттуда – в следующую, и тут и там все становится на свои места. Но что вы думаете? Прямо сейчас то же самое происходит в Австралии. И каждый, кто был с нами в 1950 году, сделал бы то же самое, что делаю я, когда думаю о тех нападках, которым подвергаются Дианетика и Саентология в Австралии: вы бы стали смеяться, потому что теперь это становится смешным. Это те же самые истории, та же самая ложь, все то же самое, как будто бы все это было написано под копирку, понимаете? Те же статьи в газетах, та же ложь про Хаббарда, понимаете. Та же ложь про одиторов, те же самые аргументы. И все это идет из одного района в Сиднее, только на этот раз мы знаем, что с этим делать.

И мы, конечно же, взяли Австралию в тиски. И если бы в какой-то момент Саентология была бы там уничтожена, то она вернулась бы туда не только из Соединенных Штатов (потому что Австралия теперь так сильно с ними связана), но она также пришла бы туда из Англии. А если бы она была уничтожена в Англии и Соединенных Штатах, она точно так же могла бы прийти в Австралию из Южной Африки. Южноафриканская организация столь же велика, как и британская. Есть также и другие территории откуда может прийти Саентология.

Более того, мы неожиданно изобрели технологию, которая превзошла все технологии, и она действительно позволяет прекратить все эти нападки. Но такой международный характер нашей деятельности был нужен, чтобы мы могли выиграть время и найти способ справиться с этими нападками. И сейчас мы представляем собой поистине международную организацию. Мы путешествуем по миру и, в действительности, являемся «пособниками» американской культуры, которая расползается по всей планете. Мы очень много делаем в этом направлении.

Но мы оказались в интересной ситуации, потому что за границей люди склонны верить, что в Америке все делается очень умно. И если Саентология является неотъемлемой частью американской культуры, тогда, конечно же, все, кто занимается исцелением разума, и все в Америке, кто знает хоть что-то о разуме, – понимаете, все они, естественно, саентологи. И я за всю свою жизнь не видел человека, который был бы так озадачен, как армейский генерал-майор – американский генерал-майор в Лондоне, о котором у меня есть подробное сообщение, – которому пришлось объяснять, что такое Саентология, группе британских врачей. Если бы он этого не сделал, его бы заклеймили как мошенника.

Так вот, речь не о том, что мы занимаемся чем-то уж очень сомнительным, просто такова жизнь. Просто так устроен мир. Это то, что происходит в мире. И за десять лет мы опоясали мир. И мы сделали это так хорошо, что настало время покорить нашу точку-источник. Настало время завершить покорение Америки.

Потому что в случае любой попытки положить конец нашему покорению Америки или остановить его... это что-то вроде старой тактики, применявшейся пехотой. Это был анфиладный огонь. Вы когда-нибудь слышали об анфиладном огне? Это огонь, который ведется со всех направлений? Что ж, это то, что произошло бы. Я хочу сказать, что сейчас наше положение ни в коей мере не является опасным. Сегодня ничего не может быть сделано, чтобы уничтожить Дианетику и Саентологию, ничего. Я не думаю, что кто-либо смог бы изыскать хоть один цент в Соединенных Штатах, для того чтобы поддержать атаки на Дианетику и Саентологию.

Я думаю, что радиостанции в Лос-Анджелесе, которые иногда срываются с цепи... я думаю, их поставят на место. Если вы заметили в последние двадцать четыре часа Генеральный атторней Соединенных Штатов начал выступать с призывами очистить радио... он слышит меня с опозданием на год. И он предлагает использовать лицензии на радиовещание, чтобы можно было прекращать атаки скандального характера на тех, кто этого не заслуживает.

Мы своего добьемся. Сейчас нет вопросов, сможем ли мы сделать это. Мы можем добиться своих целей в том, что касается технологии, мы можем добиться своих целей как личности, мы можем добиться своих целей по разным динамикам, мы можем добиться своих целей в международном масштабе, мы можем добиться своих целей во всем мире без проблем, и мы можем добиться их в Америке, в Ошкоше, и в Центральных Куличиках, и в Вашингтоне, и в Нью-Йорке и в других захолустных городках.

Единственный вопрос: как быстро? И это до некоторой степени зависит от меня

– от того, как много я работаю, – только до некоторой степени. Но в очень, очень значительной степени это зависит от вас: как много усилий вы приложите к этому? Так что это очень важно.

Так вот, я не пытаюсь повесить на вас непосильное бремя ответственности. Я не пытаюсь сказать, что единственное, что мне нужно делать на этом конгрессе, – это вдалбливать вам в голову, что вы несете ответственность, и что вы должны заниматься этим, и что я больше ничего делать не обязан, потому что я все это придумал, понимаете, и что вы должны, засучив рукава, приниматься за дело, и что вы должны делать то и делать это. И вы смотрите на себя и на свои маленькие области влияния, и вы говорите: «Ну что я вообще могу сделать? – понимаете. – Я хочу сказать, что...» И из-за этого вы как бы теряете покой. Я не пытаюсь вбить вам это в голову. Все, к чему я призываю, – это согласованная деятельность. Все, чего я пытаюсь добиться, – это помочь нам нащупать путь решения этой проблемы, которая стоит прямо перед нами.

Перед нами культура, которая является культурной во всем, за исключением гуманитарных наук. Например, вчера вечером я прочитал на бутылке с содовой водой... я лежал в кровати и решил выпить глоток воды, перед тем как уснуть, и я уже в полусне посмотрел на бутылку, перед тем как выключить свет, и там было написано:

«Эта содовая вода изготовлена по особому рецепту, запатентованному компанией по разливу содовой воды». И я подумал: «О боже! У них теперь дажеесть особый рецепт для приготовления содовой!» Да, все под контролем, понимаете? Все налажено. Все запатентовано. И мы знаем, что должны делать карбюраторы, и что должно делать вот это, и как вся эта технология взаимосвязана, и что должны нам давать все рецепты. И мы знаем все, за исключением того, как быть цивилизованными.

И это – наша маленькая часть данной проблемы, и это наш скромный вклад в эту культуру. Ведь американский образ жизни, который распространяется по всему миру и по всей Америке (и он прошел большой путь – только в том, что касается техники и культуры), сойдет на нет. У нас не будет в итоге культурной, или цивилизованной, Земли только потому, что особый рецепт для приготовления содовой воды попадет в Южную Африку. Так мы ничего не добьемся.

Сейчас единственная возможность для этой планеты чего-либо достичь – это использовать эти коммуникационные линии, работа которых хорошо налажена технически для передачи технической же информации... если бы по этим линиям также передавалось... по ним в какой-то степени передается сообщение, несущее в себе идею свободы, идею того, идею сего. Принято считать, что американцы должны верить в определенные вещи, и все такое. Все это совершенно нормально. Но они должны передавать по этим линиям гораздо более конкретное сообщение, передавать что-то, что даст людям гораздо более четкое понимание человека, чтобы представлять собой ценность для человечества в целом. И только так мы можем избежать войны. Мы определенно можем избежать войны. В таком случае война станет невозможной.

Так вот, я не говорю, что в конце концов мы стали бы правительством Земли, или какую-нибудь подобную чушь. Я просто говорю, что мы должны передавать по коммуникационным линиям Земли весть о том, что человека можно сделать цивилизованным, что он может стать свободным, что он может понять самого себя и ладить с другими людьми. И если бы мы распространили технологию того, как делать это, по тем же самым коммуникационным линиям, тогда бы мы победили, и вы бы победили, и победило бы человечество в целом, и у нас в этой вселенной, катящейся по наклонной плоскости, для разнообразия была бы победа, и это была бы большая победа.

Так вот, сейчас нам представилась возможность одержать эту победу. На самом деле все готово. Именно сейчас все готово практически наилучшим образом.

На следующих лекциях я расскажу вам о том, как мы уже достигаем одну из основных целей Саентологии, и я покажу вам, как ее достигаете вы. Но прямо сейчас позвольте мне вам сказать, что здесь у нас есть большие возможности. Я очень рад тому, что могу проводить этот конгресс, и причина моей радости в том, что я смогу передать вам свои наработки за последние месяцы, что окажет очень большую помощь в достижении этой цели. Мы невероятно богаты, если говорить о коммуникационных линиях. На самом деле мы... наши ряды малочисленны, но в самом деле мы весьма богаты, если речь идет о людях, – не их количеством, а их качеством. И я думаю, мы сможем выполнить нашу работу. Я думаю, что с настоящего момента эта работа не будет очень трудна, если только мы решим ее выполнить.

Так вот, прошло десять лет, с тех пор как мы начали работу в этой области. Это были десять лет обучения, систематизации, ноу-хау. Если осталось какое-либо ноу-хау, которое должно быть принято на вооружение, – конечно, такое ноу-хау осталось, – но если есть такое ноу-хау, без которого само выполнение этой работы совершенно невозможно, то я о таком в данный момент не знаю. Потому что того, что у нас есть прямо сейчас и о чем я собираюсь рассказать вам на этом конгрессе, более чем достаточно.

Так что спасибо вам за то, что вы здесь, а я скоро вернусь. Спасибо.