English version

Поиск по названию:
Полнотекстовый поиск:
СОДЕРЖАНИЕ ДИАНЕТИКА: СОВРЕМЕННАЯ НАУКА О РАЗУМЕ ВАЖНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ СИНОПСИС ВВЕДЕНИЕ КАК ЧИТАТЬ ЭТУ КНИГУ КНИГА ПЕРВАЯ - ЦЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА ГЛАВА ПЕРВАЯ. СФЕРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДИАНЕТИКИ ГЛАВА ВТОРАЯ. КЛИР ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЦЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЧЕТЫРЕ ДИНАМИКИ ГЛАВА ПЯТАЯ. РЕЗЮМЕ КНИГА ВТОРАЯ - ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК ВСЕХ УМСТВЕННЫХ И ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ БОЛЕЗНЕЙ ГЛАВА ПЕРВАЯ. АНАЛИТИЧЕСКИЙ УМ И СТАНДАРТНЫЕ БАНКИ ПАМЯТИ ГЛАВА ВТОРАЯ. РЕАКТИВНЫЙ УМ ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КЛЕТКА И ОРГАНИЗМ ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. «ДЕМОНЫ» ГЛАВА ПЯТАЯ. ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЭМОЦИЯ И ДИНАМИКИ ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПРЕНАТАЛЬНЫЙ ОПЫТ И РОЖДЕНИЕ ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЗАРАЗНОСТЬ АБЕРРАЦИИ ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ВКЛЮЧЕНИЕ ИНГРАММЫ ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПРОФИЛАКТИЧЕСКАЯ ДИАНЕТИКА КНИГА ТРЕТЬЯ - ТЕРАПИЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЗАЩИТА РАЗУМА ГЛАВА ВТОРАЯ. РЕЛИЗ ИЛИ КЛИР ГЛАВА ТРЕТЬЯ. РОЛЬ ОДИТОРА ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ДИАГНОСТИКА ГЛАВА ПЯТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ, «ФАЙЛ-КЛЕРК» И ТРАК ВРЕМЕНИ ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗАКОНЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЭМОЦИЯ И ЖИЗНЕННАЯ СИЛА ГЛАВА ВОСЬМАЯ. НЕКОТОРЫЕ ТИПЫ ИНГРАММ ПРОТИВОВЫЖИВАТЕЛЬНАЯ ИНГРАММА «СПОСОБСТВУЮЩАЯ ВЫЖИВАНИЮ» ИНГРАММА ИНГРАММА СОЧУВСТВИЯ ИНГРАММА БОЛЕЗНЕННЫХ ЭМОЦИЙ ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. МЕХАНИЗМЫ И АСПЕКТЫ ТЕРАПИИ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВХОЖДЕНИЕ В КЕЙС «ЗАСТРЯЛ В НАСТОЯЩЕМ ВРЕМЕНИ» ОСНОВА ОСНОВ СОКРАЩЕНИЕ И СТИРАНИЕ РАБОТА С СОМАТИЧЕСКОЙ ЛЕНТОЙ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ МГНОВЕННЫЙ ОТВЕТ СНОВИДЕНИЯ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ВЕЙЛАНСА ТИПЫ ЦЕПЕЙ ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ В ДИАНЕТИКЕ ТИПЫ СОМАТИК «БЕССОЗНАТЕЛЬНОСТЬ» ЛОКИ КЕЙС «МЛАДШЕГО» КАК ПРОБУДИТЬ ИНГРАММУ ЗАКУПОРЕННЫЕ ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ И ЛЮДИ ВРАЖДЕБНОСТЬ К РОДИТЕЛЯМ ЗАДАБРИВАНИЕ ЛЮБОВЬ СТИРАНИЕ ИНОЯЗЫЧНЫЙ КЕЙС ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЭКСТРАСЕНСОРНОЕ ВОСПРИЯТИЕ УДАР ЭЛЕКТРИЧЕСКИМ ТОКОМ ВЗАИМНОЕ ИЗБЕГАНИЕ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ТЕМ ПЕРЕКРЫТИЕ ЭМОЦИЙ И БОЛИ ЭКСТЕРИОРИЗАЦИЯ ТЕЛЕПАТИЯ ПРЕНАТАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ СИСТЕМА РАЗМЕЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ В ИНГРАММАХ ОБЛЕГЧЕНИЕ ШКАЛА ТОНОВ И СОКРАЩЕНИЕ ИНГРАММ ЕСЛИ ПАЦИЕНТ НЕ РАБОТАЕТ ХОРОШО ПО МЕТОДУ РЕПИТЕРА МЕТОД ОДИНОЧНОГО СЛОВА ОСОБЫЕ КЛАССЫ КОМАНД ДЕНАЙЕРЫ ХОЛДЕРЫ БАУНСЕРЫ ГРУППЕР МИСДИРЕКТОР РАЗЛИЧИЯ ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ВАЖНОСТЬ, «ВЕРЮ» И «НЕ ВЕРЮ» КОМАНДЫ, СВЯЗАННЫЕ С ФИЗИЧЕСКОЙ БОЛЬЮ И БОЛЕЗНЕННЫМИ ЭМОЦИЯМИ ЗАЩИТНИК И ПРОТИВНИК ЖЕТОНЫ ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ПРОДВИЖЕНИЕ КЕЙСА ПРЕКРАЩАЕТСЯ ЕСЛИ КЕЙС «ОТКАЗЫВАЕТСЯ» ИДТИ НА ПОПРАВКУ НАРООТИКИ И ЛЕКАРСТВА САМОКОНТРОЛЬ ПСИХИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ОРГАНИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА ОРГАНИЧЕСКИЕ ОТКЛОНЕНИЯ ДИАНЕТИЧЕСКАЯ ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ ПРОБЛЕМА ВЗАИМНОЙ ТЕРАПИИ ПРОБЛЕМА РЕСТИМУЛИРОВАННОГО КЕЙСА СОВЕТЫ ОДИТОРУ ПРОБЛЕМЫ ПАЦИЕНТОВ, НЕ СВЯЗАННЫЕ С ТЕРАПИЕЙ РЕСТИМУЛЯЦИЯ «УРАВНОВЕШИВАНИЕ» КЕЙСА РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ В ТЕРАПИИ ДАННЫЕ ОТ РОДСТВЕННИКОВ ПРЕКРАЩЕНИЕ ТЕРАПИИ ОДИТОРСКАЯ ОЦЕНКА ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ДИАНЕТИКА: ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ ИСТОРИЯ ДИАНЕТИКИ ЮРИДИЧЕСКАЯ ДИАНЕТИКА ДИАНЕТИКА И ВОЙНА БУДУЩЕЕ ТЕРАПИИ ПРИЛОЖЕНИЕ I. ФИЛОСОФСКИЙ МЕТОД ПРИЛОЖЕНИЕ II. НАУЧНЫЙ МЕТОД ПРИЛОЖЕНИЕ III (A). СХЕМА УМА ПРИЛОЖЕНИЕ III (Б). СХЕМА АНАЛАЙЗЕРА ПРИЛОЖЕНИЕ IV. СОВЕТЫ ПРЕКЛИРУ ГЛОССАРИЙ
Cохранить документ себе Скачать

Дианетика: Современная наука о разуме

Л. Рон Хаббард

ДИАНЕТИКА: СОВРЕМЕННАЯ НАУКА О РАЗУМЕ

Посвящается Уиллу Дюранту

ВАЖНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ

При изучении тщательно убеждайтесь в том, что вы не пропустили ни единого слова, не поняв его полностью.

Единственная причина, по которой человек пасует в обучении, приходит из-за него в замешательство или становится неспособным изучать, состоит в том, что он пропустил в тексте слова или фразы, которые не были поняты.

Если материал начинает сбивать вас с толку или вы, казалось бы, не можете его ухватить, то как раз перед этим местом будет находиться слово, которое вы не поняли. Ни в коем случае не идите дальше! Вернитесь к тому месту, которое вы читали перед тем, как у вас возникла проблема, найдите неправильно понятое слово и проясните его значение. Для прояснения слова используйте Словарь терминов Саентологии и Дианетики и Толковый словарь русского языка. Определения некоторых терминов приведены в сносках.

Эта книга издана в целях поддержки ассоциации “Свободная Зона”, основная идея которой состоит в свободном распространении саентологических теорий и технологий. “Свободная Зона” представляет собой содружество групп и отдельных индивидуумов, независимых в предоставлении и распространении саентологических знаний.

СИНОПСИС

*Синопсис (от гр. synopsis — обозрение) — произведение или его часть со сводным, суммарным изложением различных взглядов на проблему, тему, вопрос. Свод отрывков или сокращенное изложение большого произведения или книги. [Примечание переводчика.]

Создание Дианетики — это ключевое событие в жизни человечества, сравнимое с открытием огня и превосходящее по важности изобретение колеса и арки.

Дианетика — это наука о разуме. Намного более простая, чем физика или химия, она сравнима с ними в точности своих аксиом и намного превосходит их по полезности. Обнаружен скрытый источник психосоматических болезней и человеческих аберраций, а также разработаны способы его стабильного устранения.

Дианетика, в действительности — это семейство различных гуманитарных наук, переведенных в полезные точные определения. Книга, которую Вы держите в руках, посвящена индивидуальной дианетике и является руководством, содержащим методы, необходимые как для регулирования межличностных отношений, так и для исцеления разума. С помощью этих методов психиатр, психоаналитик и просто понимающий неспециалист могут успешно и неизменно добиваться успеха в устранении всех психосоматических заболеваний и неорганических аберраций. Что более важно, методы, предложенные в этом руководстве, приводят к созданию дианетического клира — оптимально приспособленного к жизни человека, обладающего интеллектом, значительно превосходящим теперешний обычный уровень. Либо может быть создан дианетический релиз — индивидуум, освобожденный от своих главных беспокойств или болезней. Релиз может быть создан менее чем за двадцать часов работы, и это состояние намного превосходит любое из тех состояний, которые достигаются за годы психоанализа (поскольку такой релиз не будет релизом).

Дианетика — это точная наука, и ее применение — это деятельность того же порядка, что и применение инженерных наук, только проще. Ее аксиомы не следует путать с теориями, поскольку можно продемонстрировать, что они существуют как естественные законы, ранее не открытые. Человеку в прошедшие тысячи лет были известны многие части дианетики, но эти данные не были ни оценены по важности, ни организованы в совокупность точных знаний. В дополнение к известным, но не оцененным данным, дианетика включает множество своих собственных новых открытий в сфере разума и мышления.

Эти аксиомы можно найти на странице 88. Они охватывают область человеческих стремлений и мышления, а их понимание и применение приводит к точному результату.

Первый вклад дианетики — это открытие того, что проблемы мышления и умственных функций могут быть разрешены в рамках конечной вселенной. Другими словами, все данные, необходимые для разрешения умственной деятельности и человеческих побуждений, можно измерить, воспринять и испытать на опыте как научную истину, свободную от какого-либо мистицизма или метафизики. Все эти разнообразные аксиомы не являются каким-то допущениями или теориями — как это было с прошлыми идеями о разуме — но являются законами, которые можно подвергнуть самым жестким лабораторным и клиническим проверкам.

Первый закон дианетики — это формулировка движущего динамичесого принципа существования.

ДВИЖУЩИЙ ПРИНЦИП СУЩЕСТВОВАНИЯ — ВЫЖИВАЙ!

Нет поведения или деятельности, существующих вне этого принципа. Новое не в том, что жизнь — это выживание. Новое в том, что все движущее побуждение жизни — это только выживание.

Выживание делится на четыре динамики. Можно истолковать это так, что выживание заключается в каждой динамике, и его неверно было бы объяснять через понятия какой-то одной динамики. Можно было бы сказать, что человек выживает только для себя самого, и описать все поведение с этой точки зрения. Можно сказать, что он выживает единственно ради секса, и все поведение можно описать только с помощью секса. Можно утверждать, что он выживает только ради групп или человечества, и все стремления и поступки человека можно подогнать к любому из этих двух утверждений. Это четыре формулы выживания, каждая из них несомненно верна. Однако, проблема цели человека не может быть решена целиком до тех пор, пока все эти четыре динамики не будут рассматриваться в каждом индивидууме. Сформулированное таким образом, поведение индивидуума можно оценить с высокой точностью. Эти динамики охватывают деятельность одного человека или многих людей.

ПЕРВАЯ ДИНАМИКА: стремление индивидуума достичь высшего потенциала выживания для себя и своих непосредственных симбионтов.

ВТОРАЯ ДИНАМИКА: стремление индивидуума достичь высшего потенциала выживания с точки зрения секса, как самого акта, так и создания и воспитания детей.

ТРЕТЬЯ ДИНАМИКА: стремление индивидуума достичь высшего потенциала выживания с точки зрения группы, будь то гражданской, политической или расовой, а также симбионтов этой группы.

ЧЕТВЕРТАЯ ДИНАМИКА: стремление индивидуума достичь высшего потенциала выживания для человечества и симбионтов человечества.

Мотивированные таким образом, индивидуум или общество стремятся выживать, и нет лругой основы ни у одной свойственной человеку деятельности какого-либо рода. Эксперименты, исследования и длительная проверка продемонстрировали, что неаберрированный индивидуум (клир) в своих действиях побуждается всеми этими динамиками, а не только какой-то одной.

Клир — цель дианетической терапии — может быть создан из психотика, невротика, душевнобольного, преступника или нормального человека, при условии наличия у него органически здоровой нервной системы. Клир демонстрирует базовую природу Человека, и каждый раз и неизменно обнаруживалось, что эта базовая природа состоит в том, что человек — хороший. Теперь это установленный научный факт, а не просто мнение.

Клир достигает стабильного состояния на очень высоком уровне. Он настойчив, решителен и живет с энтузиазмом и удовольствием. Его побуждения направляют четыре динамики, как они описаны выше. Он достиг полной силы и использует доселе скрытые способности.

Подавление одной или большего количества динамик в индивидууме вызывает аберрированное состояние, ведущее к умственным расстройствам и психосоматическим заболеваниям. Оно также заставляет индивидуума делать нерациональные выводы и совершать нерациональные действия — по-прежнему в попытках выживать — разрушительным образом.

Дианетическая техника устраняет блокировки из динамик без применения наркотиков, гипноза, хирургии, шоков и других искусственных средств. Устранение этих блоков позволяет потокам по различным динамикам течь свободно и, конечно же, приводит в результате к повышенной стойкости в жизни и намного более высокому интеллекту.

Точность дианетики делает возможным сдерживать или освобождать эти динамики по желанию с неизменными результатами.

Скрытый источник всех неорганических нарушений умственного равновесия и психосоматических болезней — это еще одно открытие дианетики. Об этом источнике не знали и не подозревали, хотя и тщательно искали, в течение тысяч лет. То, что открытый источник является тем самым источником, требует меньше лабораторных доказательств, нежели было необходимо для доказательства истинности открытия Уильямом Гарвеем циркуляции крови. Такое доказательство не зависит от лабораторных тестов с применение сложной аппаратуры и может быть проведено в любой группе людей любым понимающим индивидуумом.

Обнаружено, что источником аберраций является составная часть ума, о существовании которой до сих пор не подозревали, заполненная своими собственными записями и лежащая ниже уровня того, что человек понимает под своим «сознательным» умом. Концепция бессознательного ума заменена в дианетике открытием того, что «неосознающий» ум — это единственный ум, который всегда осознает. В дианетике эта часть ума названа реактивным умом. Наследие предыдущих этапов человеческой эволюции, этот реактивный ум обладает законной и командной силой на клеточном уровне. Он не «помнит»; он записывает и использует записи, только чтобы действовать. Он не «думает»; он отбирает записи и воздействует ими на «сознательный» ум и тело, не сообщая индивидууму и не испрашивая его разрешения. Единственная информация, которую индивидуум имеет о таком действии, — это случайное восприятие того, что он не действует рационально в той или иной сфере, и при этом не понимает почему. Это не Цензор.

Этот реактивный ум оперирует исключительно физической болью и болезненными эмоциями. Он не способен к различающему мышлению, но действует на основе стимулареакции. Это тот принцип, на основе которого функционирует ум животных. Он накапливает свои записи не как память или опыт, а только как силы, которые будут повторно активироваться. Он получает эти записи как клеточные инграммы в моменты, когда «сознательный» ум находится «без сознания».

В состоянии наркотической интоксикации, при операционной анестезии, в состоянии «бессознательности» из-за травмы или болезни, реактивный ум индивидуума все еще полностью работает. Человек может не «осознавать», что происходило, но как обнаружено в дианетике, все, что происходило с ним в период «бессознательности», целиком и полностью записывается, и это можно доказать. Эта информация не проходит оценку его сознательного ума ни по важности, ни по мотивам. Она может, в любой момент в будущем, активироваться повторно сходными обстоятельствами, которые воспринимает бодрствующий и сознающий индивидуум. Когда любая такая запись — инграмма — вновь активируется, она обладает командной силой. Она в большей или меньшей степени выключает сознающий ум, перехватывает двигательное управление телом и вызывает поведение и действия, на которые сознательный ум, т.е. сам человек, никогда бы не согласился. И тем не менее, инграммы человека управляют им, как марионеткой.

Таким образом враждебные силы внешнего окружения проникают в самого индивидуума без осознания и согласия индивидуума. И тут они создают внутренний мир силы, которая борется не только против внешнего мира, но и против самого индивидуума. Аберрации вызываются не тем, что сделал человек, а тем, что было сделано ему.

Человечество невольно долгое время помогало реактивному уму, предполагая, что люди, находящиеся «без сознания» из-за наркотиков, болезни, травмы или анестезии, не способны записывать окружающее. Это позволяет огромному количеству данных попадать в реактивный банк, поскольку никто не заботится о поддержании тишины рядом с человеком «без сознания». Изобретение языка и поступление его в инграммный банк реактивного ума серьезно усложнило механические реакции. Инграммы, содержащие речь, воздействуют на сознательный ум как команды. Инграммы, кроме того, обладают командной силой намного большей, чем что-либо во внешнем мире. Мышление направляется и побуждается этими нерациональными инграммами. Процесс мышления нарушается не только этими инграммными командами, но также и из-за того факта, что реактивный ум снижает, посредством восстановления бессознательности, реальную способность мыслить. По этой причине немногие обладают уровнем осознания, большим чем 10% своего потенциального уровня.

Вся физическая боль и болезненные эмоции этой жизни, «знает» человек о них или нет, содержатся, записаны в инграммном банке. Ничто не забывается. И вся физическая боль и болезненные эмоции, независимо от того, что человек может считать, что справился с ними, способны вновь нанести ему удар с этого скрытого уровня, если только эта боль не устранена с помощью дианетической терапии.

Инграмма и только инграмма вызывает аберрации и психосоматические болезни.

Дианетическую терапию можно описать достаточно кратко. Дианетика устраняет всю боль, полученную в жизни. Когда эта боль стерта из инграммного банка и перезаписана как память и опыт в банки памяти, все аберрации и психосоматические болезни исчезают, динамики полностью восстанавливаются, а существо возрождается физически и духовно.

Дианетика оставляет индивидууму всю память, но без боли. Исчерпывающие проверки продемонстрировали, что скрытая боль — это не что-то необходимое, но она неизменно и всегда помеха здоровью, навыкам, счастью и потенциалу выживания индивидуума. У нее нет ценности для выживания.

Метод, которым перезаписывается боль — это еще одно открытие. Человек, не понимая этого, обладает еще одним способом вспоминания того, что он не осознает. Тут и там кто-то узнает об этом и использует его, не осознавая, что он делает, или что он сделал что-то, о чем человечество в целом не знает, что это можно делать. Этот процесс — возвращение. Полностью осознанно и без всяких наркотиков индивидуум может вернуться в любой период всей своей жизни, при условии, что его движение не заблокировано инграммами. В дианетике разработана техника обхода этих блоков и снижения их статуса от «Могущественный неизвестный» до обычной памяти.

Эта терапевтическая техника выполняется в состоянии так называемого дианетического ревери. Индивидуум, получающий этот процесс, сидит или лежит в тихой комнате в компании друга или профессионального терапевта, который действует в роли одитора. Одитор направляет внимание пациента на него самого и затем начинает помещать пациента в различные периоды жизни, просто говоря ему идти туда, а не вспоминать.

Вся терапия проводится не посредством воспоминания или вызова ассоциаций, а посредством путешествия по траку времени. У каждого человеческого существа есть трак времени. Он начинается с началом жизни и заканчивается смертью. Это последовательность событий от входа до выхода, в том виде, как они записаны.

Сознательный ум в дианетике назван более точным термином — аналитический ум. Аналитический ум состоит из «Я» (центр осознания), всех вычислительных способностей индивидуума и стандартных банков памяти, наполненных всеми прошлыми восприятиями индивидуума, сделанными в бодрствующем состоянии или в нормальном сне (т.е. всем, что не является инграммным материалом). Нет данных, пропущенных в этих стандартных банках, все они тут (исключая физические органические дефекты) со всем движением, всеми цветами, звуками, осязанием, запахами и всеми другими чувствами. «Я» может не быть способно добраться до своих стандартных банков из-за реактивных данных, которые загораживают части стандартных банков от взгляда «Я».

Клированное «Я» способно получить все моменты своей жизни без усилий и дискомфорта, и воспринять все, что он когда-либо чувствовал, вспоминая это со всем движением, цветом, звуком, тоном и другими ощущениями. Полнота и богатство данных в стандартных банках — это открытие дианетики, а значимость таких вспоминаний — еще одно открытие.

Одитор направляет путешествие «Я» по траку времени пациента. Пациент осознает все, что происходит, полностью контролирует себя, и способен привести себя в настоящее, когда ему захочется. Не используется никакого гипноза или других средств. Люди могут не знать, что они способны делать это, но это просто.

Одитор, используя точные методы, восстанавливает данные из прошлых «бессознательных» моментов жизни пациента. Такая «бессознательность» понимается, как вызванная шоком или болью, а не просто неосознавание. Пациент в ходе этого вступает в контакт с инграммами клеточного уровня. Возвратившись к ним и пройдя через них под руководством одитора, пациент заново переживает эти моменты несколько раз, после чего они стираются и перерегистрируются автоматически как стандартная память. Насколько одитор и пациент могут обнаружить в этот момент, весь инцидент исчез и не существует. Если они проведут тщательные поиски в стандартных банках, они смогут найти его снова, но помеченным как «Когда-то аберрирующий, запрещен к принятию для вычислений». Более поздние области «бессознательности» недоступны, пока не стерты более ранние.

Количество дискомфорта, испытываемого пациентом — минимально. Его отталкивают в основном инграммные команды, которые разнообразными способами диктуют эмоции и реакции.

В случае релиза, этот кейс не довели до точки полных вспоминаний. У клира существует полная память о всей жизни, с дополнительным бонусом в виде фотографической памяти в цвете, движении, звуке и т.д., наряду с оптимальной вычислительной способностью.

Психосоматические болезни у релиза ослаблены обычно до уровня, когда они больше не беспокоят его. У клира психосоматические болезни прекращают свое существование и не будут возвращаться, поскольку их настоящий источник окончательно сведен на нет.

Дианетический релиз сравним с современным нормальным состоянием или выше него. Дианетический клир относится к современному нормальному индивидууму, как современный нормальный индивидуум к полному психу.

Дианетика, количеством своих открытий, своими аксиомами, своей организацией и техникой проливает свет на различные проблемы. По мере своего развития, много невероятных данных пробивали себе дорогу на свет, ведь когда имеешь дело с естественными законами и измеримыми фактами, которые производят специфические и неизменные результаты, приходится принимать то, что утверждает Природа, а не то, что хочется или доставляет удовольствие.

Когда имеешь дело с фактами, а не с теориями, и впервые вглядываешься в механизмы человеческой деятельности, ставят в тупик несколько вещей, почти так же, как сердцебиение сбивало с толку Гарвея, а деятельность бактерий — Пастера. Кровь циркулирует не потому, что Гарвей сказал, что это возможно или что она так делает. Она циркулирует и циркулировала в течение многих веков; Гарвей был достаточно умен и наблюдателен, чтобы обнаружить это. То же самое в случае с Пастером и другими исследователями до сих пор неизвестного или непризнанного. В дианетике тот факт, что аналитический ум от природы совершенен и сохраняет способность к структурной реконструкции до уровня полной работоспособности, был не самым мелким фактом среди открытых данных.

То, что человек — хороший, как установлено точными исследованиями, не было большим сюрпризом. Сюрпризом явилось то, что неаберрированный индивидуум решительно отталкивает зло и все же обладает громадной силой, поскольку в соответствии с авторитетами, начиная с Платона, очень долго ошибочно предполагалось, что аберрация является корнем силы и честолюбивых стремлений.

Важным и удивительным было то, что в человеке есть механизм, записывающий все с дьявольской точностью в моменты, когда он, по всем признакам и возможным тестам, находится «без сознания». Для неспециалиста взаимосвязь между пренатальной жизнью и умственной деятельностью была не так уж и неочевидна, ведь люди интересовались «пренатальным влиянием» в течение бесчисленного количества веков. Для психиатров, психологов и психоаналитиков пренатальная память уже давно является признанным фактом, так как было установлено, что «пренатальная память» влияет на разум взрослого. Но пренатальный аспект разума явился в дианетике совершенно неожиданным и, в тот момент, нежелательным наблюдением.

Вопреки существующим верованиям — которые не являются научными фактами, — что плод обладает памятью, психиатры и другие работники верили также, что память не может существовать у человеческого существа до момента формирования миелиновых оболочек вокруг нервных волокон. Как и психиатров, это так же приводило в замешательство и специалистов дианетики. После нескольких лет работы в дианетике было точно установлено влияние пренатальной жизни на ум. Будут те, кто, не обладая информацией, станут утверждать, что дианетика «признает и верит в» пренатальную память.

Совершенно не отходя от того факта, что наука не «верит», а устанавливает и доказывает факты, дианетика категорически не верит в «пренатальную память». Дианетике пришлось вторгнуться в цитологию и биологию и посредством исследований сформировать множество заключений; ей пришлось определить и установить прежде неизвестные реактивный ум и скрытые инграммные банки, прежде чем появились проблемы «пренатала». Было обнаружено, что инграммные записи делаются, вероятно, на клеточном уровне, что инграммный банк содержится в клетках. Затем было обнаружено, что клетки, воспроизводясь поколение за поколением внутри организма, по-видимому, несут с собой свои инграммные банки. Клетки — это первый эшелон структуры, базовые строительные блоки. Они строят аналитический ум. Они управляют, как кучер, реактивным умом. Если есть человеческие клетки, есть потенциальные инграммы. Клетки человека начинаются с зиготы, развиваются в эмбрион, становятся плодом и, в конце концов, младенцем.

На каждой стадии этого роста они способны реагировать. На каждой стадии роста колонии клеток они полностью являются клетками, способными к записи инграмм. В дианетике «пренатальная память» не принимается во внимание, так как стандартные банки, которые когда-нибудь будут обслуживать завершенный аналайзер младенца, подростка и взрослого человека, сами по себе в этот момент не завершены. Если рассматривать дианетическую терапию, не существует ни «памяти», ни «опыта» до тех пор, пока нервные волокна не покрыты миелиновой оболочкой. Но дианетическая терапия имеет дело с инграммами, а не с памятью, с записями, а не с опытом, и в какой бы момент ни существовали человеческие клетки, можно продемонстрировать, что инграммы возможны. И можно продемонстрировать, что когда присутствует физическая боль, создается инграмма.

Инграмма — это запись, подобная неровностям в канавках граммофонной пластинки. Это полная запись всего, что происходило в то время, когда была боль. Дианетика, с помощью своих техник, может найти любую инграмму, которую прячут клетки, и в терапии пациент часто обнаруживат себя на пренатальном клеточном траке времени. Там он будет обнаруживать инграммы, и он попадает туда только потому, что они там есть.

Рождение — это инграмма, и оно исцеляется дианетикой как запись, а не как память. С помощью возвращения и использования клеточного участка трака времени, хранилища боли зиготы могут быть исцелены и действительно исцеляются. Это не память. Они воздействуют на аналитический ум и заслоняют стандартные банки, где хранится память. Это очень сильно отличается от пренатальной памяти. Дианетика исцеляет пренатальные инграммы и полагает, что они ответственны за множество аберраций, а также раскрывает факт, что желание вернуться в утробу есть не у всех пациентов, но иногда инграммы навязывают возвращение туда (как в случае некоторых регрессивных психозов, которые пытаются переделать тело в эмбрион).

Тема пренатальной жизни обсуждается в этом синопсисе так подробно, чтобы дать читателю перспективный взгляд на этот предмет. Мы имеем здесь дело с точной наукой, четкими аксиомами и новыми навыками применения. С их помощью мы подчиняем аберрации и психосоматические болезни, с их помощью мы делаем эволюционный шаг в развитии Человека, который поднимает его на следующую ступень над его дальними родственниками из царства животных.

ВВЕДЕНИЕ

Путь прогресса человечества от дикости до настоящего времени размечен вехами. Традиционные учебники истории заставляют вас верить в то, что этими вехами являются памятники в честь великих битв и гробницы великих людей. Но есть более важные творцы прогресса человечества — это Новые идеи. Когда бы ни рождалась Новая идея, шансы человечества на выживание улучшались, и облегчалось его путешествие из царства животных.

В прошлом было огромное количество Новых идей. Среди наиболее очевидных считаются изобретение колеса, подчинение огня, разработка математики и самое новое — открытие способа расщепления атома. Каждая из этих идей изменяла прогресс человечества, иногда временно в худшую сторону, но всегда в итоге к улучшению.

По моему мнению, ДИАНЕТИКА достойна называться Новой идеей и ей предопределено место среди этих вех прогресса. Ее даже можно считать более важной, чем любая из них, поскольку дианетика является наукой, впервые дающей нам понимание инструмента, с помощью которого были созданы другие изобретения, — понимакние человеческого разума.

В создании Новой идеи есть один очень важный шаг. Он настолько очевиден, что его часто пропускают. Этот шаг, это sine qua non *Sine qua non (лат., книжн.) — обязательное, непременное условие; то, без чего нельзя обойтись. любой идеи, состоит в проверке базовых положений рассматриваемой темы и принятии решения, нуждаются они в пересмотре или нет. Создатель Новой идеи задается вопросом: «Что произойдет, если я допущу, что то, во что столетиями верили все вокруг, совсем не обязательно так?»

Тот первобытный человек, который изобрел колесо, сделал именно это. Его соплеменники полагали, что для перемещения предмета его нужно нести или тащить по земле. Изобретатель изменил это предположение — и родилось колесо.

И опять же, пока человек полагал, что огонь опасен и его следует избегать, он не предпринимал никаких попыток управлять им. Когда какой-то смельчак пересмотрел это предположение и решил, что огонь, хоть это и рискованно, мог бы принести определенные выгоды обитателям пещер, он сделал первый шаг к созданию таких наук как химия и ядерная физика.

Так же обстоит дело и с ДИАНЕТИКОЙ. Она пересматривает и переоценивает огромное количество базовых предположений о функционировании человеческого разума.

Автор обладал как мудростью, так и безрассудной смелостью, чтобы отказаться принимать все эти старые предположения.

Например, мы все полагали, что когда человек находится без сознания, он не осознает — и точка. Автор дианетики был критично настроен насчет этого предположения и в результате смог продемонстрировать, что разум никогда не становится полностью неосознающим. Предположение, что никто не может вспомнить происходившее с ним до трех-четырех лет, также подверглось анализу. Результатом этих и других переоценок и стала ДИАНЕТИКА.

Да, базовые предположения важны. Они особенно важны, когда удерживают наше мировоззрение такой мертвой хваткой, что мы не можем от них освободиться. Сотни лет полагали, что Солнце и звезды вращаются вокруг Земли; и современная астрономия смогла развиться не раньше, чем это предположение было проверено и признано ошибочным. Сотни лет определенная группа философов и религиозных деятелей считала, что человек в основе своей плохой; и вот появилась ДИАНЕТИКА, чтобы проверить это положение. Будет очень интересно посмотреть, изменятся ли наши межличностные отношения в результате этого нового, совершенно другого базового предположения.

Базовое предположение — это живучий инстинкт, его очень тяжело уничтожить. Одна из вероятных причин его стойкости заключается в том, что он подпитывается Авторитетами. Существует громадная разница между Авторитетом и авторитетом. Обычно авторитета можно описать как человека, предлагающего базовое предположение, которое обосновано и применимо в рамках современному ему знания, и его идеи принимаются. Без сомнения такой человек вообще не станет противиться изменению его предположений, если оно обосновано изменением знания. Однако, его сторонники и ученики вряд ли действуют сходным образом. Спустя весьма краткое время они начинают носиться с его идеями как с каким-то божественным откровением — и этот человек становится Авторитетом.

Слова Авторитета имеют намного больший вес, чем слова просто авторитета. Они священны, неприкосновенны и не обсуждаются; эти слова сами по себе являютя Авторитетом. И с течением времени может произойти следующая подмена: Авторитета начинают путать со знанием и принимают его слепо, бездумно. Кто-то даже сам может стать авторитетом, если очень много знает о том, что сказал Авторитет.

Пожалуй, это краткое описание такого рода глупости можно хорошо проиллюстрировать отношением множества врачей к работе Гарвея, человека, впервые описавшего кровообращение. Взгляды Гарвея, не смотря на то, что они были хорошо подкреплены наблюдениями и экспериментами, шли вразрез со взглядами его предшественника, Галена, величайшего Авторитета в медицине тех дней. Полемика была столь велика, что один из участников заявил: «Male errare cum Galen qualm veritam Harveii amplecti», — что значит: «Я лучше буду ошибаться с Галеном, чем буду прав с Гарвеем».

Итак, уважение к авторитетам — это очень хорошо. Существуют такие типы авторитетов, которые мы автоматически соглашаемся принять, например, обычаи и моральные нормы. Есть и другие типы авторитетов, за принятие которых мы голосуем, например, наши законы. Но мы должны быть начеку в отношении самозваных авторитетов, особенно того типа, который я назвал Авторитетом. Мы не должны стесняться проверять базовые предположения любого раздела знания, не испытывая страха совершить «оскорбление его величества». Если какая-то система мышления увядает под лучами исследования, она не заслуживает носить титул Авторитета.

Автор ДИАНЕТИКИ, ни в малейшей степени не стараясь быть иконоборцем, успешно сверг с пьедесталов приличное количество ложных богов Авторитета. Возможно, эта работа не была столь уж трудной, ведь у очень многих «колоссов» ноги были из самой плохой глины. Те авторитеты, чья работа была качественна и обоснованна, по-прежнему занимают достойные места в храме Знания, и без сомнения останутся на них.

В начале 1948 года я впервые услышал о ДИАНЕТИКЕ от своего коллеги. Я исследовал ее, получая отчеты от тех, кто был хорошо знаком с аспектами этой терапии. Вскоре я связался с автором дианетики, что вылилось в путешествие на северо-восток страны для знакомства с ним, и в итоге привело к получению персональной дианетической терапии под его надзором.

В последующие годы я практиковал ДИАНЕТИКУ на своих пациентах, друзьях и семье. Впервые в своей жизни я был удовлетворен тем, что вопросы, доселе остававшиеся без ответа, теперь получили их, определенные и доказано верные. Верные настолько, насколько это касается улучшения здоровья пациента. Верные настолько, насколько чувство безопасности улучшало его благополучие. Верные настолько, насколько он стал вести более современную, интересную и приводящую к росту жизнь. Для меня такая истинность значит много и заслуживает признания.

Нужно сказать, что это только мое мнение. Я не убеждаю вас принять его, я предпочитаю, чтобы вы провели свою собственную проверку ДИАНЕТИКИ. Тщательную, беспристрастную. И составили свое собственное мнение. Это заявление адресовано как врачам вообще, психиатрам, психологам, психоаналитикам и т.д., так и неспециалистам.

ДИАНЕТИКА — это наука. У нее есть определенные законы, и следуя этим законам мы можем предсказать результаты, которые будут достигнуты в данных обстоятельствах. Эти законы не имеют исключений, или по крайней мере, исключения не были обнаружены. В этом отношении законы ДИАНЕТИКИ похожи на закон притяжения: если вы поднимете над землей предмет, который тяжелее воздуха, а потом отпустите его — он упадет. Он будет падать не в 70% и не в 80% случаев, он будет падать всегда. И если бы он не упал, мы были бы вправе пересмотреть этот закон.

Открытие того, что инграммы (способность клеток записывать устойчивый отпечаток события) записываются на клеточном уровне, когда высшая сфера ума находится «без сознания», не ощущает и не ведет своих записей (как, например, при тяжелой травме, в бреду или при хирургической анестезии), и что полученные таким образом инграммы весьма сильно реагируют, это открытие предвещает новое направление развития для психологической и психиатрической мысли и практики. Инграмма, записанная в период «бессознательности», легко активируется вновь во время последующих периодов душевных страданий. Было обнаружено, что именно этот факт является единственным и прямым источником аберрированного поведения. Открытие и выделение этого источника вместе с механизмами его работы в рамках психики ярко и по-новому осветило доселе покрытый мраком феномен ума и его поведения. Инграмма, скрытая под неисследованными слоями «бессознательности», обладает властью командовать сознательным умом так же, как скрытый и непредсказуемый наставник. Она производит следствия, сравнимые с последствиями постгипнотического внушения, но намного более коварным и сложным способом, и с более сильным и катастрофическим эффектом.

Техника ДИАНЕТИЧЕСКОЙ терапии в основе своей проста. Ее могут понять и применять друг к другу два любых приемлемо образованных человека после короткого обучения по этой книге, которая является руководством по применению терапии. (Также в ней кратко описана дианетическая психиатрическая обработка серьезных умопомешательств.) Не требуется предварительного опыта в психоанализе или психологии. Терапевтическая техника, предлагаемая в ДИАНЕТИКЕ никак не связана с гипнозом или наркосинтезом.

ДИАНЕТИКА поможет вам избавиться от любой психосоматической болезни, которая доставляет вам страдания.

ДИАНЕТИКА поможет вам как минимум на треть увеличить работоспособность и способность испытывать ощущение счастья.

ДИАНЕТИКА предлагает медикам, психиатрам, психоаналитикам и всем, кто заинтересован в продвижении своих близких, новую теорию и технику, с помощью которых становятся доступными для терапии болезни и симптомы, которые до сих пор были необычайно сложными и загадочными.

ДИАНЕТИКА — это наиболее продвинутый и самый ясно изложенный метод психотерапии и самосовершенствования из всех когда-либо открытых.

Здесь я заканчиваю — впереди работа для вас.

Дж. А. Винтер, доктор медицины

КАК ЧИТАТЬ ЭТУ КНИГУ

Дианетика — это приключение. Это исследование terra incognita, человеческого разума, той обширной и доселе неизведанной области, что начинается примерно в одном сантиметре вглубь наших лбов.

Открытия и разработки, которые сделали возможным создание Дианетики, потребовали многих лет тщательных исследований и скрупулезных проверок. Это было исследование нового, но также это было и сведение воедино уже известного. Теперь дорога проторена, маршруты нанесены на карту достаточно точно. Вы можете без всякого риска путешествовать в глубины своего разума и восстановить свои врожденные способности, которые, как теперь известно, очень и очень высокие.

В дианетической терапии вас ждет приключение: вы сможете узнать, почему вы сделали то, что сделали; что было причиной тех непонятных страхов, которые появлялись в детских ночных кошмарах; где находятся моменты боли и моменты удовольствия, которые вы испытывали. Человек многого не знает о себе, о своих родителях, о своих побуждениях. Коечто из того, что вы обнаружите, может изумить вас, так как важнейшая жизненная информация может храниться не в памяти, а в инграммах, скрытых в глубинах вашего разума, трудноразличимых и способных лишь разрушать.

Вы обнаружите множество причин, по которым вы «не можете выздороветь», и наконец узнаете, насколько они смешны, особенно для вас. Вы поймете это, когда найдете в инграммах фразы, заставляющие вас находиться в определенном состоянии.

Дианетика — не официальное мероприятие. И хотя она имеет дело со страданиями и потерями, в конце всегда становится смешно: настолько глупым было то, что послужило причиной печали, и настолько неправильно это было истолковано.

Свое первое путешествие в собственную terra incognita вы совершите по страницам этой книги. Читая ее, вы обнаружите, что здесь четко сформулировано многое из того, что вы «всегда знали». Вас порадует новость, что во многих своих представлениях о жизни вы руководствовались не просто личным мнением, а научными фактами. Вы также найдете много данных, которые давно всем известны и, возможно, не воспримете их как нечто новое и будете склонны недооценивать. Будьте уверены: именно недооценка этих давно известных фактов и лишало их своей ценности. Ведь какой-либо факт сам по себе не является важным, если его не оценили надлежащим образом и не установили точное отношение с другими фактами. В этой книге вы проследите за множеством фактов, широкой сетью охватывающих все стороны человеческой деятельности. К счастью, вам не нужно отслеживать глубоко ни одно из этих направлений, пока не закончите читать книгу. А когда вы прочитаете ее, ваш кругозор настолько расширится, что сможет удовлетворить кого угодно.

Дианетика — обширный предмет. Но только потому, что человек сам по себе обширный предмет. Наука о человеческом мышлении не может не охватывать всех видов его деятельности. Благодаря тщательной классификации данных и соотнесения их друг с другом, мы сузили эту сферу в достаточной степени, чтобы в ней можно было легко разобраться. В основном этот учебник расскажет вам о вас самих, о вашей семье и друзьях, не упоминая имен, ведь вы узнаете их, когда встретите здесь.

Автор не стремился употреблять звучные, напыщенные фразы, излишне серьезные многосложные слова или по-профессорски отрываться от мира. Когда человек дает простые ответы, ему не нужно делать свое общение более сложным, чем это необходимо для передачи идей. Язык книги прост и доступен, в ней используется много разговорных выражений; к педантичности не только не стремились, наоборот, ее избегали. Книга обращена к людям самых разных социальных слоев и профессий; мы не придерживались ничьей излюбленной терминологии, поскольку это затруднило бы понимание предмета другими. Так что потерпи, психиатр, если твоя сложная система не используется, поскольку мы не нуждаемся в подобных системах. Потерпи и ты, врач, когда мы называем простуду простудой, а не «катаральным расстройством дыхательных путей». Данный предмет, по сути, относится к инженерному делу, а «эти инженеры могут ляпнуть что угодно». И ты, ученый-гуманитарий, не обрадовался бы, если бы тебя загрузили интегралами и уравнениями Лоренца-ФицджеральдаЭйнштейна, поэтому мы не будем загружать читателей, не склонных бороться за чистоту языка, невозможной с точки зрения науки грамматикой Гегеля, который настаивал на том, что абсолюты в самом деле существуют.

Построение книги замышлялось в виде конуса: начинается с простых принципов и спускается к основанию из широкого круга их применения. Книга более-менее следует фактическим этапам развития дианетики. Сначала был открыт движущий принцип существования, затем установлено его значение, после этого был открыт источник аберрации, и в конце концов применение всего этого в виде терапии и разработка методов терапии. Ничто из этого не покажется вам слишком трудным. У кого были трудности, так это у автора. Видели бы вы первые уравнения и постулаты дианетики! По мере продолжения исследований и развития этой области знания, дианетика стала упрощаться. А это твердая гарантия того, что исследователь на правильном пути. Лишь то, что плохо известно, усложняется по мере продолжения работы над ним.

Эту книгу лучше всего читать по порядку с самого начала и до конца. К тому времени, как вы дойдете до приложения, вы будете отлично владеть предметом — книга специально так написана. Каждый факт, относящийся к дианетической терапии, излагается несколькими способами и упоминается многократно. Так ваше внимание заостряется на важных фактах. Закончив читать, вы можете вернуться к началу, просмотреть книгу снова и проработать то, что считаете необходимым.

Тут почти не рассматривается философская основа дианетики и, конечно же, не рассматриваются никакие ответвления от нее, — отчасти потому, что в этой книге не должно быть больше полумиллиона слов, а отчасти потому, что всем этим данным место в отдельной работе, где им можно будет уделить должное внимание. Однако и в данной книге, кроме самой терапии рассматривается и вся сфера деятельности этой науки.

Вы начинаете приключение. Так к нему и отнеситесь. И да не останьтесь таким, каким были прежде.

КНИГА ПЕРВАЯ - ЦЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СФЕРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДИАНЕТИКИ

Наука о разуме — цель, которая привлекала тысячи поколений. Армии, династии и целые цивилизации исчезли из-за того, что ее не было. Рим превратился в прах из-за ее отсутствия. Китай плавает в крови из-за того, что у него нет такой науки. Атомная бомба в полной готовности лежит в арсенале человечества именно из-за незнания этой науки

Мир не знал более упорных, более отчаянных исканий. Не было ни одного первобытного племени, которое, независимо от степени своего невежества, не осознало бы эту проблему, и которое, по крайней мере, не попыталось бы ее сформулировать. Сегодня обнаруживается, что австралийский абориген вместо науки о разуме использует «магический целебный кристалл». Шаман Британской Гвианы вместо подлинных законов о разуме довольствуется своей монотонной песней и священной сигарой. Нанайскому шаману для облегчения душевных страданий больных вместо эффективных методов служит ритмичный барабанный бой.

В просвещенный золотой век Древней Греции в храме Асклепия — главном месте лечения душевных заболеваний — не существовало ничего, кроме предрассудков. Все, на что были способны римляне, чтобы восстановить душевный покой больного — это взывать к пенатам, богам домашнего очага, или приносить жертвы Фебрис, богине лихорадки. А спустя столетия можно было увидеть английского короля в руках заклинателей духов, которые пытались вылечить его приступы бреда, изгоняя демонов.

С самых древних времен и до сегодняшнего дня, как в самом грубом первобытном племени, так и в самом изысканном цивилизованном обществе, человек испытывал благоговейный страх и беспомощность, сталкиваясь лицом к лицу со странными болезнями и аберрациями.*Аберрация — отклонение от рационального мышления или поведения. Произошло от латинского aberrate, что значит «блуждать, брести прочь» (ab от, прочь и errate блуждать). Пытаясь излечить такого индивидуума, человек впадал в отчаяние — и эта ситуация практически не изменилась за всю историю человечества. И вплоть до середины двадцатого столетия процент душевнобольных, которым удалось принести облегчение, оставался таким же, что и у шамана, пытавшегося решить ту же проблему. По словам одного современного писателя, единственным продвижением в психотерапии были чистые палаты для сумасшедших. Если говорить о жестокости в лечении душевнобольных, то методы, применявшиеся служителями Бедлама или шаманами, остались далеко позади «цивилизованных» способов разрушения нервных тканей с помощью жестоких шоков и хирургии. Такое «лечение» не оправдывает себя, судя по результатам, и их не потерпели бы даже в самом жестоком первобытном обществе, потому что оно просто делает из жертвы зомби, разрушая характер и стремления человека и превращая его не более чем в покорное животное. Я далек от обвинения практики «нейрохирурга» с его шилом, которое он втыкает и проворачивает в мозге душевнобольных, и привожу эти примеры, только чтобы показать всю глубину отчаяния, до которой может дойти человек, когда сталкивается лицом к лицу с проблемой душевных расстройств — проблемой, которая кажется неразрешимой.

В более широкой сфере, сфере обществ и целых народов, недостаток науки о разуме никогда еще не был столь очевиден, ибо точные науки, беззаботно мчась вперед и обгоняя в своем развитии способность людей понимать друг друга, вооружили человечество страшным оружием, которое ждет только очередной вспышки общественного безумия — войны.

Это животрепещущие проблемы; они встают на пути каждого человека, они неразрывно связаны с его будущим. С тех пор как человек осознал, что его главное преимущество перед царством животных — мыслящий разум, с тех пор как он понял, что разум — его единственное оружие, он ищет, размышляет и постулирует, пытаясь найти решение.

Части уравнения, которое привело бы к созданию науки о разуме и, более того, к созданию главной науки во Вселенной, словно неосторожно рассыпанные кусочки головоломки, складывались друг с другом то так, то эдак. Иногда два фрагмента соединялись правильно, иногда — как это было в золотой век Древней Греции — складывался целый кусок головоломки. Философ, шаман, лекарь, математик — каждый из них смотрел на кусочки. Некоторые считали, что все эти кусочки, должно быть, относятся к разным головоломкам. Другие думали, что все они из одной и той же головоломки. Одни говорили, что в действительности головоломок шесть, другие — что две. А войны продолжались, общества приходили в упадок или вовсе исчезали, и писалось множество ученых томов о все растущих толпах безумцев.

С появлением методов Бэкона и математики Ньютона точные науки двинулись вперед, объединяясь и расширяя свои границы. А исследования в области разума опаздывали, словно забывший о своем долге батальон, который не заботится о том, сколько наших солдат враг уничтожит, пока он тащится позади.

Но, в конце концов, в любой головоломке количество кусочков не бесконечно. До и после Фрэнсиса Бэкона, Герберта Спенсера и горстки других людей было собрано множество небольших частей головоломки и замечено множество подлинных фактов.

Чтобы отважиться на путешествие по морю тысяч переменных величин, составлявших эту головоломку, надо было лишь уметь отличать правильное от неправильного, истинное от ложного и использовать в качестве пробирки все человечество и всю природу.

Что должно входить в науку о разуме?

  1. Ответ на вопрос о том, в чем состоит цель мышления.
  2. Открытие единого источника всех видов сумасшествия, психозов, неврозов, компульсий, репрессий, а также общественных болезней.
  3. Окончательное научное доказательство того, что представляет собой человеческий разум в самой своей основе и каким образом он функционирует.
  4. Методика, и искусство применения этой методики, при помощи которой этот найденный единственный источник можно было бы неизменно устранять, за исключением, конечно же, случаев сумасшествия, связанных с неправильным формированием, отсутствием или патологическим изменением мозга или нервной системы, и особенно случаев ятрогенных психозов (т.е. вызванных врачами и связанных с разрушением живого мозга).
  5. Методы предупреждения умственных расстройств.
  6. Обнаружение причины и способа лечения всех психосоматических заболеваний, которые составляют, по некоторым сведениям, 70 процентов всех известных недугов человека.

Такая наука превзошла бы все самые строгие требования, которые к ней когда-либо предъявлялись, но при любом тщательном рассмотрении этого вопроса неизменно будет обнаружено, что наука о разуме должна быть именно такой и быть в состоянии достичь именно этих целей.

Наука о разуме, действительно достойная этого имени, должна быть сравнима с физикой и химией по точности своих экспериментов. В ее законах не должно быть «особых случаев». Эта наука не должна опираться на Авторитеты. Ведь атомная бомба взрывается независимо от разрешения Эйнштейна или его отсутствия. Взрыв этой бомбы обусловлен законами природы. Технические специалисты, применяя методы, разработанные на основе известных законов природы, могут сделать одну или миллион атомных бомб, и все они будут одинаковыми.

После того, как аксиомы и практические методы будут систематизированы и заработают как наука о разуме на уровне точных наук, обнаружится, что у нее есть точки соприкосновения почти с каждым когда-либо существовавшим учением о мышлении. Это, опять-таки, ее достоинство, а не изъян.

При всей своей простоте дианетика обладает следующими качествами:

  1. Это систематизированная наука о мышлении, построенная на основе точно описанных аксиом (формулировок законов природы того же порядка, что и в точных науках).
  2. Она содержит терапевтический метод, позволяющий исцелять все неорганические душевные заболевания и все органические психосоматические заболевания с гарантией полного выздоровления в любых случаях.
  3. Она приводит человека в состояние, в котором его способности и рациональность намного превышают те, что сегодня считаются нормой, при этом повышая его энергичность и усиливая индивидуальность, а не разрушая их.
  4. Дианетика дает полное понимание всех возможностей разума, показывая, что они намного значительнее, чем предполагалось.
  5. Изначальная природа человека открыта в дианетике, а не просто угадана или выдвинута как постулат, поскольку ее можно в полной мере привести в действие в любом человеке. И было открыто, что человек в своей основе хороший.
  6. На основе клинических и лабораторных исследований дианетика открыла и продемонстрировала единственный источник умственных расстройств.
  7. Дианетика окончательно установила пределы, объем человеческой памяти, и ее способность выдавать хранящуюся информацию.
  8. Дианетика открыла способности разума по записи информации и сделала вывод, что они весьма отличаются от того, что предполагалось ранее.
  9. Дианетика выдвигает немикробную теорию заболеваний, дополняя биохимию и работы Пастера по микробной теории, чтобы, таким образом, закончить охват этой сферы.
  10. С появлением Дианетики исчезает «необходимость» в разрушении головного мозга посредством шоковой терапии или хирургии с целью сделать психически больных «управляемыми» и «адаптировать» их.
  11. Дианетика дает работоспособное объяснение физиологического воздействия лекарств и наркотиков, а также веществ, вырабатываемых эндокринной системой. Многие проблемы, поставленные эндокринологией, получили ответ.
  12. Дианетика подняла на новый уровень исследования в образовании, социологии, политике, военном деле и т.д.
  13. Дианетика оказала помощь цитологии, а также другим областям исследований. Итак, все сказанное выше — это схематическое описание возможного поля деятельности науки о разуме и сферы деятельности Дианетики.

ГЛАВА ВТОРАЯ. КЛИР

В дианетике человек в оптимальном состоянии называется клир (от английского clear — ясный, чистый). Это слово часто будет встречаться в книге как в форме существительного, так и в форме глагола («клировать»). Поэтому не будет лишним уже в начале книги объяснить, что же такое клир, цель дианетической терапии.

Можно проверить клира на предмет каких бы то ни было аберраций: психозов, неврозов, компульсий и репрессий, а также аутогенных (вызванных самим человеком) заболеваний, которые называют психосоматическими. Такая проверка подтверждает, что у клира нет и следа подобных болезней или аберраций. Дополнительные тесты интеллекта демонстрируют, что у клира он гораздо выше того, что считается нормой. Наблюдение за деятельностью показывает, что он живет энергично и с удовольствием.

Те же результаты дают сравнительные исследования. Невротика, у которого также есть и психосоматические заболевания, можно обследовать на предмет аберраций и болезней и подтвердить, что они действительно присутствуют. Затем ему можно провести дианетическую терапию с целью избавить его от этих неврозов и болезней. И в конце его снова можно обследовать и убедиться, что описанные выше результаты получены. Заметим попутно, что такой эксперимент проводился много раз с неизменными результатами. Лабораторные испытания доказали, что все люди, чья нервная система не имеет органических повреждений, именно так отзываются на клирование с помощью дианетической терапии.

Далее, клир обладает качествами — данными от природы, но не всегда проявленными в неклированном состоянии — о существовании которых люди даже не подозревали. И в прошлом их никогда не рассматривали при обсуждении способностей и поведения человека.

Прежде всего, это относится к восприятиям. Даже так называемые «нормальные» люди не всегда различают все цвета, все звуковые оттенки, и их обоняние, вкус, осязание и органические ощущения не всегда находятся на оптимальном уровне.

Это и есть основные каналы общения, связывающие человека с тем ограниченным миром, который большинство людей осознают как реальность. Интересно отметить, что хотя в прошлом наблюдатели и считали, что для аберрированного человека, желающего стать разумным, совершенно необходимо посмотреть в лицо реальности, способ достижения этого так и не был сформулирован. Чтобы посмотреть в лицо существующей в настоящем реальности, человеку необходимо, конечно же, быть в состоянии воспринимать ее через те каналы общения, которые чаще всего используют люди.

Любое из восприятий человека может быть аберрировано психическими расстройствами, которые не позволяют аналитической части разума осознавать получаемые ощущения. Другими словами, хотя с механизмом цветового восприятия может быть все в порядке, в разуме могут существовать контуры, которые удаляют цвет до того, как сознание получает возможность увидеть предмет. Можно обнаружить, что цветовая слепота относительна: цвета могут казаться просто менее сочными или блеклыми, или в худшем случае, полностью отсутствуют. Любой из нас знаком с такими людьми, которые не переносят «кричащие» цвета, и с такими, которые их не замечают из-за недостаточной яркости. Различия в степени цветовой слепоты никогда не рассматривались как психический фактор. Если их вообще замечали, то в лучшем случае делались туманные предположения, что это некое состояние разума.

Есть люди, которым очень мешает шум и которым, например, настойчивое завывание скрипки буквально сверлит барабанные перепонки. И есть люди, на которых полсотни скрипок, играя очень громко, будут действовать успокаивающе. Есть и такие, кто при звуке скрипки не проявит никакого интереса, только скуку. И наконец, есть такие, для которых звук скрипки, даже при исполнении самой сложной мелодии, кажется монотонным. Эти различия в восприятии звука, равно как и ошибки в восприятии цвета и другой зрительной информации, приписывали либо врожденным качествам, либо органическим отклонениям, либо вообще ничему не приписывали.

Подобным образом, обоняние, осязание, органические ощущения, ощущение боли и земного притяжения сильно различаются от человека к человеку. Если вы быстренько проверите своих друзей, то обнаружите огромные различия в восприятии одинаковых раздражителей. Одному аромат индейки в духовке кажется восхитительным, другой остается к нему безразличным, а третий может его вообще не чувствовать. И если уж говорить о крайностях, то кто-то может доказывать, что индейка при жарке пахнет точно как масло для волос.

До тех пор, пока мы не получили клиров, причина этих различий оставалась неясной, так как в большинстве случаев такие резкие качественные и количественные различия восприятия являются результатом аберрации. Вследствие пережитых в прошлом приятных моментов, а также в зависимости от врожденной чувствительности, в восприятиях клиров тоже могут существовать некоторые различия. Реакцию клира не следует автоматически принимать за стандарт, этот унылый и раздражающий средний показатель, к которому так стремились доктрины прошлого. Клир реагирует максимально сильно, но в соответствии со своим желанием. Горящий порох для него по-прежнему пахнет опасностью, но это не делает его больным. Жареная индейка благоухает, если он голоден и любит индюшатину. Тогда она действительно пахнет прекрасно. Скрипка звучит мелодично, а не монотонно, она не вызывает болезненных ощущений и в полной мере приносит наслаждение, если клир любит скрипичную музыку, что является делом вкуса. Если он не любит скрипку, тогда ему могут нравиться литавры, саксофон или, по настроению, отсутствие музыки вообще.

Другими словами, здесь участвуют две переменные. Одна из них, наименее предсказуемая, определяется аберрациями. Другая, вполне рациональная и понятная — индивидуальными качествами человека.

Таким образом, восприятия аберрированного человека (не клира) сильно отличаются от восприятий клира (неаберрированного человека).

Физическое состояние органов восприятия обусловливает возможный характер ошибок. Минимальное количество этих ошибок органического происхождения: пробитые барабанные перепонки не являются полноценным звукозаписывающим механизмом. Большинство же ошибок восприятия вызвано психосоматическими отклонениями.

Огромное количество людей носят очки, даже дети. В большинстве случаев их вешают на нос в попытке исправить состояние, за сохранение которого борется само тело. Когда человек начинает носить очки, зрение ухудшается из-за психосоматических отклонений (но не из-за самих очков). Это утверждение можно назвать несерьезным, но не в большей степени, чем утверждение о том, что яблоки, падая с дерева, обычно подчиняются закону тяготения. Одним из побочных эффектов, которые получает клир, является то, что его зрение, если оно было плохим, когда он был аберрирован, обычно заметно улучшается, а если уделять этому некоторое внимание, то со временем оно достигает оптимального уровня. (Вопреки возражениям изготовителей очков против дианетики, это гарантирует им хороший бизнес, поскольку известны случаи, когда клирам приходилось пять раз менять очки за короткое время, чтобы успевать за улучшающимся зрением. А зрение многих людей, которые стали клирами в пожилом возрасте, стабилизировалось на уровне чуть ниже оптимального.)

Зрение аберрированного человека ухудшается на органическом уровне по причине его аберраций, так что сами органы восприятия теряют возможность функционировать нормально. После устранения аберрации, как было неоднократно доказано, тело прилагает героические усилия, чтобы вернуться в оптимальное состояние.

Слух, как и другие восприятия, варьируется на органическом уровне в широких пределах. Отложения кальция, например, могут вызывать непрестанный звон в ушах. Устранение аберраций позволяет телу осуществлять саморегуляцию для достижения наилучшего возможного состояния: отложения кальция исчезают — звон в ушах прекращается. Кроме этого весьма специфического случая, по органическим причинам могут существовать значительные различия в восприятии звуков. Как по причине различий на органическом уровне, так и по причине аберрации слух может становиться значительно острее или сильно притупляться, так что для одного в порядке вещей услышать шаги за квартал, а другой не услышит и барабана, грохочущего прямо под дверью.

То, что различные восприятия у разных людей сильно отличаются из-за аберраций и психосоматических отклонений — это далеко не самое важное из описанных здесь открытий. Различия в способности вспоминать от человека к человеку гораздо более фантастичны.

При наблюдении за клирами и аберрированными людьми был обнаружен совершенно новый изначально присущий разуму способ вспоминания, прежде неизвестный. Лишь у небольшой части аберрированных людей этот процесс может проявляться в полной мере. Для клира, однако, он является обычным явлением. Никто, безусловно, не собирается упрекать ученых прошлого в недостаточной наблюдательности. Мы имеем дело с совершенно новым, доселе не существовавшим объектом наблюдения — клиром. То, что клир в состоянии делать с легкостью, многие люди в прошлом тоже были способны делать, но лишь частично и далеко не всегда.

Изначально присущая, а не благоприобретенная, способность механизма памяти в дианетике названа термином возвращение. Данное слово употребляется в своем обычном словарном значении, с учетом того факта, что для разума это обычная деятельность по вспоминанию: человек может «отправить» часть своего разума в период прошлого либо на умственном, либо одновременно на умственном и физическом уровнях и снова пережить те случаи, которые произошли тогда, в том же виде и с теми же ощущениями. Некогда в гипнозе использовалась так называемая «регрессия». Гипнотизер отправлял своего пациента в случаи из прошлого одним из двух способов. При этом применялись трансовая техника, наркотические препараты и довольно сложная технология.

Человека под гипнозом можно было отправить в прошлое «полностью», так чтобы он подавал все признаки пребывания в том возрасте, в который он был возвращен, проявлял только те способности и испытывал только те впечатления, которые у него были в тот момент. Это называлось ревификацией (перепроживанием). При регрессии индивидуум частью своего «Я» оставался в настоящем времени, а другой частью возвращался в прошлое. Считалось, что эти способности разума проявляются исключительно под гипнозом, и они использовались только в гипнозе. Это искусство очень древнее, оно уходит корнями в прошлое на тысячи лет и существует сегодня в Азии, по-видимому, в той же форме, в какой существовало на заре времен.

Замена термина «регрессия» на «возвращение» производится здесь потому, что это два разных явления, а также потому, что слово «регрессия» имеет некоторые отрицательные значения, что помешало бы его использованию. «Перепроживание» заменяет в дианетике «ревификацию», потому что, как вы обнаружите, Дианетика объясняет принципы гипноза, но не использует его в своей терапии. Об этом говорится ниже.

Итак, разум располагает еще одним способом вспоминать. Часть разума в состоянии «возвратиться» и пережить во всех подробностях случай из прошлого, даже когда человек находится в полностью бодрствующем состоянии. Если хотите убедиться, проверьте это на нескольких людях, пока не найдете того, кто способен легко это делать. Будучи полностью в бодрствующем состоянии, он может «возвращаться» в моменты своего прошлого. Пока его не попросят об этом, он, возможно, даже и не будет подозревать, что обладает такой способностью. Если он может это делать, то, наверное, думает, что это умеет каждый (такого рода предположения как раз и были тем препятствием, из-за которого значительная часть этой информации ранее оставалась неизвестной). Он может возвратиться в тот момент, когда плавал, и снова «плавать», испытывая все ощущения: слуховые, зрительные, вкусовые, обонятельные, осязательные, органические и так далее, присутствовавшие в то время.

Однажды некий «ученый» господин потратил несколько часов, доказывая собравшимся, что совершенно невозможно воскресить в памяти ощущение запаха, поскольку «в неврологии доказано, что обонятельные нервы не соединяются с таламусом». Двое слушателей обнаружили в себе эту самую способность к возвращению, однако, несмотря на это, господин продолжал настаивать, что обонятельные воспоминания невозможны. Проверка всех присутствующих показала, что независимо от способности к возвращению, половина из них могла вспомнить запах, ощутив его вновь.

Возвращение — это работа образной памяти на полную мощность. Память в целом способна заставить органы тела вновь почувствовать раздражители, присутствовавшие в прошлом случае. Частичная способность вспоминать ощущения — явление распространенное, не настолько, чтобы считаться «нормой», но несомненно, достаточно распространенное, чтобы заслуживать серьезного изучения, так как эта способность, опять-таки, может варьироваться в широких пределах.

Восприятие того, что существует в настоящем — это один из способов смотреть в лицо реальности. Однако, если человек не способен посмотреть в лицо прошлому, это означает, что он не смотрит в лицо какой-то части реальности. И если установлено, что смотреть в лицо реальности желательно, то человеку придется также смотреть в лицо вчерашней реальности, чтобы считаться полностью «разумным», в соответствии с современным определением. Чтобы «смотреть в лицо вчерашней реальности», требуется достичь определенной способности к восстановлению в памяти ощущений прошлого. Человек должен быть в состоянии вспоминать. Но сколько же существует способов делать это?

Первый — возвращение. Это нечто новое. Возвращение дает следующее преимущество: оно позволяет рассматривать движущиеся картинки и все остальные восприятия органов чувств, записанные в момент, когда событие происходило. Человек может также вернуться к своим прошлым выводам и фантазиям. Эта способность возвращаться в прошлое, к моменту, когда нужная информация была получена впервые, является прекрасным помощником в учебе, исследовательской деятельности и в повседневной жизни.

Затем, существуют более привычные способы вспоминания. Оптимальный способ — возвращение одного или нескольких ощущений, причем сам человек остается в настоящем времени. Другими словами, некоторые люди, думая о розе, видят ее, чувствуют ее запах, осязают ее. Они видят ее во всех красках, отчетливо — «внутренним взором», если использовать известное разговорное выражение. Они отчетливо ощущают ее запах. И они способны осязать ее, чувствуя даже шипы. Думая о розах, они действительно воскрешают в памяти розу.

Эти люди, думая о корабле, видели бы какой-то конкретный корабль, ощущали бы его движение (если бы думали о том, что находятся на борту), чувствовали бы запах сосновой смолы или даже менее аппетитные запахи, слышали бы все звуки вокруг него. Они увидели бы корабль в движении и во всех цветах и красках; они услышали бы всю его звуковую палитру.

У аберрированных людей эти способности проявляются совершенно по-разному. Если попросить их подумать о розе, то одни смогут только зрительно ее представить. Другие почувствуют аромат, но не увидят самого цветка. Для третьих она будет бесцветной или очень блеклой. Если попросить их подумать о корабле, некоторые аберрированные увидят лишь плоское, бесцветное, застывшее изображение — как на фотографии или картине. Другие воспримут судно в движении, без цвета, но со звуком. Некоторые услышат корабельные звуки, но вообще ничего не увидят. Некоторые просто получат лишь идею о том, что корабли существуют и что они знают об этом, но не смогут по памяти ни увидеть его, ни почувствовать, ни услышать звуки, ни чувствовать запахи, ни получить других ощущений.

В прошлом некоторые наблюдатели называли это «образами», но этот термин настолько неприменим к слуху и осязанию, к органическим ощущениям и боли, что в дианетике во всех случаях используется специальный термин — «рикол». Ценность рикола в практической жизни привлекала так мало внимания, что его общая концепция даже не была сформулирована. Поэтому здесь о нем и рассказывается так подробно.

Проверить риколы очень просто. Если вы расспросите своих знакомых об их способностях, то получите прекрасное представление о том, насколько разнится эта способность от человека к человеку. У кого-то один рикол, у кого-то другой. У кого-то вообще нет никаких риколов, и этот человек действует исключительно на основе идей о том, каким тот или иной рикол должен быть. Но помните, если проверяете своих друзей на предмет риколов, что любое восприятие помещается в память (а, следовательно, может быть воскрешено), и это включает в себя боль, температуру, ритм, вкус, вес, наряду с уже упомянутыми видом, звуком, осязанием и запахом.

В дианетике для риколов используются следующие названия: видео (зрение), соник (звук), осязание, обоняние, ритм, кинестетика (вес и движение), соматика (боль), термические (температура) и органические ощущения (внутренние ощущения тела, а также, согласно новому определению, эмоции).

Существует ряд других видов умственной деятельности, которые можно отнести к таким категориям, как воображение и творческое воображение. Они также представляют собой богатый материал для исследования.

Воображение — это комбинирование новым образом того, что человек уже раньше ощущал, понимал или создавал посредством интеллектуальных расчетов и что не обязательно существует в действительности. Разум использует этот способ, чтобы представлять желаемые цели и предсказывать будущие события. Воображение чрезвычайно ценно, поскольку необходимо при разрешении всех проблем, стоящих перед разумом, в том числе и проблем, возникающих в повседневной жизни. Тот факт, что оно является комбинацией, никоим образом не лишает воображение его удивительной, невероятной сложности.

Клир использует воображение во всей его полноте. У него есть мысленные слепки зрительных образов, запахов, вкусовых ощущений, звуков — короче говоря, каждого из возможных восприятий. Эти слепки изготовлены на основе готовых образцов в банке памяти, объединенных концептуальными идеями и конструкциями. Новое сооружение, завтрашний день с точки зрения дня сегодняшнего, будущий год с точки зрения года прошедшего, будущие удовольствия, дела, которые нужно сделать, несчастные случаи, которых нужно избежать — все это функции воображения.

Клир обладает воображением, в котором присутствуют полные восприятия: цветное видео, соник с тембром, тактильные, обонятельные, ритмические, кинестетические, термические и органические ощущения. Если попросить его представить себя едущим в позолоченной карете, запряженной четверкой лошадей, он «увидит» экипаж в движении, во всех красках, «услышит» все звуки, которые должны раздаваться там, он «воспримет» запахи, которые, как он считает, должны там присутствовать, «ощутит» обивку сидения, движение кареты и свое присутствие в ней.

Кроме обычного воображения существует воображение творческое. Это безграничная способность, которая очень сильно различается у разных людей, причем некоторые обладают ей в невероятной степени. Здесь о ней говорится не потому, что это один из аспектов работы разума, с которым обычно имеет дело дианетика, а просто с целью выделить ее как самостоятельно существующее явление. У клира, наделенного творческим воображением, эта способность может быть продемонстрирована, даже если она и была блокирована, когда он был аберрированным. Это врожденная способность. Она может быть аберрирована только запретом на ее применение, то есть посредством аберрирования настойчивости в использовании этой способности или посредством «капсулирования» всего разума. Но творческое воображение, то достояние, посредством которого создаются произведения искусства, образуются государства и приумножаются богатства, можно рассматривать как особую, независимую функцию, для существования и использования которой вовсе не нужно, чтобы человек находился в аберрированном состоянии, поскольку изучение этой способности и ее использования на примере клира, обладающего ею, убедительно доказывает ее врожденный характер. Редко найдется человек, у которого она отсутствует.

И наконец, последний, но самый важный вид деятельности разума. Человека следует рассматривать как сознающее существо. Уровень его сознания зависит от его способности разрешать проблемы путем восприятия или создания ситуаций и их осмысления. Эта разумность, рациональность и является главной, высшей функцией той части разума, которая делает человека человеком, а не просто еще одним животным. Вспоминая, воспринимая, используя воображение, он обладает выдающейся способностью делать выводы и на их основе делать новые выводы. Таков рациональный человек.

Рациональность отдельно от аберрации можно наблюдать только у клира. Аберрированный человек, по причине имеющихся у него аберраций, выглядит нерациональным. Хотя эту нерациональность можно назвать и более мягко — «эксцентричность», «свойственные человеку ошибки» или даже «индивидуальными особенностями» — тем не менее, это нерациональность. Личность человека не определяется тем, насколько нерационально он себя ведет. Например, управлять машиной в нетрезвом состоянии и задавить ребенка на перекрестке (или даже просто быть угрозой его жизни, садясь за руль в нетрезвом состоянии) — это не некое свойство личности. Нерациональность — это просто неспособность прийти к правильному ответу, исходя из доступной информации.

Вот что интересно: хотя то, что «человеку свойственно ошибаться», и является «общеизвестным фактом» (а сколько неверной информации распространяется благодаря именно этому «общеизвестному факту»!), но сознающая часть разума, которая решает проблемы и делает человека человеком, совершенно неспособна ошибаться.

Установление данного факта стало поразительным открытием. Но его можно было бы установить и раньше, поскольку он достаточно прост и понятен. Сама но себе способность человеческого разума делать расчеты никогда не подводит, даже если человек серьезно аберрирован. Наблюдая за действиями такого аберрированного человека, можно не подумав, сделать предположение, что его расчеты неверны. Но это было бы ошибкой наблюдателя. Любой человек, аберрированный или клир, делает свои расчеты безошибочно, основываясь на воспринятой и хранящейся информации.

Возьмем любой обычный калькулятор (а разум — это невероятный, изумительный прибор, намного превосходящий любую машину, которую он только сможет изобрести даже в отдаленном будущем) и зададим ему задачу. Умножим 7 на 1. Машина ответит, как полагается, 7. Теперь умножим 6 на 1, удерживая нажатой клавишу с семеркой. Шестью один — шесть, но вы получите ответ 42. По-прежнему не отпуская семерку, зададим ему другие задачи. Ответы опять будут неверными — ответы, а не задачи. Теперь сделайте так, чтобы семерка была нажата всегда, независимо от того, какие нажимаются кнопки, и попробуйте подарить кому-нибудь этот калькулятор. Его никто не возьмет, поскольку очевидно, что машина «сошла с ума». Она показывает, что десятью десять будет семьсот. Но действительно ли ошибается вычислительная часть калькулятора или просто в него вводится неверная информация?

Так же и человеческий разум, призванный решать грандиозные задачи с таким количеством переменных, что любая вычислительная машина запуталась бы тысячу раз в час, становится жертвой ошибочной информации. Ошибочная информация попадает в машину. Машина дает неверные ответы. Ошибочная информация попадает в банки памяти человека — человек реагирует «ненормальным образом». Следовательно, задача избавления от аберрации, по сути, сводится к нахождению «нажатой семерки». Но об этом поговорим гораздо, гораздо позже. На данный момент мы своей цели достигли.

Таковы разнообразные способности и функции человеческого разума, постоянно занятого разрешением множества проблем. Он воспринимает, он вспоминает или возвращается, он фантазирует, он строит планы, а затем ищет решения. Обслуживаемый своим «аппаратом» — органами чувств, банками памяти и воображением — разум выдает ответы, которые неизменно точны. Но на решения оказывают влияние наблюдения человека, его образование и взгляды.

Как можно обнаружить при исследовании клира, основные цели разума и самая сущность человека конструктивные и добрые, неизменно конструктивны и неизменно добры. Влияют на них лишь наблюдения человека, его образование и взгляды.

Человек — хороший.

Избавьте его от основных аберраций — и с ними уйдет то зло, которое так обожают моралисты и схоластики. Единственная часть, от которой человек может избавиться, это как раз та, в которой находится все «зло». И когда от этого избавляются, личность проявляется ярче и жизненная энергия возрастает. И человек рад тому, что все «зло» уходит, потому что это была физическая боль.

Далее в книге представлено описание экспериментов и приведены доказательства в пользу сказанного здесь. И все они могут быть проверены со скрупулезностью, которая так мила сердцу представителей точных наук.

Таким образом, клир — это не тот «адаптированный» человек, все действия которого обусловлены его основательно «закапсулированными» репрессиями. У клира нет репрессий, он действует на основе самоопределения. И его способности воспринимать, вспоминать, возвращаться, фантазировать, творить и делать расчеты таковы, как описано выше.

Клир — вот цель дианетической терапии. Цель, которую можно достичь благодаря некоторому терпению, обучению и труду. Любой человек может стать клиром, если только он не оказался таким невезучим, что ему удалили значительную часть головного мозга или он был рожден с серьезным дефектом нервной системы.

В этой главе мы познакомились с целью Дианетики. Давайте теперь рассмотрим цель человека.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЦЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА

Люди давно искали ответ на вопрос: какова цель человека, наименьший общий знаменатель всей его деятельности, движущий принцип его существования. Если бы этот ответ был найден, из него неизбежно вытекали бы ответы на многие другие вопросы. Он объяснил бы все феномены поведения, привел бы к решению основных проблем человечества, и самое главное — этот ответ можно было бы использовать на практике.

Предположим, что знание разделено некой чертой. Все, что находится выше нее, не является необходимым для разрешения проблемы аберраций и самых распространенных недостатков человека и известно неточно. Можно считать, что эта сфера мышления охватывает такие вещи как метафизика и мистицизм. Будем считать, что ниже этой разделительной черты размещается имеющая пределы вселенная. Все, что в ней есть, известное или пока еще неизвестное, можно воспринять, испытать на опыте или измерить. Известную информацию в этой ограниченной вселенной можно классифицировать как научную истину, после того как ее восприняли, испытали на опыте или измерили. Все факторы, необходимые для создания науки о разуме, были найдены в пределах ограниченной вселенной, они были открыты, восприняты, измерены, испытаны на опыте — и стали научной истиной. Компонентами ограниченной вселенной являются Время, Пространство, Энергия и Жизнь. Как было обнаружено, нет необходимости вводить в формулу какие-то другие факторы.

Время, пространство, энергию и жизнь объединяет один знаменатель. В качестве аналогии можно представить, что время, пространство, энергия и жизнь зародились в некой начальной точке и получили приказ продолжать свое существование, двигаясь к какому-то бесконечно удаленному месту назначения. Им было сказано лишь то, что делать. Они подчиняются единственному приказу, и этот приказ — ВЫЖИВАЙ!

ДВИЖУЩИЙ ПРИНЦИП СУЩЕСТВОВАНИЯ — ВЫЖИВАНИЕ.

Целью жизни можно считать бесконечное выживание. Можно доказать, что человек как форма жизни во всех своих действиях и целях подчиняется одной-единственной команде — ВЫЖИВАЙ!

То, что человек выживает — это не новая мысль. Новой мыслью является то, что человеком движет исключительно выживание.

Тот факт, что единственная цель человека — это выживание, не означает, что он сам является наилучшим образом выживающим устройством, который был или когда-нибудь будет создан жизнью. Целью динозавра тоже было выживание, однако динозавров больше нет.

Подчинение команде «ВЫЖИВАЙ!» не означает, что все попытки осуществить это будут неизменно успешными. Изменения окружающей среды, мутации и многое другое мешает любому организму, ищущему совершенные методы или форму для выживания.

Жизненные формы изменяются и умирают по мере возникновения новых форм, точно так же, как отдельный живой организм, будучи сам смертным, создает другие живые организмы, а затем умирает. Если бы мы хотели сделать так, чтобы жизнь выживала очень долго, то превосходным способом достичь этого было бы наделить ее способностью принимать разнообразные формы. И смерть была бы необходима для того, чтобы облегчить выживание самой жизненной силы, ведь только смерть и распад могут убрать с дороги более старые формы, когда новые изменения в окружающей среде вызывают необходимость в появлении новых форм. Жизнь как сила, существующая на протяжении практически бесконечного периода времени, нуждается в циклическом проявлении в каждом отдельном организме и форме.

Какими могут быть характеристики различных форм жизни, обеспечивающие им наилучшее выживание? Эти формы должны были бы иметь базовые качества, отличающиеся от вида к виду так же, как одна среда обитания отличается от другой.

Это важный момент, поскольку в прошлом мало внимания уделялось тому факту, что совокупность качеств, способствующих выживанию одного вида, не способствовала бы выживанию другого.

Методы выживания можно свести к следующим категориям: питание, обеспечение безопасности (как защита, так и нападение) и размножение. Не существует ни одной формы жизни, у которой не было бы решений для этих проблем. Любая жизненная форма совершает те или иные ошибки, слишком долго сохраняя какое-либо качество или развивая такие качества, которые могут привести к вымиранию. Однако улучшения, которые обеспечивают успешность жизненной формы, гораздо более поразительны, чем допущенные ею просчеты. Естествоиспытатели и биологи постоянно находят объяснения тех или иных качеств у разных жизненных форм, обнаруживая, что причина этого — необходимость, а не чья-то прихоть. Шарнирное соединение половинок раковины моллюска, страшная морда, угадывающаяся на крыле бабочки — все это имеет ценность для выживания этих организмов.

Как только выяснилось, что выживание — это единственная движущая сила жизненной формы, объясняющая всю ее деятельность, возникла необходимость в дальнейшем изучении выживания. Для того чтобы создать в дианетике терминологию, не слишком сложную, слова, обычно считающиеся прилагательными или глаголами, иногда приходилось использовать как существительные. Это делалось исходя из следующего правомерного принципа: если бы мы использовали в дианетике уже существующие термины, которые имеют множество разных значений, то нам пришлось бы давать объяснения этих старых значений, прежде чем ввести новое. При создании номенклатуры мы руководствовались этим принципом, а также некоторыми другими, чтобы избавиться от лишнего этапа (объяснять старое значение, а потом говорить, что мы имеем в виду совсем не это, таким образом совершенно запутывая наши сообщения) и чтобы покончить со старой традицией составлять слова из тяжеловесных и напыщенных греческих и латинских слогов. Слово «динамика» здесь используется как существительное и будет использоваться таким образом на протяжении всей книги. Таким словам, как «соматика», и некоторым другим по мере их использования будут даваться определения [Примечание переводчика. В английском языке слова dynamic и somatic, от которых были образованы термины «динамика» и «соматика», являются прилагательными.]

Было обнаружено, что достаточно взять только боль и удовольствие, и этого будет достаточно для четкого описания тех действий, которые жизнь предпринимает в своем стремлении выжить.

Как видно из приведенного здесь графика, спектр жизни, в нашем представлении, простирается от нуля (смерть или вымирание) до бесконечности потенциального бессмертия. В спектре, согласно этому представлению, содержится бесконечное количество линий, ведущих, подобно лестнице, к потенциальному бессмертию. Каждый последующий промежуток между линиями этого спектра несколько больше предыдущего, в геометрической прогрессии.

Выживание направлено на удаление от смерти и движение к бессмертию. Можно считать, что максимальная боль существует непосредственно перед смертью, а максимальное удовольствие — это бессмертие.

С точки зрения отдельного организма или вида бессмертие обладает притягательной силой, а смерть — отталкивающей. Но по мере того, как уровень выживания поднимается все выше и выше к бессмертию, промежутки между ступеньками становятся все шире и шире, пока в конце концов не наступит момент, когда преодолеть их будет невозможно. Стремление выжить направлено от смерти, которая обладает отталкивающей силой, к бессмертию, которое имеет притягательную силу; сила притяжения — это удовольствие, сила отталкивания — боль.

Длина стрелки обозначает потенциал выживания человека. В пределах четвертой зоны потенциал выживания превосходный, человек наслаждается существованием.

Горизонтальная ось слева направо изображает время в годах.

Стремление к удовольствию — это динамика. Удовольствие — это награда, и попытка получить эту награду (достичь целей, способствующих выживанию) — это действие, приносящее удовольствие. Для того чтобы команда «ВЫЖИВАЙ!» исполнялась, судя по всему, было устроено так, чтобы уменьшение высокого потенциала приносило боль.

Боль существует, чтобы оттолкнуть человека от смерти. Удовольствие существует, чтобы притягивать его к оптимальной жизни. Стремление к удовольствию и его получение играют не меньшую роль в выживании, чем избегание боли. Фактически, согласно некоторым наблюдениям, удовольствие гораздо важнее в картине мироздания, чем боль.

Здесь было бы уместно дать определение понятию «удовольствие» вне его связи с бессмертием. Согласно словарю удовольствие — это «наслаждение; приятные эмоции; мимолетная радость; противоположность боли». Удовольствие можно найти в таком огромном количестве предметов и занятий, что лишь перечень всего, что человек считал, считает и может счесть приносящим удовольствие, может сделать это определение полным.

А что мы имеем в виду под словом «боль»? Согласно словарю боль — это «физические или душевные страдания; наказание». [Примечание переводчика. Английское слово pain (боль) происходит от лат. poena наказание, кара. И это было первоначальным значением данного слова.]

Эти два определения, между прочим, демонстрируют интуитивный тип мышления, просматривающийся в языке. Как только кто-то находит путь к решению не решенных до этого проблем, выясняется, что даже словари «всегда это знали».

Если бы мы захотели построить график для цикла жизни определенного биологического вида, он выглядел бы точно так же, за исключением того, что время измерялось бы эрами, а не в годами, поскольку, по всей видимости, между одним представителем вида и всем видом не существует иного отличия, кроме величины параметров, которыми они характеризуются. Это логическое заключение можно сделать, даже не используя для доказательства тот замечательный факт, что человек в процессе роста от зиготы до взрослого проходит через все формы, через которые, как предполагается, прошел в ходе эволюции весь вид.

В этом графике содержится больше информации, чем было изложено до сих пор. Физическое и душевное состояние человека изменяется от часа к часу, ото дня ко дню, от года к году. Поэтому уровень выживания можно отразить в виде кривой (охватывающей один день или всю жизнь), отмечая положение человека в той или иной зоне каждый час или каждый год. Кроме того, это дало бы возможность построить две кривые: физического и душевного состояния. Когда мы будем подходить к концу этой книги, то увидим, что взаимосвязь этих двух кривых жизненно важна и что понижение линии душевного состояния обычно предшествует понижению линии физического состояния.

Зоны на диаграмме, таким образом, можно использовать применительно к двум сферам бытия: физическому состоянию и душевному состоянию. Поэтому четыре зоны могут быть названы зонами состояний бытия. Когда человек счастлив (душевное состояние), его уровень выживания может находиться в четвертой зоне. Если человек серьезно физически болен, его график можно разместить в первой зоне или близко к смерти — в зависимости от тяжести болезни.

Этим зонам даны очень неточные, но тем не менее наглядные названия. Третья зона — зона счастья и благополучия в целом. Вторая — зона сносного существования. Первая — это зона гнева. Нулевая — зона апатии. Эти зоны могут быть использованы как шкала, по которой можно оценить душевное состояние. Чуть выше уровня смерти, который принят за ноль, будет находиться самый низкий уровень душевной апатии или самый низкий уровень физического существования; это уровень 0,1. Зону тона 1, в которой тело борется с физической болью или болезнью, или в которой человек сражается в гневе, можно было бы разметить следующим образом: от 1,0 (возмущение или враждебность) через тон 1,5 (клокочущая ярость) до 1,9 (просто сварливости). От тона 2,0 до 3,0 будет возрастать интерес к существованию и т.д.

В действительности душевное и физическое состояние не остается подолгу на одном уровне. Таким образом, происходят разнообразные колебания. В течение одного дня душевное состояние аберрированного человека может меняться от 0,5 до 3,5 вверх и вниз по шкале. Несчастный случай или болезнь могут вызвать в течение дня такие же колебания физического состояния.

Эти цифры, таким образом, могут отображать четыре состояния: «острое» (кратковременное) душевное, общее (среднее) душевное, «острое» физическое и общее физическое. Шкала тонов физического состояния не имеет широкого применения в дианетике. Однако шкала тонов душевного состояния очень и очень важна!

Эти цифровые значения различных состояний — счастья, сносного существования, гнева и апатии — не являются произвольными. Они выведены на основе наблюдений за изменением эмоциональных состояний. Клир в течение обыкновенного дня обычно находится в районе тона 4,0 (с небольшими колебаниями). Его общий тон 4, что является одной из характерных особенностей состояния клир. По грубым оценкам, нормой в современном обществе, скорее всего, является общий тон где-то в районе 2,8.

В этой наглядной двумерной диаграмме сочетаются — в применимом для работы виде — важнейшие данные, необходимые для разрешения проблемы движущей силы жизни. Горизонтальные линии отстоят друг от друга на расстоянии, увеличивающемся в геометрической прогрессии; отсчет начинается с нулевой линии, которая находится чуть выше смерти. Каждая зона насчитывает десять линий и отражает душевное или физическое состояние человека, как указывалось выше. При таком расположении линий в геометрической прогрессии промежутки между ними постоянно увеличиваются. Ширина промежутка показывает потенциал выживания в тот момент, когда в нем оказывается острие стрелки, обозначающей динамику выживания. Чем дальше от смерти находится острие этой стрелки, тем лучше шансы человека на выживание. Геометрическая прогрессия стремится к бесконечности, но, конечно же, не достигает ее. Организм выживает во времени, слева направо на горизонтальной оси. Оптимальное выживание — бессмертие — на шкале времени находится справа. По вертикали измеряется только потенциал выживания.

Динамика выживания, действительно существующая внутри каждого отдельного организма, унаследована от его биологического вида. Организм — часть вида, подобно тому, как наблюдатель в поезде может считать железнодорожную шпалу частью железной дороги, причем наблюдатель всегда находится в «сейчас» — хотя, возможно, эта аналогия и не самая удачная.

В самом организме существует сила, которая отталкивает его от источников боли. Сам источник боли не является движущей силой, равно как и колючий куст, царапающий шипами руку, не является движущей силой; именно организм отталкивает потенциальную боль в виде шипа.

В то же время в организме действует сила, которая притягивает его к источникам удовольствия. Не удовольствие намагничивает организм, чтобы притянуть его. Сила притягивания находится во владении самого организма.

Она заложена в нем изначально.

Отталкивание от источников боли и притяжение к источникам удовольствия действуют как единый импульс, отталкивающий организм от смерти в направлении бессмертия. Отталкивание от смерти не сильнее, чем притяжение к бессмертию. Другими словами, с точки зрения динамики выживания удовольствие — столь же важный фактор, как и боль.

Вышесказанное не следует толковать так, что выживание — это не всегда значит постоянно смотреть в будущее. Размышление об удовольствиях, наслаждение само по себе и размышление о прошлых удовольствиях — все это соединяется в гармоничное целое, которое автоматически повышает потенциал выживания организма, действуя в нем на физическом уровне, при этом такие размышления вовсе не обязательно должны включать в себя расчеты на будущее.

Удовольствие, которое вызывает какой-то физический вред для тела (как, например, в случае невоздержанности), позволяет увидеть, как соотносятся между собой физический эффект (понижение потенциала в направлении боли) и душевный эффект от испытанного удовольствия. Это приводит к закономерному снижению динамики выживания. А если взять возможность будущих неприятностей, вызванных этим поступком, вдобавок к состоянию, в котором человек находился в момент его совершения, то в результате мы опять-таки увидим, что динамика выживания понижается. Именно по этой причине всякая невоздержанность и распущенность была не в чести у людей на протяжении всей истории. Такова формула «аморального удовольствия». И любое действие, направленное на получение удовольствия, повлекшее за собой подавление выживания (или способное привести к таким последствиям), рано или поздно осуждалось в человеческой истории. Сначала ярлык «аморальное» навешивают на какие-либо действия из-за того, что они понижают уровень динамики выживания. В дальнейшем закрепление этого ярлыка может зависеть главным образом от предрассудков и аберраций людей, и поэтому существует постоянный спор о том, что морально, а что аморально.

Вследствие того, что определенные вещи, которыми занимаются ради удовольствия, на самом деле представляют собой боль (по окончании чтения книги, вам очень легко будет увидеть причину этого), и в силу вышеприведенной «формулы морали», само удовольствие может стать объектом порицания в любом аберрированном обществе. Существует особый вид мышления, речь о котором пойдет ниже, допускающий проведение лишь очень слабого различия между объектами. Примером этого служит ситуация, когда всех политиков считают бесчестными, на основании того, что один из них оказался бесчестным. Древние римляне любили удовольствия, но кое-какие из тех вещей, которые они называли удовольствиями, было трудновато вынести другим, например христианам. Когда христиане уничтожили языческое государство, прежние порядки Рима стали считаться злом. Следовательно, все римское стало злом. Это достигало поразительных масштабов: тот факт, что римляне любили принимать ванну, сделал это занятие настолько аморальным, что Европа ходила немытой на протяжении полутора тысячелетий. Римляне стали источником боли настолько широким, что все римское стало считаться злом и оставалось злом еще долгое время после исчезновения римского язычества. Таким образом, вопрос о том, что является аморальным, имеет тенденцию весьма усложняться. В нашем примере он стал настолько сложным, что заклеймили само по себе удовольствие.

Когда из списка того, что считается дозволенным, вычеркивается половина потенциала выживания, действительно происходит значительное снижение уровня выживания. Если рассматривать наш график применительно к целому народу, то уменьшение потенциала выживания наполовину свидетельствовало бы о том, что этот народ ожидают очень тяжелые времена.

На самом деле, поскольку в конце концов, человек — это человек, никакой свод законов, как бы он ни насаждался, не в состоянии полностью уничтожить притягательную силу удовольствия. Но в нашем примере действительно было вычеркнуто и запрещено достаточно, чтобы в результате получилось именно то, что получилось: наступили смутные времена и общество пришло в упадок. Оно оживлялось только в те периоды, когда удовольствия меньше противоречили моральным принципам, например, в эпоху Возрождения.

Когда народ или человек опускается до второй зоны, как отмечено на диаграмме, и общий тон оказывается в диапазоне от первой зоны до почти начала третьей, то в результате получается сумасшествие. Сумасшествие — это нерациональность. Это также состояние, в котором народ или организм постоянно находятся так близко к невыживанию, что начинают находить для своих проблем всевозможные дикие решения.

Для дальнейшего рассмотрения этой диаграммы нам потребуется понятие подавитель выживания. Это, как мы увидим, импульс, толкающий вид или отдельный организм, представленные на диаграмме динамиками выживания, в направлении от потенциального бессмертия. Подавитель выживания — это совокупность разнообразных факторов, постоянных и не постоянных, угрожающих выживанию вида или организма. Угрозы исходят от других видов, от времени, от других энергий. Сами факторы, от которых исходит угроза, также сражаются за выживание, стремясь к достижению потенциального бессмертия для себя или своего вида. Таким образом, здесь существует конфликт. Каждая форма жизни или энергии может быть обозначена на диаграмме как динамика выживания. Если бы мы представили на диаграмме динамику выживания утки, то человек был бы частью подавителя утки, которая стремится к высокому уровню выживания.

Фактор равновесия, как и сама природа вещей, не позволяют достичь бесконечно далекой цели — бессмертия. В неустойчивом равновесии и почти бесконечной сложности жизнь и разные виды энергии проходят через свои приливы и отливы; бесформенная туманность обретает формы, они распадаются и снова переходят в бесформенность.*Веды, а также «О природе вещей» Лукреция. Для описания этого можно было бы вывести множество формул, но в данный момент это находится вне круга наших интересов.

При изучении зон диаграммы в какой-то степени важно знать, насколько велика сила подавителя, противостоящая динамике выживания. Динамика от природы присуща индивидуумам, группам, народам и видам, научившимся бессчетное количество лет противостоять подавителю. Если говорить о человеке, то он располагает еще одним набором наступательных и оборонительных методов — своей культурой. Основная технология выживания человека — его мышление, благодаря которому осуществляется управление физическими действиями на сознательном уровне. Однако каждая жизненная форма имеет собственную технологию для разрешения проблем питания, безопасности и размножения. Степень эффективности технологии, разработанной любой формой жизни (броня или мозг, быстрые ноги или обманчивая внешность), непосредственно указывает на потенциал выживания, относительное бессмертие этой формы. В прошлом происходили различные катаклизмы. Человек, превратившись в самое опасное животное на Земле (он может уничтожить или покорить любую форму жизни, причем он так и поступает, не правда ли?), чрезмерно увеличил силу подавителя для многих других жизненных форм, что привело к их исчезновению или снижению численность.

Значительные климатические изменения (как то, которое упрятало столько мамонтов в сибирскую мерзлоту) может сверх меры увеличить подавитель, действующий на ту или иную жизненную форму. Длительная засуха на юго-западе Америки в не столь уж древние времена уничтожила большую часть индейской цивилизации.

Катаклизм типа взрыва ядра Земли, если бы такое было возможно, или применения ядерного оружия, или внезапного угасания Солнца, уничтожил бы все формы жизни на Земле.

Форма жизни может даже сама чрезмерно увеличить давление подавителя на себя. Динозавр уничтожал всю свою пищу и таким образом уничтожал динозавров. Бактерия бубонной чумы атакует своего носителя с таким аппетитом, что исчезает целое поколение pasteurella pestis. [Латинское название бактерий бубонной чумы. Примечание переводчика.] Жизненная форма не собиралась совершать самоубийство, просто она столкнулась с уравнением, содержащим неизвестную переменную, и эта неизвестная, к несчастью, оказалась достаточно большой, чтобы непомерно увеличить силу подавителя. Это ситуация типа «не знал, что ружье заряжено».

И когда бактерия бубонной чумы избыточно усиливает собственного подавителя в той или иной местности и после этого прекращает тревожить животных, которые являются для нее пищей и приютом, те чувствуют себя в выигрыше.

Дерзкий, умный и практически неистребимый человек далеко не во всех сферах шел путем «когтей и клыков». Так же поступали секвойя и акулы. Будучи жизненной формой, человек, как и любая жизненная форма, существует в симбиозе с другими видами. Жизнь есть коллективное усилие. Лишайники, планктон и водоросли могут процветать исключительно за счет солнечного света и минеральных веществ, но они представляют собой строительные блоки. Выше такого уровня существования, по мере усложнения форм, появляется огромная зависимость видов друг от друга.

Какой-нибудь лесничий легко может поверить в то, что некоторые деревья преднамеренно убивают другие виды деревьев вокруг себя, и сделать вывод о «коварстве» деревьев. Но пусть он посмотрит на все это еще раз: что создало почву, что позволяет поддерживать кислородный баланс, что позволяет дождю выпадать в других местах? Эти же «своенравные и смертоносные» деревья. А деревья сажают белки. И человек сажает деревья. И одни деревья служат укрытием другим деревьям. И животные удобряют почву под ними. И деревья служат укрытием животным. И деревья удерживают почву, так что другие растения, с более слабыми корнями, могут расти. Посмотрите вокруг: везде и всюду жизнь помогает жизни. Многочисленные хитросплетения жизни, проявляемые в виде некоего взаимного притяжения одних форм к другим, отнюдь не драматичны. Но они являются той важной, стабильной и дающей реальные результаты основой, благодаря которой жизнь вообще может продолжать свое существование.

Секвойя может в первую очередь быть заинтересована в выживании себе подобных, и хотя она превосходно создает впечатление, будто существует сама по себе, при более пристальном рассмотрении станет очевидно: она зависит от других организмов, и организмы зависят от нее.

Поэтому можно видеть, что динамика любой жизненной формы получает содействие со стороны многих других динамик и объединяется с ними для борьбы с подавляющими факторами. Никто не выживает в одиночку.

«Необходимость» была возведена в ранг некоего потрясающего механизма. Однако понятие «необходимость» довольно небрежно воспринималось как нечто само собой разумеющееся. В большинстве случаев под «необходимостью», по-видимому, понимали приспособленчество. Что же такое необходимость? Кроме того, что «необходимость — мать изобретений», является ли она неким драматичным, возникающим внезапно обстоятельством, которое служит оправданием войн и убийств и затрагивает человека лишь тогда, когда он умирает от голода? Или же необходимость — нечто гораздо более мягкое и менее драматичное? «Все на свете движимо необходимостью», — сказал Левкипп. Это ключевой момент многих теорий, возникавших на протяжении веков. «Движимо» — вот ключ к ошибке. Движимо, все движимо. Необходимость движет. Боль движет. Необходимость и боль, боль и необходимость.

Помня о драматичном и не обращая внимания на важное, человек порой считал, что необходимость и боль преследуют его. Это были две человекоподобные фигуры в полном боевом облачении, вонзающие в него копья. Можно сказать, что эта идея ошибочна, просто потому, что она не дает новых ответов.

Какой бы ни была необходимость, но это то, что находится внутри человека. Движет им ни что иное, как его изначальное стремление к выживанию. Это стремление присуще и ему, и его группе. Внутри человека есть сила, с помощью которой он отгоняет боль. Внутри человека есть сила, с помощью которой он притягивает удовольствие.

Научным фактом оказалось то, что человек — это организм, обладающий самоопределением в максимально возможной степени, хотя он и зависит от других жизненных форм и от своего окружения в целом. Но он самоопределен. Этот вопрос будет рассмотрен в книге позже. Но именно здесь необходимо указать, что человек не является от природы обусловленным существом — если под этим понимать, что им якобы движет этот чудесный раздражительно-ответный механизм, который выглядит таким эффективным в некоторых учебниках, но совершенно непригоден в мире людей. Все эти удачные мелкие примеры с крысами неприменимы, когда речь идет о человеке. Чем сложнее организм, тем менее надежно работает формула «раздражитель-ответ». И когда речь идет о сложнейшем организме — человеке, мы получаем высокую степень непостоянства в действиях раздражительно-ответного механизма. Чем более сознателен, более рационален организм, тем в большей степени он самоопределен. Самоопределение, как и все в мире, относительно. Однако по сравнению с крысой человек поистине весьма самоопределен. Это ни что иное, как научный факт, поскольку очень легко доказуемо.

Чем более сознателен человек, тем в меньшей степени он является машиной «с кнопочным управлением». Когда он находится в аберрированном, угнетенном состоянии, его можно, конечно, до какой-то степени заставить действовать подобно марионетке; но с другой стороны, известно, что чем более аберрирован человек, тем ближе он но своему коэффициенту интеллекта к животному.

Интересно наблюдать, как человек использует самоопределение, которым наделен. Хотя он никак не может избежать ситуации типа «не знал, что ружье заряжено», когда речь идет о катаклизмах или неожиданных победах каких-нибудь других жизненных форм, тем не менее, он действует на высоком уровне потенциала выживания. Но вот он — самоопределенный, рациональный человек, и его главное оружие — разум — находится в прекрасном рабочем состоянии. Каковы же его инстинкты, связанные с необходимостью?

Как утверждает словарь, очень разумная штука, хотя она и переключается быстро с одного предмета на другой, необходимость — это «состояние, когда что-то необходимо; чтото неизбежное; вынужденность». В английском словаре также говорится, что это «нужда, крайняя бедность», но это нам не нужно. Мы говорим о выживании.

Понятие «необходимость», упомянутое выше, можно по-новому оценить с точки зрения динамики выживания, которая присуща и организму, и человечеству. А что же «необходимо» для выживания?

Мы видели и можем доказать на практике, что в данном случае действуют два фактора. Необходимость избегать боль — один из них: ведь всякие мелочи, незначительные сами по себе, постепенно могут привести к значительной боли, которая, быстро усиливаясь в геометрической прогрессии, вызывает смерть. Боль — это огорчение из-за выговора, который человек получил за плохо сделанную работу, потому что это может привести к увольнению, что в свою очередь может привести к голоду, а он может вызвать смерть. Проанализируйте любое уравнение, в котором имеется боль, и вы увидите, что оно сводится к возможному невыживанию. И если бы в выживании ничего другого не было, если бы необходимость была злобным карликом с вилами, тогда, весьма очевидно, это было бы очень слабой причиной, чтобы продолжать жить. Однако существует и другая часть уравнения — удовольствие. И она, вопреки воззрениям стоиков, является более стабильной и устойчивой, чем боль, что подтверждается экспериментами, проведенными в дианетике.

Следовательно, существует необходимость получать удовольствие, необходимость работать над достижением осознаваемых целей путем преодоления распознаваемых препятствий — такое определение можно дать счастью. И необходимость в удовольствии настолько сильна, что человек, чтобы получить его, способен вытерпеть сильную боль. Удовольствие — это нечто положительное. Это наслаждение работой, это размышления об успешно завершенных делах; это хорошая книга или хороший друг; удовольствие — это когда сдираешь кожу с коленей, взбираясь на вершину Маттерхорн; когда слышишь, как ребенок впервые произносит слово «папа»; это шумная ссора на набережной Бунд в Шанхае или свист, зовущий на свидание; это приключение и надежда, это энтузиазм, это «когда-нибудь я научусь писать картины»; это когда съедаешь хороший обед, или целуешь красивую девушку, или блефуя, ведешь жесткую игру на фондовой бирже. Удовольствие — это когда человек делает то, что ему нравится делать, когда он делает то, о чем ему нравится думать, когда он делает то, о чем ему нравится вспоминать; и это может быть просто разговор о том, чего человек, как он сам знает, никогда не сделает.

Человек готов вытерпеть сильную боль ради получения маленького удовольствия. На то, чтобы подтвердить это в лаборатории жизни, не требуется много времени.

А как же вписывается в эту картину необходимость? Существует необходимость получать удовольствие — такая же важная для человека, как и его сердце, такая же трепещущая и живая. Тот, кто сказал, что человек, имеющий две буханки хлеба, должен продать одну, чтобы купить белый гиацинт, сказал чистую правду. Все творческое, созидательное, прекрасное, гармоничное, несущее дух приключения и даже спасение из пасти смерти — все это удовольствие и все это необходимость. Некогда жил человек, который прошел тысячу миль лишь для того, чтобы увидеть апельсиновое дерево. Другой человек, тело которого состояло из шрамов и несросшихся костей, мечтал только об одном — получить возможность объездить еще одного мустанга.

Конечно, неплохо восседать на каких-нибудь олимпийских высотах и писать книгу о наказаниях или же читать о том, что, по словам одних писателей, говорили другие писатели, но от этого мало пользы.

Теория «боль движет всем» не работает. Если бы какие-либо из этих основ дианетики были лишь поэзией, рисующей некое идиллическое состояние человека, то одно это уже оправдывало бы их существование. Но оказывается, если проверить их в лаборатории жизни, что они к тому же еще и работают.

Человек, будучи тесно связан с другими людьми, выживает, и это выживание — удовольствие.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЧЕТЫРЕ ДИНАМИКИ

В первоначальных формулах дианетики, полученных на заре исследований, отражалась уверенность, что выживание достаточно рассматривать лишь применительно к отдельной личности, и при этом выполнялись бы все предъявляемые нами требования. Теория хороша настолько, насколько она работает. А работает она настолько хорошо, насколько объясняет обнаруженные в результате наблюдений данные и предсказывает новые явления, которые, как затем оказывается, действительно существуют.

Расчеты по поводу выживания, с точки зрения отдельной личности, производились до тех пор, пока всю деятельность человека не стало возможным теоретически объяснить только с точки зрения выживания самого человека. Эта логика казалась довольно обоснованной. А затем эту теорию опробовали в реальном мире, но что-то было не так: она не вела к разрешению проблем. В действительности теория выживания лишь для отдельной личности оказалась настолько неэффективной, что большая часть поведенческих феноменов осталась без объяснения. Однако на ее основе можно было провести расчеты, и она все еще выглядела довольно привлекательно.

Затем почти интуитивно пришла на ум одна идея. Понимание, которым обладал человек, развивалось пропорционально осознанию им своего братства со Вселенной. Она была несколько высокопарной, но давала результаты.

Не является ли само человечество братским единением людей? Человек развился и стал сильным, будучи стадным существом, животным, которое охотилось группами. Казалось возможным рассчитать все его действия с точки зрения выживания группы. Такие расчеты были проведены. Они выглядели неплохо. Человек, согласно этой гипотезе, выживал исключительно ради выживания своей группы. Хоть эти расчеты и выглядели неплохо, но большинство наблюдаемых явлений опять осталось без объяснения.

Тогда была предпринята попытка объяснить поведение людей, рассматривая его лишь в свете выживания всего человечества. Иначе говоря, было сделано допущение, что человечество выживает ради человечества, поступая в высшей степени альтруистично. Идея, прямо-таки найденная на тропинке Жан-Жака Руссо. Можно было сделать расчеты, доказывающие, что человек живет исключительно для выживания всего человечества. Но в лаборатории — реальном мире — эта идея не работала.

Наконец в памяти всплыло, что, по мнению некоторых, всю деятельность человека и все его поведение можно объяснить исходя из предположения, что он живет только ради секса. Это было не новым предположением. Но на его основе были сделаны некоторые новые вычисления, и следует признать, что сделав кое-какие фокусы в формуле, можно было добиться, чтобы деятельность человека по выживанию объяснялась лишь с точки зрения секса. Однако, когда эту теорию применили к данным, полученным в ходе наблюдений, оказалось, что не каждое явление удается объяснить.

Потом было проведено тщательное изучение всех выдвинутых ранее предположений. Было сделано допущение, что человек выживает только ради себя самого; были выполнены расчеты, согласно которым он выживает только ради группы или общества; была выдвинута гипотеза, что он выживает только ради человечества; и наконец была рассмотрена теория, что он живет только ради секса. Ничто из этого по отдельности не работало.

Были выполнены новые расчеты относительно динамики выживания. Так ради чего же, собственно, человек выживает? Все эти четыре фактора — личность, секс, группа и человечество — были включены в новую формулу. И тогда обнаружилось, что на руках имеется теория, которая работает. Она объясняла все наблюдаемые явления и предсказывала существование новых явлений, которые впоследствии действительно обнаруживались. Значит, это была научная формула!

Таким образом, из динамики выживания были получены четыре динамики. Под динамикой выживания имелась в виду исходная команда — «ВЫЖИВАЙ!», которая лежит в основе всей деятельности. Под динамикой подразумевалась любая из четырех частей всего движущего принципа, каждая со своей целью. Эти четыре динамики не были новыми силами, они были частями основной силы.

Первая динамика — это стремление индивидуума к максимально возможному выживанию ради себя самого. Она включает непосредственных симбионтов человека, сюда также относится дальнейшее развитие цивилизации ради собственной пользы и бессмертия собственного имени.

Вторая динамика — это стремление индивидуума к максимально возможному выживанию посредством полового акта, рождения и воспитания детей. Эта динамика включает в себя симбионтов детей, а также дальнейшее развитие цивилизации ради детей и их будущего благосостояния.

Третья динамика — это стремление индивидуума к максимально возможному выживанию ради группы. Она включает в себя симбионтов этой группы и дальнейшее развитие ее цивилизации.

Четвертая динамика включает в себя стремление индивидуума к максимально возможному выживанию ради всего человечества. Сюда относятся симбионты человечества, а также дальнейшее развитие цивилизации.

В разряд симбионтов входят жизнь, атомы, Вселенная и сама энергия.

Если посмотреть, то сразу станет очевидно, что на самом деле четыре динамики представляют собой спектр без четких разделительных линий. Можно увидеть, что динамика выживания, начинаясь с индивидуума, охватывает весь вид и всех симбионтов этого вида.

Необязательно, чтобы какая-то из динамик была сильнее других. Каждая из них сильна. Это четыре дороги, по которым человек идет к выживанию и которые на самом деле являются одной дорогой. Эта одна дорога, на самом деле, представляет собой спектр из тысячи дорог, которые находятся в пределах этих четырех. Все они имеют отношение к прошлому, настоящему и будущему, так как настоящее может быть результатом прошлого, а будущее может быть результатом прошлого и настоящего.

Можно считать, что все цели человека находятся внутри этого спектра — и все поведение человека находит свое объяснение.

То, что человек эгоистичен — правда, если речь идет об аберрированном человеке. То, что человек антисоциален — это тоже правда, с той же оговоркой об аберрации. И другие подобные утверждения объясняются таким же образом.

Можно наблюдать, как эти четыре динамики, действуя в человеке или обществе, соперничают друг с другом. Тому есть рациональное объяснение. Выражение «социальное соперничество» обозначает смесь аберрированного поведения и проблем, стоящих перед разумом.

Любой человек, группа или народ могут соперничать с другим человеком, группой или народом, или даже бороться с сексом, на вполне рациональном уровне.

Формула оптимального решения состояла бы в следующем: оптимальным решением проблемы является то, которое принесет наибольшую пользу наибольшему числу динамик. Другими словами, любое решение (с учетом времени, нужного для проведения его в жизнь) должно быть созидательным для максимально возможного числа динамик. Оптимальным решением любой проблемы было бы такое, которое обеспечивало бы максимальную пользу всем динамикам. Это значит, что человек, принимающий решение по поводу какого-либо проекта, получил бы максимальную пользу в том случае, если бы этот проект оказался полезным для всего, к чему он имеет отношение по всем четырем динамикам. Человек должен, таким образом, получить пользу сам, для того чтобы решение было оптимальным. Другими словами, приносить пользу группе и человечеству, блокируя динамики секса и личности — это далеко не лучшее решение. Модель выживательного поведения построена на основе этой формулы оптимального решения. Это основная формула всякого рационального поведения. Клир действует в соответствии с ней. В человеке она заложена от природы.

Иначе говоря, наилучшим решением любой проблемы является то, которое приносит наибольшее благо наибольшему числу людей, включая самого человека, его потомство, родственников, политические и национальные группы и, в конце концов, все человечество. Достижение наибольшего блага может потребовать также и каких-то разрушений, но ценность решения при этом снижается пропорционально количеству причиненных разрушений. Как самопожертвование, так и эгоизм снижают эффективность формулы оптимального действия. К тому и другому люди издавна относились с подозрением — и были правы.

Все дело сводится к следующему вопросу: работает ли это? Даже при отсутствии аберрации в некоторых случаях приходится исключать какую-либо динамику из расчетов. Да и не так уж много существует настолько острых проблем, чтобы при их решении нужно было учитывать все динамики. Но когда проблема достигает такой остроты и когда время не играет большой роли, могут произойти серьезные ошибки из-за того, что та или иная динамика не принимается во внимание.

Когда Наполеон «спасал Францию» за счет всего остального населения Европы, он настолько пренебрег формулой оптимального решения, что французский народ в результате лишился всего, чего он достиг в ходе революции. Когда Цезарь «спасал Рим», он настолько плохо использовал данную формулу, что это повредило выживанию самого Рима.

Однако бывают особые случаи, когда фактор времени в формуле оптимального решения становится настолько весомым, что некоторыми динамиками приходится пренебречь, чтобы остальные продолжали свое существование. Когда моряк отдает свою жизнь, чтобы спасти корабль — это то, что соответствует требованиям динамики группы. Такое действие — правомерное решение проблемы. Однако это не оптимальное решение, потому оно не отвечает интересам первой динамики — индивидуума.

Можно было бы привести множество разнообразных примеров, где та или иная динамика должна вследствие необходимости иметь приоритет, и в каждом таком случае это было бы совершенно рационально.

При наличии аберрации формула все равно остается в силе, но осложняется нерациональностью, которая не имеет никакого отношения к ситуации. Многие решения плохие просто из-за того, что учитывают ложные данные, полученных в ходе воспитания или образования, или из-за отсутствия вообще каких-либо данных. Но все же это решения. Что касается аберрированных решений, то в данном случае на пути динамик действительно активно создаются препятствия, что будет подробно описано далее.

ГЛАВА ПЯТАЯ. РЕЗЮМЕ

Движущим принципом существования является выживание.

Выживание можно разделить на четыре зоны; в каждой последующей зоне возможность достижения потенциального бессмертия выше, чем в предыдущей. Зона 0 начинается на границе со смертью и включает в себя апатию; зона 1 начинается на границе с апатией и включает в себя ожесточенные усилия; зона 2 начинается на границе с ожесточенностью и простирается до удовлетворительного, но не полностью, успеха; зона 3 простирается от удовлетворения до превосходных возможностей. Существование каждой из этих зон обусловлено определенным соотношением подавителя и динамики выживания. В апатии, зоне 0, подавитель кажется слишком сильным, чтобы его можно было преодолеть. В области ожесточенности, зоне 1, подавитель в большей или меньшей степени перевешивает динамику выживания, что требует приложения неимоверных усилий, и если это не приводит к результату, организм опускается в нулевую зону. В области посредственности, зоне 2, существует приблизительное равновесие между подавителем и динамикой выживания. В зоне 3 динамика выживания преодолела подавитель, здесь шансы на выживание превосходны, а в случае возникновения проблемы ответные действия эффективны. Эти четыре зоны могут быть классифицированы как зоны безнадежности, ожесточенных действий, равновесия и хороших перспектив. Данное деление на зоны произведено на основе реальных экспериментов, поскольку эти зоны соответствуют стадиям улучшения душевного или физического состояния при движении от области смерти к высокому уровню существования.

Четыре динамики являются подразделениями динамики выживания и представляют собой (если говорить о человечестве) импульс к потенциальному выживанию, рассматриваемому применительно к отдельным категориям. Эти динамики охватывают все цели, виды деятельности и поведение человечества. Их можно было бы назвать моделью выживательного поведения. Первая динамика (первая, но необязательно самая важная и необязательно та, которой человек в первую очередь будет руководствоваться, пытаясь чего-либо достичь) — это динамика индивидуума, которая включает в себя собственное выживание индивидуума как живого существа и выживание его личных симбионтов. Вторая динамика — это импульс, направленный на достижение потенциального бессмертия посредством детей. Она включает в себя сексуальный акт, а также симбионтов детей. Третья динамика — это выживание с точки зрения группы, причем под группой может пониматься, например, клуб, военное подразделение, город, страна, народ; динамика включает также симбионтов группы.

Четвертая динамика — это импульс, направленный к потенциальному бессмертию человечества как вида и бессмертию его симбионтов. Эта классификация охватывает все части существования, все формы материи и даже Вселенную.

Эти динамики охватывают любую проблему, любую ситуацию, с которой только может столкнуться человечество в своей деятельности или целях.

Формула оптимального решения заложена в организме от природы, и с учетом образования, взглядов, а также фактора времени, она является методом действия неаберрированных людей, групп и человечества. Эта формула всегда в наличии даже у серьезно аберрированных людей и используется ими в том виде, который она приобретает с учетом их образования, взглядов и имеющегося времени. Аберрация не приводит к тому, что динамики выживания прекращают действовать. Аберрированное поведение — это нерациональное выживательное поведение, и намерение при этом направлено исключительно на достижение выживания. То, что намерение — это не действие, не меняет того факта, что намерение существует.

ВОТ ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЕ АКСИОМЫ ДИАНЕТИКИ:

Движущий принцип существования — ВЫЖИВАЙ!

Выживание, рассматриваемое как единственная цель, подразделяется на четыре динамики.

Первая динамика — это стремление индивидуума к выживанию ради самого себя и своих симбионтов.*Под симбионтами подразумеваются все способствующие выживанию объекты, существа и энергии.

Вторая динамика — это стремление индивидуума к выживанию посредством размножения; она включает в себя как секс, так и воспитание потомства, заботу о детях и их симбионтах.

Третья динамика — это стремление индивидуума к выживанию ради группы или стремление группы к выживанию ради группы, и эта динамика включает в себя симбионтов этой группы.

Четвертая динамика — это стремление индивидуума к выживанию ради человечества, стремление человечества к выживанию ради человечества, а также стремление группы к выживанию ради человечества и т.д., и она включает в себя симбионтов человечества.

Абсолютная цель выживания — бессмертие, или бесконечное выживание. Человек стремится к этой цели, пытаясь добиться выживания как организм, как дух или имя, пытаясь добиться выживания в качестве своих детей, в качестве группы, членом которой он является, в качестве всего человечества, в качестве потомков и симбионтов других людей, равно как и своих собственных. Награда за деятельность, которая способствует выживанию — удовольствие.

Предельное наказание за разрушительную деятельность — смерть, или полное невыживание, и это есть боль. Успехи повышают потенциал выживания в направлении бесконечного выживания. Неудачи понижают потенциал выживания в направлении смерти.

Человеческий разум занят получением и хранением информации, расчетами или выведением заключений, постановкой и решением задач и проблем, имеющих отношение к различным организмам, по всем четырем динамикам. Цель получения и хранения информации, вывода заключений и решения задач и проблем состоит в том, чтобы направлять организм и симбионтов, другие организмы и их симбионтов к выживанию по четырем динамикам. Интеллект — это способность воспринимать, ставить и решать задачи и проблемы.

Динамика — это жизнестойкость, а также энергичность и настойчивость в выживании. И динамика, и интеллект необходимы, чтобы постоянно идти вперед и достигать целей. Ни один из этих факторов не является постоянной величиной от человека к человеку, от группы к группе.

Динамики блокируются инграммами, которые встают у них на пути и рассеивают жизненную силу. Интеллект блокируется инграммами, которые вводят в аналайзер ложные или неправильно распределенные по значимости данные. Счастье — это преодоление осознаваемых препятствий на пути к осознаваемой цели, а также, если говорить о мимолетном состоянии, получение удовольствия или предвкушение его.

Аналитический ум — это та часть разума, которая воспринимает и сохраняет данные, полученные из опыта, для того чтобы ставить и решать задачи и проблемы и направлять организм по четырем динамикам. Он мыслит различиями и сходствами.

Реактивный ум — это та часть разума, которая помещает на хранение и сохраняет физическую боль и болезненные эмоции и которая стремится управлять организмом исключительно на раздражительно-ответной основе. Он мыслит исключительно тождествами.

Соматический ум — это ум, управляемый аналитическим или реактивным умом, который приводит их решения в действие на физическом уровне.

Заученный образец поведения — это раздражительно-ответный механизм, созданный по решению аналитического ума для выполнения каких-то обычных, однообразных действий или действий, производимых в чрезвычайных ситуациях. Он хранится в соматическом уме и может быть изменен аналитическим умом по желанию.

Привычка — это раздражительно-ответная реакция, продиктованная реактивным умом исходя из содержимого инграмм и приводимая в действие соматическим умом. Привычку может изменить только то, что изменяет инграммы.

Аберрации, которые включают в себя любое ненормальное или нерациональное поведение, вызваны инграммами. В их основе лежит принцип «раздражитель-ответ» независимо от того, способствуют они выживанию или направлены против него. Психосоматические заболевания вызваны инграммами. Инграммы являются единственным источником аберраций и психосоматических заболеваний. Моменты «бессознательности»,*Понятие «бессознательность» в этой книге означает, что «Я» в той или иной степени становится менее осознающим; это снижение мощности аналитического ума. когда аналитический ум ослаблен в большей или меньшей степени — это единственные моменты, когда могут быть получены инграммы. Инграмма — это момент «бессознательности», содержащий физическую боль или болезненные эмоции, а также все восприятия. Она недоступна аналитическому уму в качестве опыта.

Эмоция состоит из трех составляющих: инграммной реакции на сложившуюся ситуацию, дозированного выделения эндокринной системы организма, чтобы справиться с ситуацией на аналитическом уровне, и из блокирования жизненной силы либо содействия ей.

Потенциальную ценность человека или группы можно выразить уравнением: ПЦ = И * ДХ, где И — это интеллект, а Д — динамика.

Ценность человека рассчитывается исходя из того, в какой степени его потенциальная ценность по любой из динамик соответствует оптимальному выживанию по этой динамике. Большая потенциальная ценность, если ее вектор будет направлен противоположно оптимальному выживанию, может привести к отрицательной ценности, как бывает у некоторых серьезно аберрированных людей. Высокий показатель ПЦ по любой динамике гарантирует высокую ценность, только когда человек неаберрирован.

КНИГА ВТОРАЯ - ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК ВСЕХ УМСТВЕННЫХ И ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ БОЛЕЗНЕЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. АНАЛИТИЧЕСКИЙ УМ И СТАНДАРТНЫЕ БАНКИ ПАМЯТИ

В этой главе начинаются поиски свойственных человеку ошибок и указывается, где их нет.

Можно считать, что разум человека состоит из трех основных частей. Первая — это аналитический ум, вторая — реактивный ум и третья — соматический ум.

Представьте, что аналитический ум — это вычислительная машина. Это всего лишь аналогия, так как аналитический ум, хоть и ведет себя как компьютер, обладает фантастическими способностями, намного большими, чем у любого когда-либо созданного компьютера, и его устройство несравненно сложнее. Его можно было бы назвать «вычислительный ум» или каким-нибудь другим мудреным термином. Но для наших целей подойдет описательное название «аналитический ум». Может быть, этот ум размещается в лобных долях мозга (есть кое-какие намеки на это), но данный вопрос — вопрос структуры, а о ней практически ничего не известно. Так что мы будем называть эту «вычислительную» часть разума аналитическим умом, так как она анализирует информацию.

Частью аналитического ума можно считать контролирующий центр. Его также можно было бы назвать центром сознания человека. Можно было бы сказать, хоть не совсем точно, что данный центр и есть сам человек. Ему давали различные более или менее верные названия на протяжении тысяч лет, но каждое из них можно свести к понятию «Я». Контролирующий центр управляет аналитическим умом. И не потому, что ему кто-то приказал, а потому, что это так от природы. Это не демон, живущий в черепе, и не маленький человечек, который озвучивает мысли. Это — «Я». Неважно, сколько аберраций у человека, его «Я» всегда остается его «Я». Неважно, насколько человек приблизился к состоянию клир, его «Я» остается «Я». У аберрированного человека «Я» иногда может быть затоплено аберрациями, но оно присутствует всегда.

Имеются различные свидетельства в пользу того, что аналитический ум — это некий орган, но поскольку в наше время мы так мало знаем о структуре, то полное понимание структуры аналитического ума должно прийти после понимания того, что же он делает. И в дианетике это известно в точности — впервые за все время. Теперь известно, и может быть легко доказано, что аналитический ум, независимо от того, один ли это орган тела или несколько, ведет себя так, как можно было бы ожидать от хорошей вычислительной машины.

Чего бы вы хотели от вычислительной машины? Аналитический ум (или, иначе говоря, аналайзер) обладает всеми качествами, которые вы хотели бы видеть в лучшем компьютере. Этот ум может делать и действительно делает все то, на что только способен компьютер. А сверх того, он управляет созданием компьютеров. И он абсолютно прав — в не меньшей степени, чем любой из когда-либо существовавших компьютеров. Аналитический ум не просто хороший компьютер, он компьютер безупречный. Он никогда не ошибается. Он не может совершить ниодной ошибки, если человеческий организм не имеет сколь-нибудь значительных повреждении, т.е. если что-то не лишило его части мыслительного оборудования.

Аналитический ум не способен ошибаться, и он настолько уверен в этом, что работая над решением всех своих задач, он исходит из того, что не может допустить ошибку. Когда человек говорит: «Я не умею складывать числа», — он подразумевает, что либо его никогда не учили это делать, либо у него есть какая-то аберрация, связанная со сложением. Это не означает, что с его аналитическим умом что-то не в порядке.

Хотя человек, если рассматривать его как нечто целое, находясь в аберрированном состоянии, вполне может допускать ошибки, его аналитический ум все равно не способен ошибаться, потому что компьютер хорош ровно настолько, насколько хороши заложенные в него данные, и не более того. Причиной аберрации, таким образом, является качество информации, предложенной аналитическому уму в виде задачи или проблемы, по поводу которой нужно сделать расчеты.

Аналитический ум имеет свои стандартные банки памяти. Где они расположены структурно, нас опять же в данный момент не волнует. Чтобы действовать, аналитический ум должен иметь данные, полученные в результате восприятия, память (тоже данные) и воображение (опять-таки данные).

Наряду с этим, существуют другой банк данных и другая часть человеческого разума, которые содержат аберрации и являются источником различных видов безумия. Их полное описание приводится ниже. И их не следует путать с аналитическим умом и стандартными банками памяти.

Независимо от того, правильно или неправильно оцениваются данные, содержащиеся в стандартных банках памяти, все они находятся в этих банках. Различные органы чувств получают информацию, и она отправляется на хранение прямо в стандартные банки памяти. Она не проходит сначала через аналайзер. Она помещается на хранение в стандартные банки, а затем аналайзер получает ее оттуда.

Существует несколько стандартных банков, они могут быть скопированы так, что получится несколько экземпляров каждого из видов банка. Природа, как кажется, щедра на такие подарки. Существует банк или набор банков для каждого восприятия. Их можно образно представить в виде стеллажа с данными, снабженными системой перекрестных ссылок, которая заставила бы любого сотрудника разведки позеленеть от зависти. Каждое полученное восприятие сохраняется в виде идеи. Например, вид движущейся машины в цвете и движении помещается на хранение в видеобанк в момент наблюдения; эти данные снабжены перекрестными ссылками на местность, где человек увидел машину, на все данные о машинах, на мысли о машинах и так далее, и так далее, с дополнительным сохранением выводов (потока мышления), сделанных как в тот момент, так и в прошлом. Звук этой машины сходным образом записывается из ушей прямо в банк звука и снабжается многочисленными перекрестными ссылками, как и в предыдущем примере. Остальные ощущения, относящиеся к этому моменту, также помещаются на хранение в соответствующие банки.

Возможно, вся информация хранится в одном банке. Так было бы проще. Но мы сейчас говорим не о структуре, а о том, как работает разум. Когда-нибудь кто-нибудь обнаружит, как именно сохраняется информация. Однако сейчас нас интересует только функция разума по сохранению информации.

Каждое восприятие — вид объекта, звук, запах, тактильное, вкусовое, органическое ощущение, боль, ритм, кинестетика (вес и мышечное движение) и эмоция — все это надлежащим образом, аккуратно и в полном объеме помещается в стандартные банки. Если человек не имеет физических повреждений, то неважно, сколько у него аберраций, неважно, какого он мнения о своей способности хранить эти данные или вспоминать их — этот архив данных находится на месте и является полной.

Архив берет свое начало в очень раннем периоде жизни, но это мы рассмотрим позже. Затем он непрерывно пополняется на протяжении всей жизни человека, независимо от того, бодрствует он или спит; исключение составляют моменты «бессознательности»4. Судя по всему, его объем неограничен.

Количество этих концептов (концепт означает «то, что сохранилось после восприятия чего-либо») было бы непомерно большим даже для компьютера, который решает задачи астрономии. Факт наличия в памяти большого количества сохраненных записей был установлен и изучен при работе со множеством людей, и эти записи можно исследовать у любого человека с помощью определенных методов.

В том, что касается самого процесса восприятия, в этом банке все правильно. Возможны органические нарушения восприятия, например слепота или глухота (физические, а не в результате аберраций), которые приводят к возникновению пробелов в банках; и возможны органические недостатки (например, частичная органическая глухота), которые приводят к возникновению частичных пробелов. Но это не ошибки в стандартных банках памяти, а просто отсутствие данных. Как и компьютер, стандартные банки памяти безупречны. Они записывают информацию достоверно и надежно.

Некоторые из стандартных банков — аудио- семантические, то есть в них собраны записи услышанных слов, а некоторые — видео- семантические, то есть в них содержатся записи прочитанных слов. Это особые части архива звуковой и зрительной информации. Слепой, вынужденный читать с помощью пальцев, создает у себя осязательно-семантический раздел архива. Содержимое речевого архива — это именно то, что было услышано, без искажения.

Другой интересной особенностью стандартных банков памяти является то, что они, по-видимому, помещают на хранение оригинал, а аналайзеру выдают точные копии. Они выдадут столько копий, сколько потребуется, и оригинал от этого не станет меньше. И во всех этих копиях в равной мере присутствует изображение в цвете и движении, звук с тембром и так далее.

То количество материала, которое хранится в обычных стандартных банках памяти, заполнило бы несколько библиотек. Но метод сохранения информации остается неизменным. И потенциально рикол этой информации может быть безупречным.

Главный источник ошибок в «рациональных» расчетах — недостаточные и ошибочные данные. Человек, каждый день сталкиваясь с новыми ситуациями, не всегда располагает всей информацией, которая требуется для принятия решения. И возможно, ему сообщили какие-то сведения со ссылкой на «Большой Авторитет», которые были ложными, но в его банках памяти не нашлось ничего, что могло бы опровергнуть эти данные.

Во взаимодействии стандартных банков, которые безупречны и надежны, и компьютера — аналитического ума, который тоже безупречен и надежен, нет ничего нерационального. Ответ всегда точен настолько, насколько точным он может быть при имеющихся данных, и это все, что можно требовать от вычислительного или записывающего устройства.

В своем стремлении быть правым аналитический ум заходит намного дальше, чем можно было бы предположить. Он постоянно проверяет и взвешивает новый опыт в свете старого, формулирует новые выводы в свете старых, изменяет старые выводы — и вообще очень занят тем, чтобы быть правым.

Можно считать, что клетки возложили на аналитический ум священную обязанность — защищать всю клеточную колонию, и он делает все, что в его силах, чтобы выполнить эту миссию. У него есть правильные данные — настолько правильные, насколько это возможно; используя эти данные, он делает правильные расчеты — настолько правильные, насколько это возможно. Если просчитать то огромное количество факторов, с которыми человек имеет дело, когда, например, сидя за рулем автомобиля, проезжает десять кварталов, то можно оценить, насколько может быть занят аналитический ум и какие разнообразные задачи он может решать в одно и то же время.

Перед тем как представить главного злодея — реактивный ум, необходимо получить некоторое представление об отношениях аналитического ума с самим организмом.

Аналитический ум, на который возложена вся ответственность, обладает также и властью, необходимой ему, чтобы действовать и осуществлять свои желания. При помощи механизмов, используемых регулятором жизненных функций (который отвечает за все механические функции, связанные с жизнедеятельностью организма), аналитический ум может влиять на любую функцию тела по собственному желанию.

Если аналитический ум находится в прекрасном рабочем состоянии — иначе говоря, если организм не аберрирован — он может воздействовать на работу сердца, эндокринных желез (например, изменять содержание кальция и сахара в крови, уровень адреналина и т.д.), может выборочно регулировать кровообращение (останавливать его конечностях, и восстанавливать по своему желанию), а также регулировать мочеиспускание, дефекацию и так далее. Все функции тела, связанные с работой желез, а также с ритмическими процессами и движением жидкостей, могут находиться под контролем аналитического ума. Это не значит, что у клира всегда так и происходит. Это было бы слишком неудобно и хлопотно. Но это значит, что аналитический ум может вызывать изменения по своему желанию, когда он приобретает такое умение. Это очень легко доказать экспериментально.

Люди давно интуитивно догадывались о «полной мощи человеческого разума». Что ж, полная мощь человеческого разума это вот что: аналитический ум, который работает со стандартными банками памяти, регулятором жизненных функций и еще с одним объектом.

Этим последним, причем самым важным объектом является, конечно же, организм. Он находится под опекой аналитического ума. И аналитический ум контролирует его действия иначе, нежели управляет жизненными функциями. Все мышцы и другие части организма могут находиться под полным контролем аналитического ума.

Для того чтобы аналитический ум и его «электрические цепи» не были загружены всякими мелочами и маловажными действиями, у аналайзера имеется регулятор заученных образцов поведения. Аналитический ум посредством обучения может закладывать в него раздражительно-ответные образцы, необходимые для того, чтобы выполнять задачи подобные, например, игре на пианино, говорению, хождению и так далее. Эти заученные образцы не являются чем-то неизменным. Поскольку они были созданы аналитическим умом в результате раздумий и усилий, то необходимость их изменять возникает редко; если возникают новые ситуации, в мышцы посредством тренировки закладываются новые образцы. Ни один из них не является результатом «установки условных рефлексов», это просто заученные образцы поведения, которые организм может использовать без сколько-нибудь значительного внимания со стороны аналайзера. Бесчисленное множество подобных образцов может быть заложено в организм таким способом. И они не являются источником какихлибо неприятностей, так как помещаются на хранение в соответствии со временем и ситуацией, к которым они относятся, и требуется очень небольшое мыслительное усилие, чтобы убрать старые образцы и установить новые.

Все мышцы, контролируемые и «неконтролируемые», могут находиться под управлением аналитического ума.

Вот это и есть то сложное целое, которым является сознательное существо. Никакой ошибки возникнуть не может, разве что из-за недостатка данных или из-за ошибочных данных, которые, несмотря на их ошибочность, были приняты (причем, если самое первое использование этих данных докажет их ошибочность, то аналайзер больше не будет их использовать). Здесь и находится сфера эмоций, удовольствия, творчества, созидания; в ней есть место даже разрушению, если что-то следует разрушить в соответствии с расчетами оптимального решения.

В основе деятельности аналитического ума лежат динамики. Все его действия объясняются стремлением к выживанию. То, что мы в состоянии понять фундаментальную простоту этого функционального механизма, не означает, однако, что человек, действующий исключительно таким образом, холоден, расчетлив или склонен все свои проблемы решать с помощью «когтей и клыков». Чем ближе человек подходит к этому оптимальному состоянию, на уровне индивидуума или целого общества, тем активней и отзывчивей становится такое общество и тем искренней оно может быть в своих настроениях и действиях.

Разумность обусловлена рациональностью. Здесь мы видим оптимальную рациональность и, следовательно, оптимальную разумность. И здесь мы также видим все те качества, которыми человек хотел бы обладать, или, если уж на то пошло, качества, которыми он наделял лучших из богов. Это клир.

Это разумность. Это счастье. Это выживание. Так где же ошибка?

ГЛАВА ВТОРАЯ. РЕАКТИВНЫЙ УМ

В наше время общепринята идея, что все формы жизни образовались в ходе эволюции из элементарных строительных блоков — вируса и клетки. Единственное, что есть общего у данной идеи с дианетикой — это то, что она работает, и от дианетики мы требуем, в действительности, не больше этого. Нет смысла писать здесь длинный трактат по биологии и эволюции. Мы можем добавить несколько разделов к этим предметам, но Чарльз Дарвин неплохо справился со своей задачей, и основополагающие принципы эволюции можно найти в его работах, а также в трудах других ученых.

Идеей, с которой началась дианетика, была идея эволюции. Был принят постулат, что сами клетки обладают стремлением выжить и что это стремление присуще всему живому. Предполагалось также, что организмы — индивидуумы — построены из клеток и являются фактически скоплениями клеточных колоний.

Весь организм прошел тот же путь, что и его строительные блоки. В границах имеющей пределы вселенной и для использования в достижении любой нашей цели, человека можно считать скоплением клеточных колоний. Можно также предположить, что его цель точно такая же, как и цель тех строительных блоков, из которых он сложен.

Клетка — это единица жизни, которая стремится к выживанию, и только к выживанию.

Человек — это структура, состоящая из клеток, которые стремятся к выживанию, и только к выживанию.

Человеческий разум — это командный пункт всей деятельности, и он создан для того, чтобы ставить и разрешать проблемы и задачи, имеющие отношение к выживанию, и только к выживанию.

Если действие, направленное к выживанию, оптимально, то оно приводит к выживанию.

Оптимальный для выживания образец поведения был сформулирован и затем исследован на предмет исключений, и никаких исключений найдено не было.

Образец выживательного поведения, как было открыто, отнюдь не является чем-то бесплодным и безжизненным, а напротив, он насыщен разнообразной и в высшей степени приятной деятельностью.

Ни одно из этих допущений не лишает законной силы какие бы то ни было концепции, касающиеся человеческой души, божественного или творческого воображения. Мы прекрасно понимали, что дианетика представляет собой исследование только имеющей пределы вселенной и что за пределами этой ограниченной сферы вполне могут существовать и другие сферы мышления и действия. Но было обнаружено также и то, что ни один из этих факторов не является необходимым для разрешения проблемы аберрации и нерационального поведения.

Было обнаружено, что человеческий разум был представлен в совершенно ложном свете, поскольку разум обладает способностями, далеко превосходящими те, которые человек когда-либо себе представлял, и тем более те, которые были исследованы.

Как было установлено, природа человека стала предметом всеобщих насмешек из-за того, что люди были не в состоянии отличить нерациональное поведение, вызванное недостоверной информацией, от нерационального поведения, имеющего другой, гораздо более пагубный источник.

Если дьявол когда-либо существовал, то это он сконструировал реактивный ум.

Этот механизм ухитрился так тщательно замаскироваться, что только индуктивная философия, двигаясь от следствия к причине, помогла его обнаружить. На розыск этого главного злодея человеческой психики ушло много лет. Теперь его может идентифицировать любой специалист в любой клинике или в любой группе людей. Было исследовано двести семьдесят три человека, и им была проведена терапия. В этой группе были представлены все виды неорганических психических заболеваний и самые разнообразные психосоматические заболевания. В каждом случае было обнаружено действие реактивного ума, и принципы его работы были неизменны. Это большое количество людей, но скоро оно станет еще больше.

Реактивный ум есть у каждого. Среди тех людей, которые были когда-либо обследованы, не было обнаружено ни одного, у кого не оказалось бы реактивного ума и у которого в инграммном банке, хранилище данных, обслуживающем реактивный ум, не было бы аберрирующего содержимого.

Что делает этот ум? Он перекрывает звуковой рикол. Он устанавливает в разуме голосовые контуры. Он делает людей невосприимчивыми к оттенкам звука. Он заставляет людей заикаться. Он вызывает все то, что можно обнаружить в любом списке душевных заболеваний: психозы, неврозы, компульсии, репрессии…

Что он может сделать? Он может наделить человека артритом, бурситом, астмой, аллергиями, синуситом, заболеваниями сердца, повышенным кровяным давлением и так далее по всему списку психосоматических заболеваний, с добавлением еще и тех, которые никогда не относили к классу психосоматических, как например, обычная простуда.

И это единственное в человеке, что способно вызвать такие эффекты. И это то, что постоянно их вызывает.

Это тот ум, который заставил Сократа полагать, что у него есть «демон», дающий ответы. Это тот ум, который заставил Калигулу назначить своего коня на государственную должность. Это тот ум, который заставил Цезаря отрубить правые руки тысячам галлов, а Наполеона — на дюйм уменьшить рост французов.

Это тот ум, из-за которого над нами до сих пор висит угроза войны, из-за которого политика становится нерациональной, тот ум который заставляет начальников рычать на подчиненных, а детей — плакать из-за боязни темноты. Это тот ум, который заставляет человека отказываться от своих надежд, удерживает его в апатии, делает его нерешительным, когда необходимо действовать, и убивает человека прежде, чем тот начинает жить.

Если когда-либо существовал дьявол, то это он придумал реактивный ум.

Удалите содержимое банка этого ума, и артрит пропадет, близорукость станет меньше, сердечное заболевание ослабнет, астма исчезнет, желудок начнет функционировать нормально — и весь спектр болезней исчезнет и больше не появится.

Удалите содержимое реактивного инграммного банка — и шизофреник наконец посмотрит в лицо реальности, человек с маниакально-депрессивным психозом действительно начнет достигать кое-чего в жизни, невротик перестанет цепляться за книги, которые рассказывают ему, насколько он нуждается в своих неврозах, и начнет жить, женщина перестанет кричать на своих детей, а алкоголик сможет выпить, когда ему захочется, и остановиться.

Это научные факты. Они неизменно подтверждаются реальными наблюдениями.

Реактивный ум — это единственный источник аберрации. Можно доказать, и было доказано неоднократно, что другого источника не существует, поскольку, как только содержимое инграммного банка устраняют, все нежелательные симптомы исчезают и человек начинает действовать по оптимальному образцу.

Если бы кто-то искал в человеческом разуме демонов — типа тех, что можно обнаружить у некоторых обитателей сумасшедших домов — он бы их с легкостью нашел. Только это не демоны. Это обходные контуры, идущие из инграммного банка. Какие только молитвы и проповеди ни использовались, чтобы избавиться от этих обходных контуров!

Если не верить в демонов, если предполагать, что человек все-таки хороший (в качестве предположения, конечно же), то как же в него могло проникнуть зло? В чем причина этих безумных припадков ярости? Чем объясняются случайные обмолвки? Как случилось, что человек стал испытывать нерациональный страх?

Почему человеку не нравится его начальник, хотя тот всегда любезен? Почему самоубийцы разбивают свои тела в дребезги?

Почему человек действует разрушительно, нерационально, ведя войны, убивая, уничтожая целые народы?

Что является источником всех неврозов, психозов, сумасшествий?

Давайте еще раз взглянем на аналитический ум. Давайте рассмотрим его банки памяти. Мы обнаружим, что здесь хранятся все концепты ощущений. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. А теперь давайте рассмотрим фактор времени. В банках памяти аналитического ума есть и чувство времени. Оно точное, как будто в организме есть отличные часы. Но с этим фактором не все в порядке — в нем есть пробелы! Кажется, что в отдельные моменты в стандартные банки ничего не поступало. Эти пробелы образуются в моменты «бессознательности», такого состояния, которое вызывается анестезией, наркотиками, травмой или шоком.

Это единственные данные, отсутствующие в стандартном банке. Если вы, введя человека в гипнотический транс, исследуете его память о перенесенной операции, то окажется, что эти случаи — единственные периоды времени, которые отсутствуют в банках. Вы можете их найти, если захотите и если вас не заботит то, что будет с вашим пациентом; об этом мы поговорим позже. Но суть в том, что отсутствует нечто, и никто никогда не предполагал, что это «нечто» записывается.

Кроме того, никто никогда не мог объяснить, что же представляет собой сумасшествие. Согласуются ли друг с другом эти два факта и есть ли между ними связь? Определенно есть.

Существует два вида ощущений, которые, как кажется, записаны в стандартных банках памяти, хотя в действительности это не так — болезненные эмоции и физическая боль.

Как бы вы стали конструировать чувствительное устройство, от которого полностью зависела бы жизнь организма и которое должно было бы стать главным инструментом индивидуума? Допустили бы вы в его чувствительные электрические цепи любую перегрузку, какая только возможна, или встроили бы систему предохранителей? Когда чувствительный прибор подключается к линии высокого напряжения, его защищают несколькими предохранителями. Любой компьютер снабжен такой системой защиты.

Есть некоторые небольшие свидетельства в пользу электрической теории нервной системы. В моменты боли нервы испытывают очень сильную перегрузку. Вполне возможно (и в дианетике делались некоторые расчеты по этому поводу), что мозг является амортизатором чрезмерно сильных энергетических разрядов, возникающих вследствие травмы, причем эта энергия генерируется поврежденными клетками в области травмы. Это лишь теория, и она не может служить здесь в качестве примера. Сейчас мы имеем дело только с научными фактами.

Работа аналитического ума приостанавливается в момент сильной боли. В действительности, аналитический ум ведет себя так, как если бы он был органом, жизнеобеспечение которого прерывается всякий раз при получении шока.

Например, человека сбивает машина, от удара он впадает в «бессознательность», и когда «сознание» к нему возвращается, у него отсутствует запись того периода, когда он был «без сознания». Это невыживательное обстоятельство. Оно означает, что у любого человека, получившего повреждение, отсутствует воля — и это в тот момент, когда она нужна организму больше всего. Так что, если разум полностью отключается, как только появляется боль, это невыживательно. Мог ли организм, после миллиарда лет биологического конструирования, оставить подобную проблему нерешенной?

И действительно, он ее разрешил. Возможно, в биологическом плане эта проблема очень сложна, и решение, возможно, не очень хорошее, но организм сделал основательные приготовления на случай, если он окажется «без сознания».

Ответ на вопрос: как заставить организм реагировать в те моменты, когда он находится в «бессознательности» или в состоянии, близком к этому — это также ответ на проблему безумия, психосоматических заболеваний и умственных вывертов, к которым люди имеют склонность и которые породили эту сказку о том, что «человеку свойственно ошибаться».

Клинические проверки доказывают, что следующие утверждения являются научными фактами:

  1. Разум на протяжении всей жизни организма непрерывно ведет записи на том или ином уровне.
  2. Все записи, сделанные на протяжении жизни, доступны.
  3. «Бессознательность», во время которой разум не осознает свое окружение, возможна только в случае смерти; если организм живой, то не может быть бессознательности в виде полной амнезии.
  4. Все душевные и физические расстройства, имеющие психическую природу, вызваны моментами «бессознательности».
  5. Такие моменты можно найти и освободить от заряда, в результате чего разум вернется в оптимальное рабочее состояние.

«Бессознательность» — это единственный источник аберрации. Такого явления, как «условный рефлекс», не существует, кроме как на уровне сознательной тренировки (когда он существует лишь с согласия самого человека).

Если вы хотите проделать эксперимент, можете взять человека, привести его в «бессознательное» состояние, причинить ему боль и сообщить какую-то информацию. При помощи используемых в дианетике методов вы можете восстановить ее, независимо от содержания. Не нужно легкомысленно проводить этот эксперимент, так как вы можете свести человека с ума.

Слабым подобием этого эксперимента может быть применение гипноза как при помощи обычных методов гипноза, так и с использованием наркотических препаратов. Гипнотическими внушениями можно добиться, чтобы человек действовал как сумасшедший. Этот эксперимент не нов. Хорошо известно, что таким образом у человека можно вызывать компульсии или репрессии. Древние греки были довольно хорошо с этим знакомы и использовали для создания у человека различных иллюзий.

Существуют так называемые «постгипнотические внушения». Понимание того, что они собой представляют, способствует пониманию механизма, лежащего в основе безумия. Механизмы этих двух явлений не совсем одинаковы, но по сути своей они довольно схожи.

Человека вводят в гипнотический транс при помощи обычной гипнотической техники или какого-либо снотворного препарата. Затем гипнотизер говорит ему, например: «Когда вы проснетесь, вы должны будете делать следующее. Всякий раз, когда я буду дотрагиваться до своего галстука, вы будете снимать пиджак. Когда я буду отпускать галстук, вы будете надевать пиджак. А сейчас вы забудете, что я приказал вам выполнять эти действия».

Затем этого человека будят. На сознательном уровне он не знает о команде. Если ему сказать, что он получил во время «сна» какой-то приказ, он будет отрицать это или недоуменно пожмет плечами, но по-прежнему ничего не будет знать о нем. Затем гипнотизер дотрагивается до своего галстука. Человек, возможно, сделает какое-нибудь замечание о том, что в комнате жарко, и снимет пиджак. Затем гипнотизер отпускает галстук. Человек может заметить, что теперь ему холодно, и надевает пиджак. Гипнотизер опять дотрагивается до галстука. Человек может сказать, что он отдавал этот пиджак портному, и пустившись в длинные рассуждения, наконец, объяснить, зачем он его снимает: быть может, чтобы посмотреть, хорошо ли застрочен шов на спине. Гипнотизер отпускает галстук, и человек сообщает, что он доволен работой портного, и снова надевает пиджак. Гипнотизер может дотрагиваться до галстука снова и снова и каждый раз получать ту же реакцию.

В конце концов, человек может понять по лицам собравшихся, что тут что-то не так. Он не будет знать, что именно. Он не будет даже знать, что прикосновение к галстуку является сигналом, по которому он снимает пиджак. Он будет чувствовать себя все более и более неловко. Он может начать придираться к внешности гипнотизера и критиковать его костюм. Он все еще не будет знать, что галстук является сигналом. Он по-прежнему будет реагировать и оставаться в неведении относительно того, что существует какая-то необычная причина, по которой он должен снимать пиджак. Все, что он знает, — это то, что ему неудобно в пиджаке каждый раз, когда гипнотизер дотрагивается до галстука, и неудобно без пиджака каждый раз, когда тот его отпускает.

Эти процессы очень важны для понимания реактивного ума. Гипноз является инструментом исследований. В дианетической терапии он не используется, но сыграл свою роль при исследовании разума и его реакций у различных людей. Гипноз слишком непредсказуем. Некоторых людей можно загипнотизировать, но многие ему не поддаются. Иногда гипнотические внушения срабатывают, иногда нет. Иногда они помогают людям стать здоровыми, а иногда приводят к болезни: одно и то же внушение по-разному действует на разных людей. Инженер знает, как использовать непредсказуемую вещь. Существует что-то, что делает ее непредсказуемой. Открытие основной причины непредсказуемости гипноза помогло обнаружить источник безумия. А понимание механизма постгипнотического внушения может помочь в понимании аберрации.

Каким бы глупым ни было внушение, сделанное под гипнозом, человек тем или иным образом выполнит приказание. Ему можно приказать снять туфли, позвонить завтра комунибудь в 10 часов или съесть на завтрак горох, и он это сделает. Это прямые приказы, и он будет им подчиняться. Человеку можно сказать, что его шляпы ему не подходят, и он будет в это верить. Любое внушение будет действовать в его разуме без ведома более высоких уровней осознания.

Внушения могут быть очень сложными. Например, внушение, запрещающее человеку произносить слово «я». Человек будет избегать употребления этого слова в разговоре, используя удивительные замены и не сознавая при этом, что ему приходиться избегать этого слова. Или ему можно сказать, что он никогда не должен смотреть на свои руки и он не будет смотреть. Это репрессии. Внушения, полученные человеком, находящимся в гипнотическом сне или под воздействием наркотических препаратов, вступают в действие, когда он просыпается, и будут продолжать действовать до тех пор, пока гипнотизер их не снимет.

Человеку можно внушить, что всякий раз, когда он услышит слово «коврик», у него возникнет желание чихнуть — и он будет чихать каждый раз, когда будут произносить это слово. Ему можно приказать подпрыгивать на полметра вверх каждый раз, когда он увидит кошку — и он будет прыгать. После пробуждения он все это будет делать. Это компульсии.

Ему можно сказать, что его будут одолевать сексуальные мысли об одной девушке, но что когда он о ней подумает, у него начнет чесаться нос. Ему можно сказать, что у него будет постоянное желание прилечь и поспать, но при этом всякий раз, когда он будет ложиться, он будет чувствовать, что не может заснуть. И он все это испытает. Это неврозы.

Если экспериментировать дальше, ему можно сказать, пока он находится в гипнотическом «сне», что он президент страны и что агенты секретной службы пытаются его убить. Или можно сказать, что ему сыпят в пищу яд во всех ресторанах, в которых он пытается поесть. Это психозы.

Ему можно сообщить, что на самом деле он совсем другой человек, что у него есть собственная яхта, а зовут его сэр Реджинальд. Или сказать, что он вор-рецидивист и его ищет полиция. Это будут соответственно шизофрения и параноидальная шизофрения.

Гипнотизер может сказать человеку, что тот является самым замечательным существом на Земле и что так думают все. Или что он объект обожания всех женщин. Это будет маниакальным типом сумасшествия.

Человека под гипнозом можно убедить в том, что когда он проснется, то почувствует себя настолько плохо, что единственной его надеждой будет смерть. Это будет депрессивным типом сумасшествия.

Ему можно сказать, что он может думать лишь о том, насколько он болен, и что он обнаружит у себя любое заболевание, о котором прочтет. Это заставит его реагировать как ипохондрик.

Таким образом, мы могли бы пройтись по списку душевных заболеваний и, придумывая гипнотические внушения для создания у человека того или иного психического состояния, могли бы вызывать у него после пробуждения подобие каждого из видов сумасшествия.

Понятно, что это всего лишь подобия. Они сходны с безумием в том, что человек в этом случае действовал бы как сумасшедший. Он не был бы сумасшедшим. Теоретически, в тот момент, когда внушение снимают (человеку сообщают, что это было внушение), аберрация (а все эти виды сумасшествия и т.д. относятся к категории «аберрации») исчезает.*Предостережение. Это эксперименты. Они проводились на людях, которые поддаются гипнозу, и на людях, которые не поддаются гипнозу (с такими людьми работали с применением наркотических препаратов). Это позволило получить цепную информацию для развития дианетики. Вы можете проводить такие эксперименты, лишь обладая знанием предмета дианетики — если только вы действительно не хотите случайно свести кого-то с ума, поскольку эти внушения не всегда исчезают. Гипноз — непредсказуемая переменная. Он опасен, и он не более уместен в качестве салонного развлечения, чем игры с атомной бомбой.

Тот факт, что все виды аберраций вызывались у людей, находившихся под гипнозом или под воздействием наркотических препаратов, продемонстрировал, что существует некая часть разума, которая не находится в контакте с сознанием, но содержит информацию.

Именно поиски этой части разума привели к разрешению проблемы сумасшествия, психосоматических заболеваний и других аберраций. Использование гипноза не приблизило нас к этой цели. Гипноз — это просто один из инструментов, который очень редко используется в дианетической практике, и в действительности, в нем вообще нет необходимости.

Вот перед нами человек, который ведет себя совершенно нормально, затем ему делают гипнотическое внушение, и после этого он какое-то время действует как сумасшедший. Он вновь становится нормальным, когда это внушение оказывается доступным сознанию, после чего внушение теряет власть над человеком. Но это лишь подобие настоящего механизма. Настоящее, а не вызванное только что каким-нибудь гипнотизером сумасшествие, совсем необязательно должно всплывать в сознании, чтобы человек мог освободиться от него. Это одно из различий между гипнозом и подлинным источником аберрации, но гипноз демонстрирует действие этого источника.

Вернемся к первому примеру гипнотического внушения. Человек был «без сознания»; другими словами, он не обладал полным осознанием и самоопределением. Ему дали команду что-то сделать, и это что-то было скрыто от его сознания. Гипнотизер дал сигнал. При возникновении сигнала человек выполнил действие. Он объяснял, почему он это сделал, но называемые им причины не были настоящими причинами его действий. Человек придирался к гипнотизеру, к его одежде, но не осознавал, что сигналом к действию был галстук. Внушение было снято, и человек больше не чувствовал непреодолимого желания выполнять эти действия.

Таковы составляющие аберрации. Как только становится точно известным, какие именно составляющие тех или иных явлений являются аберрациями, вся проблема становится очень простой. На первый взгляд кажется невероятным, что источник мог оставаться настолько скрытым от наблюдателя на протяжении всех этих тысячелетних поисков. Но при более внимательном рассмотрении кажется чудом, что этот источник вообще был обнаружен, поскольку спрятан он очень ловко и надежно.

Настоящая «бессознательность», а не та, что вызвана гипнозом, несколько грубее. Чтобы получить такую «бессознательность», которая порождает безумие, требуется нечто большее, чем несколько пассов руками.

Шок при несчастных случаях, обезболивающие препараты, используемые при операциях, боль при травмах, бредовые состояния при болезни — вот основные источники того, что мы называем «бессознательностью».

В нашей модели разума этот механизм очень прост. Накатывает разрушительная волна физической боли или всепроникающего яда типа эфира, и сгорают некоторые или даже все предохранители аналитического ума. Как только он отключается, отключается и то, что мы называем стандартными банками памяти.

Периоды «бессознательности» создают пробелы в стандартных банках памяти. Эти отсутствующие периоды и составляют то, что в Дианетике называется банком реактивного ума.

Те периоды времени, когда полностью функционирует аналитический ум, плюс периоды, когда в действии находится реактивный ум, составляют вместе непрерывную, последовательную запись, производимую на протяжении всей жизни.

В те периоды, когда аналитический ум частично или полностью отключается от цепи, реактивный ум частично или полностью подключается к ней. Другими словами, если часть предохранителей аналитического ума «перегорела», так что он наполовину отключен от схемы, то реактивный ум наполовину в нее включен. В действительности это соотношение не может быть таким точным, это просто приблизительная цифра.

Когда человек частично или полностью находится в «бессознательном» состоянии, реактивный ум частично или полностью включен. Когда человек полностью в сознании, его аналитический ум полностью командует организмом. Когда его сознание в какой-то степени ослабевает, реактивный ум в той же самой степени подключается.

«Бессознательность», в общем и целом, присутствует в противовыживательные моменты. Поэтому жизненно важно, чтобы что-то принимало на себя контроль над действиями человека в целях спасения всего организма. Боец, который продолжает драться в полубеспамятстве, обгоревший человек, который выползает из огня — это примеры случаев, когда реактивный ум полезен.

Реактивный ум очень стоек и грубо устроен. Он должен быть таким для того, чтобы противостоять тем волнам боли, которые отключают все остальное сознание в теле. Его не назовешь утонченным. Но он просто невероятно точен. Он обладает очень низкой способностью делать расчеты, ниже, чем у слабоумного. Но чего еще можно ожидать от ума, который продолжает функционировать даже тогда, когда тело пропускают через молотилку или поджаривают.

Реактивный банк не хранит в себе то, что мы обычно считаем памятью. В нем хранятся инграммы.*Слово «инграмма» (или «энграмма») в Дианетике используется именно в том значении, в котором оно используется в науке: «устойчивый след, оставленный раздражителем в протоплазме клеток ткани». Считается, что инграмма представляет собой запечатленную исключительно на клеточном уровне группу раздражителей. Это полные, вплоть до последней мельчайшей подробности, записи каждого ощущения, присутствовавшего в момент частичной или полной «бессознательности». Эти записи так же точны, как и любые другие записи в организме. Но они обладают собственной силой. Они похожи на грампластинки или кинофильмы, если бы те содержали все ощущения: зрительные, звуковые, обонятельные, вкусовые, органические и т.д.

Тем не менее, между инграммой и памятью есть очень четкое различие. Инграмма может быть постоянно подключена к любой из цепей, существующих в теле, и она ведет себя как отдельное существо.

Все лабораторные исследования показывают, что в распоряжении инграмм находятся «неисчерпаемые» силы для управления телом. Независимо от того, сколько раз инграмма активируется, она сохраняет свое могущество. На самом деле, чем чаще она активируется, тем больше становится ее власть.

Единственным, что вообще оказалось в состоянии пошатнуть позиции инграмм, была техника, которая и легла в основу дианетической терапии, полностью описанной в третьей части этого учебника.

Вот пример инграммы: женщине наносят удар и она падает «без сознания». Ее пинают и говорят, что она притворщица, дрянь и всегда меняет свое мнение. В ходе этого падает стул. На кухне из крана течет вода. По улице проезжает машина. Инграмма содержит непрерывную запись всех этих восприятий: зрительных образов, звуков, вкусовых, обонятельных, осязательных, органических ощущений, ощущений движения, положения суставов, чувства жажды и т.д. Содержимое инграммы включает все, что было сказано женщине в то время, когда она находилась «без сознания»: утверждения, тембр голоса, его эмоциональную окраску, звуки и ощущения первого и последующих ударов, тактильное ощущение пола, ощущение и звук опрокинутого стула, органическое ощущение от удара, возможно вкус крови во рту или любой другой вкус, который она ощущала, запах человека, который на нее напал, и запахи в комнате, звуки, издаваемые мотором и колесами проезжавшей мимо машины, и т.д.

Все это можно было бы считать чем-то вроде «гипнотического внушения». Однако здесь есть кое-что новое, то, что не попадает в стандартные банки — боль и болезненные эмоции (там могут сохраниться лишь сопутствующие этим ощущениям обстоятельства).

Физическая боль и болезненные эмоции как раз и определяют различие между стандартными банками и реактивными инграммными банками. Наличие физической боли и болезненных эмоций отличает инграмму, которая является причиной аберраций — всех аберраций — от памяти.*В дианетике памятью (или воспоминанием) считается любой концепт восприятий, который хранится в стандартных банках памяти и который «Я» в принципе может вспомнить. Окружающая обстановка, воспринимаемая глазами и другими органами чувств, становится записью в стандартных банках памяти, и позже «Я» может снова обратиться к этой записи.

Нам всем приходилось слышать о том, что негативный опыт помогает в жизни и что, не будь его, человек никогда бы ничему не научился. Может быть, это совершенно верно. Но к инграмме это никак не относится. Она — не опыт. Она — это действие по приказу.

Может быть, до того как человек приобрел обширный словарный запас, инграммы были в какой-то степени ему полезны. Они способствовали выживанию определенным образом, о чем более подробно будет рассказано ниже. Но когда появился утонченный, полный омонимов (слов, имеющих одинаковое звучание, но разные значения) язык и, на самом деле, когда вообще появился хоть какой-то язык, инграмма стала в большой степени помехой, нежели помощником. А теперь, когда Человек достиг высокого уровня развития, инграммы совсем не защищают человека, но делают его неэффективным, больным и сумасшедшим.

Критерием истинности любого утверждения является его применимость на практике. Когда инграммы удалены из банка реактивного ума, рациональность и эффективность повышаются в невероятной степени, здоровье значительно улучшается, человек делает расчеты рационально, основываясь на модели выживательного поведения — иначе говоря, он наслаждается жизнью и обществом людей вокруг него, он конструктивен и созидателен. Он действует разрушительно только тогда, когда что-то действительно угрожает его динамикам.

Таким образом, на данном этапе развития человека инграмма лишь причиняет ему вред. Когда человек был ближе к своим дальним сородичам, животным (которые все без исключения обладают таким же реактивным умом), он, возможно, и мог использовать данные из инграмм. Однако появление языка и изменение условий существования человека совершенно определенно превращают любую инграмму в помеху, и ни у одной инграммы нет никакой конструктивной ценности.

Реактивный ум был дан людям, чтобы обеспечить выживание. Он до сих пор старается выполнять эту задачу. Но в настоящее время он своими грубыми ошибками ведет организм совершенно в другую сторону.

В действительности существует три вида инграмм, и все они вызывают аберрации. Вопервых, существует противовыживательная инграмма. Она содержит физическую боль, болезненные эмоции, все остальные восприятия, а также угрозу для организма. Инграмму такого рода получает избитый до потери сознания и изнасилованный ребенок. Противовыживательная инграмма содержит кажущееся или действительное враждебное отношение к организму.

Второй вид — это «способствующая выживанию» инграмма. Ребенок, подвергшийся жестокому обращению, заболел. В то время, когда он частично или полностью находится в «бессознательном» состоянии, ему говорят, что о нем позаботятся, что его очень любят и так далее. Эта инграмма воспринимается не как противовыживательная, а как способствующая выживанию. Создается впечатление, что она действительно способствует выживанию. Из двух рассмотренных разновидностей инграмм эта аберрирует сильнее, поскольку усиливается за счет закона аффинити; это чувство всегда сильнее, чем страх. Гипноз паразитирует на этой особенности реактивного ума, будучи не чем иным, как сочувственным обращением к человеку, искусственно приведенному в бессознательное состояние. Ограниченные возможности гипноза обусловлены тем, что в нем отсутствуют такие факторы, как физическая боль и болезненные эмоции, — те самые факторы, которые удерживают инграмму вне поля зрения, ниже уровня «сознания».

Третий вид — это инграмма болезненных эмоций, она похожа на другие инграммы. Она вызывается шоком внезапной потери, например такой, как смерть любимого человека.

Банк реактивного ума состоит исключительно из этих инграмм. Реактивный ум «думает» только с помощью инграмм, причем думает таким образом, который заставил бы Коржибского выругаться, поскольку реактивный ум думает в категориях полного отождествления, или другими словами, идентичностями, одна вещь представляется ему идентичной другой.

Если бы аналитический ум поводил расчет относительно яблок и червей, то это, наверное, можно было бы изложить так: в одних яблоках есть черви, в других — нет; откусив яблоко, иногда можно обнаружить в нем червя, если яблоня не была как следует опрыскана; черви оставляют в яблоках дырки.

Реактивный ум, однако, делая расчет относительно яблок и червей на основе информации, которая имеется на эту тему в его инграммном банке, рассуждал бы так: яблоки — это черви, это укусы, это дырки в яблоках, это дырки в чем угодно, это яблоки и это всегда черви, это яблоки, это укусы и так далее.

Расчеты аналитического ума могут включать в себя самые поразительные исчисления, хитроумные повороты символической логики, вычисления, необходимые, чтобы шить платья или строить мосты. Любая когда-либо существовавшая математическая формула была продуктом аналитического ума, и аналитический ум может использовать эти формулы для разрешения самых обычных, повседневных проблем.

Но только не реактивный ум! Он так восхитительно прост, что можно сказать, в его работе используется только одна формула: А=А=А=А=А.

Начните выполнять любой расчет, используя реактивный ум. Разумеется, на основе тех данных, которые он содержит. Любое данное для него в точности равно любому другому данному, содержащемуся в том же происшествии.

Аналитический расчет в отношении женщины из приведенного выше примера был бы таким: женщины иногда попадают в ситуации, когда их пинают и причиняют им боль; известно также, что есть мужчины, которые пинают женщин и причиняют им боль.

Расчет реактивного ума по поводу этой инграммы был бы таким: боль от пинка равняется боли от удара, равняется падающему стулу, равняется проезжающей машине, равняется крану, равняется тому факту, что женщина притворщица, равняется тому факту, что она дрянь, равняется тому факту, что она меняет свое мнение, равняется тембру голоса мужчины, равняется эмоции, равняется притворщице, равняется тому, что из крана течет вода, равняется боли от пинка, равняется органическому ощущению в том месте, куда ее пнули, равняется падающему стулу, равняется изменению своего мнения, равняется... Но к чему продолжать? Каждое отдельное восприятие в этой инграмме равняется любому из остальных восприятий в этой инграмме. Что? Это безумно? Именно!

Давайте снова рассмотрим постгипнотическое внушение с прикосновением к галстуку и сниманием пиджака. В этом примере мы видим важные моменты действия реактивного ума.

Этому постгипнотическому внушению не хватает только эмоционального заряда и физической боли, чтобы превратиться в опасную инграмму. На самом деле это и есть своего рода инграмма. Она закладывается при помощи симпатии гипнотизера и гипнотизируемого, что превращает ее в инграмму симпатии — «способствующую выживанию» инграмму.

Мы знаем, что после пробуждения человека гипнотизеру нужно было лишь потрогать свой галстук, чтобы первый снял пиджак. Он не знал, что именно заставляло его снимать пиджак, и находил всевозможные объяснения этому действию, ни одно из которых не было правильным. Инграмма (в нашем случае это постгипнотическое внушение) действительно была помещена в реактивный банк. Она находилась ниже уровня сознания, источник этой компульсии находился ниже уровня сознания. И она воздействовала на мышцы человека, чтобы заставить его снять пиджак. Это были данные, поступающие в «схему» тела ниже командного уровня аналитического ума, и они оказывали влияние не только на тело, но и на сам аналитический ум.

Если бы этот человек снимал пиджак каждый раз, когда видел, как кто-то дотрагивается до своего галстука, в обществе его считали бы немного не в себе. И в данном случае у него не было свободы выбора. Если бы он попытался действовать вопреки воле гипнотизера, отказываясь снять пиджак, он испытал бы сильнейший дискомфорт того или иного рода.

Давайте рассмотрим процессы, протекающие в реактивном уме на примере живого организма более низкого уровня. Рыбка заплывает на мелководье, где вода солоноватая, желтая и имеет привкус железа. Она только успела набить рот креветками, как крупная рыбина кинулась на нее и повредила ей хвост.

Рыбешка сумела улизнуть, но получила физическое повреждение. Обладая крайне незначительными аналитическими способностями, рыбка в основном полагается на реакцию при выборе своих действий.

Хвост зажил, и рыбка продолжает жить, как и жила. Но однажды на нее нападает рыба побольше и ударяет по хвосту. В этот раз она не получила серьезного повреждения, просто удар. Но кое-что произошло. Что-то подсказывает этой рыбке, что она стала неосторожной в выборе своих действий. Вот уже вторая травма на том же самом месте.

Расчеты рыбки на уровне реактивного ума таковы: мелководье равняется солоноватому, равняется желтому, равняется привкусу железа, равняется боли в хвосте, равняется креветкам во рту, и любая из этих деталей равняется любой другой.

Удар по хвосту во втором происшествии включил инграмму. Он продемонстрировал организму, что нечто похожее на первое происшествие может случиться опять (мышление тождествами). А посему — берегись!

После этого маленькая рыбка заплывает в солоноватую воду, и это заставляет ее немного «нервничать». Однако она продолжает плыть и обнаруживает, что вода к тому же стала желтоватой, и все же она не поворачивает обратно. Хвост начинает немного побаливать. Но она продолжает плыть. Внезапно она чувствует привкус железа в воде, а боль в хвосте становится очень сильной. И она пулей мчится прочь. А ведь ни одна рыба за ней не гналась. В том месте были креветки. Но она все равно уплыла. Опасное место! И если бы она не уплыла, то боль в хвосте стала бы по-настоящему сильной.

Этот механизм в какой-то степени способствует выживанию. У рыбы он, возможно, и служит достижению этой цели. Однако в человеке, который снимает пиджак каждый раз, когда кто-то дотрагивается до галстука, этот механизм давно изжил себя. Но он существует!

Давайте еще раз посмотрим на нашего молодого человека с пиджаком. Сигнал, по которому он снимал пиджак, был очень точным. Гипнотизер дотрагивался до своего галстука. Этот сигнал равнозначен любому из восприятий, полученных рыбкой и заставивших ее повернуть назад. Вместо прикосновения к галстуку мог бы быть и десяток других вещей. И что угодно из этого могло бы служить сигналом к тому, чтобы снять пиджак.

В вышеописанном случае с женщиной, которая потеряла от удара сознание, любое восприятие в полученной ею инграмме в некоторой степени способно вызвать рестимуляцию. Вода, текущая из крана, может и не подействует на женщину слишком сильно. Но вода, текущая из крана, плюс проезжающая мимо машина могут привести к небольшой активизации инграммы, к смутному ощущению неудобства в местах ударов; этого еще недостаточно, чтобы причинить женщине настоящую боль, но тем не менее это рестимуляция. К звукам текущей из крана воды и проезжающей мимо машины мы добавим резкий звук падающего стула — и женщина испытает небольшой шок. Теперь добавьте запах и голос человека, который ее пинал — и боль начнет усиливаться. Механизм реактивного ума говорит ей, что она находится в опасном месте, что ей нужно уйти. Но ведь она не рыба, а организм вида «человек» — существо с высокоразвитым сознанием, обладающее наиболее сложной, по нашим представлениям, умственной структурой из тех, что появились в ходе эволюции на Земле к настоящему времени. В проблеме помимо этой инграммы участвует и множество других факторов. Женщина никуда не уходит. Боли в местах побоев выливаются в предрасположенность к болезни или сами по себе становятся хроническим заболеванием, правда, незначительным (если рассматривать лишь это происшествие), но это все равно заболевание. Ее аффинити к мужчине, который ее избил, может быть таким высоким, что аналитический ум (при содействии такого фактора, как обычно высокий общий тон) сможет противостоять этим болям. Но если уровень активности аналитического ума низок и неоткуда получить ощутимое содействие, эти боли могут стать сильными.

Рыба, повредившая хвост и получившая инграмму, не отказалась от креветок. Может быть, с того времени она стала относиться к креветкам с немного меньшим энтузиазмом, но выживательный потенциал поедания креветок делает креветки в гораздо большей степени удовольствием, чем болью.

В целом приятная и полная надежд жизнь имеет высокий потенциал выживания, и это может перевесить очень большое количество боли (но не думайте, что это намек: мол, женщина не уходит от мужчины только из-за того, что он ее кормит — что бы ни говорили остряки о женщинах). Однако по мере уменьшения потенциала выживания человек приближается к уровню боли (Зона 0 и Зона 1), и такая инграмма может по-настоящему сильно активизироваться.

Однако кроме боли здесь присутствует также и другой фактор, даже несколько факторов. Если бы молодой человек со своим пиджаком, получил какое-нибудь невротическое внушение из описанных несколькими страницами выше, то на сигнал он реагировал бы соответствующим образом.

Инграмма, полученная женщиной, кроме рестимуляторов общего характера (таких, как кран, машина и падающий стул) содержит также и невротическое внушение. Ей сказали, что она притворщица, дрянь, и что она всегда меняет свое мнение. Когда инграмма рестимулируется одним из многих возможных способов, женщина будет «чувствовать» себя дрянью и притворщицей, и она будет менять свое мнение.

Можно назвать несколько случаев, которые хорошо иллюстрируют то, насколько печальной может быть эта ситуация. В частности, одну женщину (она сейчас клир) много раз сильно избивали и оскорбляли, каждый раз используя практически одни и те же выражения. Из этих оскорблений следовало, что она чрезвычайно распущена и готова спать с кем попало. Ее привел отец, чтобы она прошла терапию (к тому времени она была разведена). Он жаловался на то, что она чрезвычайно распущена и за несколько недель сменила нескольких мужчин. Она сама признавала, что это так, хотя не понимала, как это могло получиться, и это тревожило ее, однако она просто «ничего не могла с этим поделать». Изучение инграмм в банке ее реактивного ума выявило множество случаев избиения, содержащих подобные выражения. В связи с тем, что это представляло интерес для исследования, а не для терапии (хотя терапия и проводилась), был установлен контакт с ее бывшим мужем. Исследования (о которых она не знала) показали, что его драматизация ярости содержала точно такие же слова. Он побоями довел свою жену до распущенности, потому что боялся распущенных женщин.

Люди, с которыми работали во время этих исследований, были проверены: проводилось сравнение инграмм пациента с инграммами тех людей, от которых пациент получил свои инграммы. Во всех возможных случаях было проведено сравнение содержания этих моментов, и неизменно обнаруживалось, что содержание совпадало. Были приняты все меры предосторожности, чтобы пациенты не общались с теми людьми, от которых они получили свои инграммы. Проверка показала: все, что было найдено в периодах «бессознательности» каждого из пациентов, точно соответствовало информации, полученной из других источников.

Проведение параллели между гипнозом и механизмом аберрации оказалось полностью обоснованным. Гипноз посредством внушений насаждает ту или иную форму сумасшествия. Обычно это временное явление, но иногда внушение не снимается, как хотелось бы гипнотизеру. При рассмотрении другого механизма реактивного ума можно увидеть, в чем состоит опасность экспериментов с гипнозом на пациентах, которые не являются клирами.

Когда мы имеем дело с инграммой (такой, как в приведенном выше примере), очевидно, что в момент получения инграммы женщина была «без сознания». В ее стандартных банках полностью отсутствовала память (запись) об этом происшествии, женщина лишь знала, что от удара мужчины потеряла сознание. Инграмма, таким образом, не была опытом в том смысле, в котором мы понимаем это слово. Она, находясь на уровне ниже уровня сознания, могла аберрировать процесс мышления женщины, вызывать у нее странные боли (которые по ее мнению были вызваны чем-то другим) в поврежденных местах. Но женщина не знала содержания инграммы.

Включение было необходимо для активизации инграммы. Но что именно могло ее включить? Некоторое время спустя, когда женщина была усталой, мужчина снова угрожал ударить ее и осыпал ее бранью. Это был опыт, полученный на сознательном уровне. Было обнаружено, что он причинял ей душевную боль. А происходило это лишь по той причине, что за всем этим скрывалась реальная, подлинная физическая боль, которая была «включена» этим случаем, пережитым на сознательном уровне. Этот второй случай был локом. Это была память, но этот вид памяти действовал в стандартных банках по-другому. Эта память обладала слишком большой силой, а приобрела она эту силу за счет физической боли, вызванной полученным в прошлом ударом. Реактивный ум не очень-то внимательно следит за своими часами. Когда происходит включение, этот ум на самом деле не видит разницы между возрастом в один год и в девяносто. В момент включения настоящая инграмма приближается вплотную к стандартному банку.

Женщина думает, что ее беспокойство вызывает сказанное мужчиной во время лока. На самом деле ее беспокоит инграмма. Вот так воспоминания становятся «болезненными». Но боль не хранится в стандартных банках памяти. В них нет места для боли. Никакого. В нем есть место для идеи «боль», и этих идей того, что именно является болезненным, вполне достаточно, чтобы держать обладающий сознанием организм по имени «человек» подальше от всей той боли, которую он считает на самом деле опасной. В банках памяти клира нет ничего, что вызывало бы боль, потому что у него не осталось ни одной записи физической боли, которая могла бы, действуя из банка реактивного ума, вывести из строя этот механизм.

Молодой человек, снимающий пиджак, не знал, что именно беспокоило его и что заставляло его делать это. Человек, имеющий инграмму, не знает, что именно беспокоит его. Он думает, что его беспокоит лок, а лок может иметь очень мало общего с инграммой. Лок может напоминать инграмму по содержащимся в нем восприятиям, но его сюжет может быть совершенно другим.

Не так уж и сложно понять, что делают эти инграммы. Это просто моменты физической боли, достаточно сильной, чтобы отключить аналитический механизм частично или полностью; препятствуют или притворно сочувствуют выживанию организма. Это и есть полное определение. «Бессознательность» в большей или меньшей степени, физическая боль, восприятия и противовыживательные или «способствующие выживанию» данные. Инграммами управляет реактивный ум, который думает исключительно тождествами: все равно всему. Инграммы заставляют организм исполнять свои команды, пуская в ход кнут физической боли. Если организм не исполняет в точности то, что они приказывают (а это, можете спросить у любого клира, невозможно!), включается физическая боль. Они управляют человеком, как дрессировщик тигром, и могут по ходу дела запросто превратить человека в тигра, да еще и наградить его чесоткой.

Если бы человек не изобрел язык или, как будет показано далее, если бы языки не содержали столько омонимов и были более конкретны в том, что касается личных местоимений, инграммы по-прежнему были бы выживательным фактором и механизм оставался бы эффективным. Но человек уже перерос стадию использования инграмм. Человек сделал выбор в пользу языка, и ради огромных преимуществ, которые дает язык, обрек себя на потенциальное сумасшествие, с этим сопряженное.

Инграммы являются единственным источником аберраций и психосоматических заболеваний.

Был проведен анализ огромного количества данных. Не было найдено ни одного исключения. При работе с «нормальными людьми», невротиками и сумасшедшими устранение всех инграмм (или некоторых из них) без применения какой-либо другой терапии неизменно приводило людей в состояние, намного превосходящее нынешнее представление о норме. Было обнаружено, что для лечения любых душевных или психосоматических заболеваний не требуется никакой другой теории или терапии, кроме той, которая изложена в этой книге.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КЛЕТКА И ОРГАНИЗМ

Причина, по которой инграмма, единственный источник аберраций и психосоматических заболеваний, так долго оставалась скрытой от глаз наблюдателя, заключается в том, что необычайно сложные проявления могут проистекать из очень простых инграмм.

Можно было бы выдвинуть несколько теорий о том, почему человеческий разум развивался именно так, а не иначе, но это лишь теории, а дианетика не занимается структурой. Однако, чтобы дать стимул тем, кто будет работать в этой области в будущем, можно было бы сказать (исключительно в качестве допущения), что определенно есть связь между похожей на электричество энергией в теле, и энергией, испускаемой клетками в момент их повреждения. Можно было бы создать целую теорию на основании предположения, что поврежденные клетки в свою очередь повреждают соседние клетки с помощью разрядов «электроподобной» энергии, способствуя тем самым формированию особого рода клеток, действующих как канал, через который вытекает этот болезненный заряд. Возможно, эти клеточные каналы стали нейронами. Таким образом, заряд мог лучше распределяться по телу и риск «выхода из строя» поврежденного места уменьшался. Образование этих каналов (нейронов), возможно, начиналось в части тела, наиболее выступающей в направлении движения организма — поскольку она получала удары. Из-за этого, возможно, череп и стал местом наибольшего скопления нейронов. У человека (поскольку он передвигается в вертикальном положении), возможно, появилось еще одно место, подверженное ударам — лоб, и таким образом он приобрел лобные доли мозга. А может быть и нет. Это всего-навсего теория, и ее подтверждает лишь небольшое количество фактов, имеющих научную ценность. И никаких экспериментов в этом направлении не проводилось.

Однако следующие положения необходимо выдвинуть в качестве теории, касающейся структуры. Клетка является одним из элементарных строительных блоков тела. Повидимому, чтобы успешнее выживать, клетки объединились в колонии, основной целью которых, в свою очередь, опять-таки было выживание. Колонии (путем развития или присоединения новых клеток) превращались в конгломераты, а те, в свою очередь, становились организмами, единственной целью которых также было выживание. Организмы постепенно создали разум для координации работы мышц и разрешения проблем, связанных с выживанием. Это, опять-таки, лишь теория, и она может быть совершенно ошибочной, несмотря на то что она лежала в основе рассуждений, которые привели к появлению дианетики. Но эта теория работает. Ее можно отделить от дианетики, но дианетика все равно останется наукой и будет продолжать работать. Концепция электронного мозга не была жизненно необходима дианетике, она была лишь полезна для нее. Эту концепцию также можно отбросить — с дианетикой и в этом случае ничего не произойдет. Наука постоянно изменяется в том, что касается используемых ею теорий. Дианетика является для нас шагом в сферу исследований огромного масштаба. В том виде, в котором она сейчас существует, она работает — работает неизменно и во всех случаях. Причину того, почему она работает, несомненно, нужно будет хорошенько обдумать, объяснения кое-где поменять, и дианетика от этого только выиграет. Если этого не произойдет, то моя вера в современное и будущие поколения ученых окажется неоправданной.

Причина, по которой мы говорим о клетках, станет ясной по мере дальнейшего изложения. Мы знаем, что прежние представления о структуре неправильны, потому что, когда мы начинаем рассматривать функцию, эти представления оказываются неработающими. Все используемые нами факты относятся к функции, и это научные факты целиком и полностью подтверждены результатами исследований. Функция предшествует структуре. Задолго до того, как у кого-либо появилось реальное представление о строении атома, Джеймс Клерк Максвелл уже вывел свои уравнения, а электричество широко использовалось на благо человеку. Функция всегда предшествует структуре. Поразительное отсутствие прогресса в области изучения человеческого разума на протяжении минувших тысячелетий отчасти объясняется тем, что изучением «органа мышления» занималась медицина, которая была и, возможно, еще долго останется искусством, а не наукой. Прежде чем это «искусство» сделает значительный шаг вперед, должна быть разработана базовая философская теория, объясняющая саму жизнь.

Возможности клеток, например, изучены довольно слабо. За последние годы были проведены некоторые исследования в этом направлении, но философская основа отсутствовала. Клетки были объектом наблюдения, но не делалось никаких прогнозов в отношении них.

Изучение клеток человеческого тела в основном проводилось на мертвых тканях. А в мертвой ткани отсутствует один важный, но непознанный элемент — жизнь.

В дианетике при проведении лабораторных исследований мы, к своему изумлению, обнаруживаем, что клетки, по всей видимости, обладают каким-то сознанием и в настоящее время это невозможно объяснить. Если не исходить из предположения, что человеческая душа вселяется в сперматозоид и яйцеклетку в момент зачатия, то некоторые явления можно объяснить, лишь допустив, что клетки действительно наделены каким-то сознанием. Когда вы вступаете в новую область, имея в своем распоряжении положения, работающие во всех сферах — а базовая теория выживания, подобно лоцману, ведет нас все дальше и дальше, во все новые и новые сферы, объясняя и предсказывая всевозможные явления — неизбежно появляются данные, которые не согласуются с прежними учениями. Если эти данные настолько же научны, как и тот факт, что при обычных условиях брошенное яблоко падает на землю, то такие данные нельзя не принять. Отказ от прежних учений может подорвать бережно хранимые убеждения и чью-то ностальгическую любовь к старым догмам, но факт остается фактом.

Очевидно, что клетки, как мыслящие единицы, оказывают влияние на тело, как на мыслящую единицу и как на организм. Нам не нужно решать эту задачу, касающуюся структуры, для того чтобы доказать предположения, касающиеся функции. Очевидно, что клетки сохраняют инграммы болезненных происшествий. В конце концов, это они страдают во время повреждений. И очевидно, что они сохраняют за собой полномочия наказывать аналайзер каждый раз, когда он их подводит. Ситуация с инграммами — это как если бы армия сражалась со своим генералом каждый раз, когда по его вине гибла какая-то часть войск. Чем меньше этому генералу удается обеспечить сохранность своих войск, тем больше войска забирают власть в свои руки. Очевидно, что клетки подталкивали мозг к эволюции в направлении более высокого уровня развития сознания. Боль разворачивает этот процесс вспять, как если бы клетки сожалели о том, что отдали столько власти центральному командованию.

Вполне возможно, что реактивный ум является объединенным клеточным интеллектом. Необязательно принимать это на веру, но в условиях, когда в области изучения структуры никакой реальной работы не проводилось, данное допущение является удобной для нас теорией. Реактивный инграммный банк может представлять собой данные, хранящиеся в самих клетках. И в настоящее время не имеет значения, является ли эта теория правдоподобной или нет. Об этом нужно было что-то сказать, чтобы дать вам какое-то представление о том, что происходит с человеком в моменты «бессознательности».

Установленный в результате наблюдений и проверенный научный факт состоит в том, что в присутствии физической боли организм позволяет аналайзеру отключиться, так что от осознания индивидуума как единого организма мало что остается или не остается ничего. Организм делает это либо для того, чтобы защитить аналайзер, либо для того, чтобы забрать у него власть, полагая, что в чрезвычайной ситуации инграмма — это самое надежное средство. С последним аналайзер, как показывают наши наблюдения, не согласен.

Каждое присутствующее восприятие, в том числе и физическая боль, записывается в эти моменты отключения аналитического ума. Когда присутствует физическая боль, аналайзер в большей или меньшей степени отключается. Если боль продолжается всего мгновение, то все равно на это мгновение уровень аналитической активности снижается. Это можно доказать очень легко: просто попытайтесь воскресить в памяти последний случай, когда вы получили серьезное повреждение, и посмотрите, нет ли там провала в памяти продолжительностью хотя бы мгновенье. Когда человек засыпает после получения анестезии и просыпается некоторое время спустя — это более сложный вид отключения, потому что он содержит в себе физическую боль и при этом он первоначально вызывается ядом, ведь с технической точки зрения все анестезирующие средства — яды. Кроме того, существует такое состояние, как удушье, возникающее, например, когда человек тонет, и это период большего или меньшего отключения аналайзера. Существует также состояние, когда по той или иной причине происходит отлив крови от тех органов (где бы они ни находились) которые отвечают за аналитические способности, и это опять же вызывает отключение аналитического ума в большей или меньшей степени. Это такие случаи, как шок (при этом кровь собирается в середине тела), потеря крови, вызванная операцией или травмой, анемия, перекрытие артерий, проходящих через горло. Естественный сон вызывает снижение аналитической активности, но в действительности не очень значительно. При помощи дианетической терапии можно легко восстановить все, что произошло во время сна.

Теперь мы видим, что существует много способов отключения аналитического ума. И мы видим, что может быть разная степень снижения аналитической активности. Если обжечь палец сигаретой, то боль будет длиться лишь мгновение и снижение аналитической активности будет незначительным. Во время хирургической операции продолжительность боли может измеряться часами и степень отключения аналайзера может быть очень сильной. Продолжительность и степень снижения аналитической активности — это два разных фактора. Они связаны между собой, но это две совершенно разные вещи. Хотя этот факт и не столь важен, его следует отметить.

Читая о дианетике, вы уже успели заметить, что принцип спектра был довольно полезен для нас. И вы можете увидеть, что снижение уровня аналитической способности можно описать таким же образом, как и снижение потенциала выживания. Оно может быть совсем незначительным или очень сильным. Если вернуться к изложенному выше материалу и взглянуть на диапазон потенциала выживания, то можно видеть, что в самом низу расположена смерть, а в самом верху — бессмертие. Существует понятие «бесконечного» выживания. Может ли существовать бесконечная аналитическая способность — это вопрос, относящийся к сфере мистицизма. Но существование явной взаимосвязи между тоном человека и степенью отключения аналайзера — это научный факт. Изложим это следующим образом: если человек здоров, счастлив и полон энтузиазма, его аналитическая способность может считаться высокой (зоны 3 и 4). Когда человек попадает под колеса грузовика и испытывает мучительную боль, находясь «без сознания», можно считать, что аналитическая способность находится в зоне 0. Аналитическая способность пропорциональна потенциалу выживания. Когда уменьшается одно, уменьшается и другое. Отсюда можно сделать больше выводов, чем кажется на первый взгляд. Это очень важная взаимосвязь.

Инграмма содержит все полученные восприятия. Два из них — это физическая боль и болезненные эмоции. Третье — органические ощущения, то есть состояние организма в момент получения инграммы. А каким было состояние организма во время получения инграммы? Имела место большая или меньшая «бессознательность». Это значит, что присутствовало органическое ощущение сниженной аналитической способности, так как источником аналитической способности является, по всей видимости, орган или органы тела. Когда инграмма вновь активизируется одним или несколькими рестимуляторами — иначе говоря, когда человек, имеющий инграмму, воспринимает в окружающей среде нечто похожее на запись в инграмме, — эта инграмма в той или иной степени приводит в действие все содержащиеся в ней восприятия (например, слова или звук текущей из крана воды).

Степень рестимуляции может быть большей или меньшей. Инграмма может под действием рестимуляторов из окружающей среды вступить в действие только в незначительной степени, или же, если присутствует много рестимуляторов, а тело уже ослаблено, она может проявить себя в полную силу (что будет описано дальше). Но независимо от того, сильной или слабой была рестимуляция, все содержимое инграммы тем или иным образом приходит в действие.

Существует лишь один общий знаменатель у всех инграмм, лишь один фактор, который присутствует в каждой инграмме, какой бы она ни была. Каждая из них содержит информацию о том, что аналайзер в большей или меньшей степени отключен. Эта информация присутствует в каждой инграмме. Поэтому всякий раз, когда инграмма рестимулируется, даже если тело не испытывает физической боли, аналитическая способность в той или иной степени отключается, предохранители выключают орган или органы, выступающие в роли аналайзера, из «цепи».

Это крайне важно для понимания механизма аберрации. Это неизменный научный факт, и его можно проверить. Это происходит всегда: при получении инграммы аналайзер отключается физической болью и эмоциями; при рестимуляции инграммы аналайзер отключается из-за того, что в инграмме есть такая команда. На самом деле это происходит чисто механически. Инграмма рестимулирована — аналитическая способность частично отключается. Это так же неизбежно, как и то что, когда вы щелкаете выключателем, лампочка загорается или гаснет. Ослабление аналайзера происходит не так резко — здесь могут быть разные степени яркости света — но это такое же механическое явление.

Человека усыпили эфиром и вскрыли грудную клетку. Он получил инграмму, потому что его аналайзер был отключен сначала эфиром, а затем болью в груди. Пока он находился на операционном столе, его реактивный ум записывал звяканье инструментов, все, что было сказано, все звуки и запахи. Давайте предположим, что медсестра держала его за ступню, поскольку у него дергалась нога. Это полная запись инграммы.

Инграмма будет включена каким-нибудь похожим случаем в будущем. После этого каждый раз, когда этот человек будет слышать звук, напоминающий позвякивание инструментов, он будет слегка нервничать. Если он обратит внимание на то, что в эту минуту происходит в его теле, то возможно, обнаружит легкое ощущение в ступне: ее как будто кто-то держит. Но он вряд ли обратит внимание на ступню, поскольку если бы он и мог обратить свое внимание на что-либо, то он ощутил бы боль в груди. Однако его аналитические способности до некоторой степени отключены. Подобно тому, как в ступне было ощущение, будто ее кто-то держит, у аналайзера также имеется представление о том, что он отключен эфиром и болью. Рестимулятор (звяканье) в небольшой степени привел в действие всю инграмму, а одна из инграммных команд — уменьшить аналитическую способность.

Это действует так же точно, как нажатие кнопки. Если бы кто-то знал основные рестимуляторы другого человека (слова, тембр голоса, музыку или что угодно еще — компоненты инграмм, хранящиеся в банке реактивного ума), он мог бы почти полностью отключить аналайзер этого человека, действительно привести его в состояние бессознательности.

Мы все знаем людей, рядом с которыми чувствуем себя тупыми. Тому может быть две причины, но истоки обеих лежат в инграммах. Одна из них заключается в том, что независимо от того, какая инграмма рестимулирована, аналитическая способность частично отключается.

Если окружение не изменяется, инграммы могут оставаться в хронической рестимуляции. Это означает, что аналитическая способность постоянно остается частично отключенной. Тот факт, что интеллект восстанавливается и поднимается до фантастических высот, когда человек становится клиром — это отчасти следствие освобождения от словесных инграммных команд, которые говорят человеку, что он туп, но главным образом это результат выхода из состояния хронического отключения аналайзера.

Это не теория. Это научный факт. Он был установлен чисто экспериментально. В инграмме записано ощущение того, что аналайзер отключен; когда инграмма рестимулируется, она до какой-то степени возвращает это ощущение в действие.

Таким образом, инграммы, полученные в состоянии «бессознательности», вызывают частичную «бессознательность» каждый раз, когда рестимулируются. Человеку, у которого есть инграмма (т.е. любому аберрированному человеку), необязательно еще раз ощущать физическую боль, чтобы вновь испытать состояние частичной «бессознательности». Чувство «одурманенности», «сонливости» или «тупости» в какой-то степени является результатом частичного отключения аналайзера. Состояние «нервозности», ярости или страха также сопровождается частичным перекрытием аналитической способности.

Когда гипнотизер добивается «успеха», это происходит вследствие того, что произнося слово «спать», он способен рестимулировать какую-либо инграмму, содержащую это слово и отключение аналитической способности. Это одна из причин, по которой гипноз «работает».

Кроме того, общество в целом подвержено более или менее значительным отключениям аналайзера из-за рестимуляции инграмм.

Степень снижения аналитической способности человека необязательно определяется количеством инграмм в его реактивном банке. Человек может иметь инграммы, которые не были включены. А если они были включены, в его окружении может быть мало рестимуляторов. В этих условиях он может находиться в высокой зоне потенциала выживания, даже несмотря на огромное количество инграмм. И опять же, возможно, что даже при наличии этих инграмм человеку удалось с помощью образования в какой-то небольшой степени подняться над ними.

Однако человек, живущий среди множества рестимуляторов, у которого есть включенные инграммы, в огромной степени подвержен рестимуляциям и отключению аналайзера. Это обычное явление. Если у человека много инграмм, они включены и он живет среди множества рестимуляторов, то его состояние может меняться от нормального до безумия. И в течение одного дня состояние человека может меняться от нормального до безумия и обратно, как например, мужчина, у которого бывают приступы гнева, или женщина, которая временами впадает в апатию. Здесь мы используем слово «безумие», имея в виду полную нерациональность. Таким образом, безумие может быть временным состоянием или хроническим.

Суд, в котором с нарочитой торжественностью человек провозглашается нормальным или безумным, после того как он кого-то убил, является нерациональным сам по себе. Конечно, человек был безумен в тот момент, когда он совершал убийство. Вопрос, который суд задает сейчас, состоит в том, является ли человек хронически безумным. Но это мало относится к делу. Если человек однажды был настолько безумным, чтобы совершить убийство, то в будущем он вновь может стать достаточно безумным, чтобы кого-то убить. Таким образом, «хронический» означает циклически повторяющееся или постоянно сохраняющееся состояние. Закон говорит, что психически нормальный человек — это человек, способный отличить правильное от неправильного. Если человек находится под воздействием механизма, который позволяет ему быть рациональным в одну минуту и рестимулирует его в следующую (а это утверждение справедливо для всех людей), то никого во всем обществе, кроме клиров, нельзя считать способным всегда отличать правильное от неправильного. И мы сейчас даже не затрагиваем вопрос о том, что такое «правильное» и «неправильное» с точки зрения закона.

Это пример тех резких перепадов, которым подвержена разумность аберрированного человека. У всех аберрированных людей есть инграммы (среднее их количество у человека составляет, вероятно, несколько сотен). На аналитическом уровне люди имеют широкие возможности выбора и могут даже рассматривать такие философские понятия, как правильное и неправильное. Но инграммный банк аберрированных людей в любой момент может быть с легкостью рестимулирован. Аберрированный человек, который во вторник являет собой «образец разумности», в среду может стать убийцей, если возникнет как раз такая ситуация, которая запустит в действие соответствующую инграмму. Нельзя точно предсказать, как поведет себя клир в какой-либо конкретной ситуации, поскольку он обладает очень большой свободой выбора. Но аберрированный человек совершенно непредсказуем, и причины этого таковы: 1) никто, включая его самого, не знает, какие инграммы содержатся в его реактивном банке; 2) невозможно предсказать, какие рестимуляторы встретятся в той или иной ситуации, и 3) невозможно определить, какой выбор на реактивном уровне сделает человек, исходя из тех факторов, которые содержатся в инграммах.

Поведение человека, проистекающее из вышеописанных базовых механизмов, может быть весьма разнообразным, и поэтому неудивительно, что некоторые философские учения относили человека к категории «безнадежный случай».

Если инграммный банк хранится на клеточном уровне, то можно теоретически предположить, что клетки позаботились о том, чтобы аналитический ум не слишком лихачил в таком деле чрезвычайной важности, каким является жизнь. Следовательно, можно считать, что они сделали копию всех данных, содержащихся во всех моментах физической боли и эмоций, которые привели к «бессознательности» или которые присутствовали во время «бессознательности». После этого, когда в окружении организма появлялись какие-либо сходные данные, клетки, возможно, становились очень «бдительными» и, когда в поле зрения появлялось много рестимуляторов, могли отключить аналайзер и перейти к действию на уровне реакций. Это своего рода грубый защитный механизм. Очевидно, что если организм, находившийся в «бессознательности», выжил один раз, то клетки могут прийти к заключению, что воспользовавшись теми же данными и предприняв те же действия в случае, когда существует угроза возникновения сходных обстоятельств, они снова выживут. Что хорошо для отцов наших, хорошо и для меня. Что было подходящим во время автобусной аварии, будет подходящим и во время любой поездки на автобусе.

Такое идиотское «мышление» типично для реактивного ума. Именно так он и мыслит. Это предел консерватизма. Он на каждом шагу упускает суть дела и не замечает важных данных, он перегружает тело болью, он — воплощение хаоса. Если бы каждой ситуации соответствовала лишь одна инграмма, может быть, реактивный ум еще как-то справлялся бы со своей задачей. Но у него может быть десять инграмм, содержащих сходные данные (цепь инграмм и локов), и эти данные могут быть настолько противоречивыми, что в случае возникновения новой чрезвычайной ситуации, содержащей рестимуляторы для этой такой цепи, невозможно будет выбрать из найденных в прошлом способов поведения правильный — тот, который помог бы справиться с возникшей ситуацией.

Очевидно, что непредсказуемым фактором является язык. Клетки, если данная проблема имеет отношение к клеткам (напомним, что это теория, основанная на данных и выдвинутая в попытке объяснить происходящее, а теорию можно изменить, что не сделает сами факты менее полезными для науки), вероятно, не очень хорошо понимают язык. Если бы они понимали, они бы не выработали подобных «решений».

Рассмотрим две инграммы, связанные с бейсбольными битами. В первой инграмме человека ударяют по голове, он теряет сознание и кто-то кричит: «Беги! Беги! Беги!» Во второй инграмме человек теряет сознание от удара в такой же обстановке и кто-то кричит: «Не двигайся! Все в порядке!» Что же человек будет делать, когда услышит звук удара бейсбольной биты, или почувствует ее запах, или увидит ее, или услышит сказанные выше слова? Побежит или останется на месте? Как с тем, так и с другим у него связана одна и та же боль. Что же происходит на самом деле? У него начинается головная боль. Это то, что называется конфликтом. Это беспокойство. И беспокойство действительно может стать очень острым в силу чисто механических причин, если у человека девяносто инграмм, которые тянут его на юг, и восемьдесят девять, которые тянут на север. Куда же он пойдет — на юг или на север? Или у него произойдет «нервный срыв»?

Реактивный ум примерно так же гениален, как и проигрыватель. Опускаешь иглу на дорожку на пластинке, и та начинает играть. Реактивный ум просто опускает иглу на дорожку. Когда он пытается выбрать сразу несколько дорожек, чтобы проигрывать их все одновременно, происходит то, что описано выше.

Клетки сумели спрятать инграммный банк довольно хорошо, то ли намеренно построив все таким образом, то ли благодаря какой-то случайности в процессе конструирования, то ли вследствие того, что эволюция пошла здесь обходным путем, продолжая создавать у организмов старый, бесполезный орган. Человек находится в сознании лишь тогда, когда работает его аналитический ум. Когда человек «без сознания», его аналитический ум не в состоянии следить за входящими данными, и эти данные не могут быть найдены в том месте, которое мы по аналогии с вычислительной техникой называем стандартными банками памяти. Значит, вся поступившая информация прошла мимо сознания. А раз она прошла мимо, сознание не может вспомнить эту информацию (если не использовать дианетическую процедуру), так как не существует канала для вспоминания.

Инграмма появляется тогда, когда сознание отсутствует. После этого она воздействует непосредственно на организм. Только при помощи дианетической терапии аналайзер может получить в свое распоряжение эти данные (и устранение инграммы вовсе не зависит от того, находится ли аналайзер с ней в контакте, несмотря на бытовавшее прежде убеждение, что «осознание» чего-либо излечивает от этого; стоит только человеку «осознать» инграмму, и у него тут же возникают неприятности, если не использовать дианетическую процедуру). Инграмма получена клетками. Реактивный ум мог бы, конечно, представлять собой самый низкий уровень аналитической способности, но это не изменяет того научного факта, что инграмма действует так, как если бы она была припаяна к регулятору жизненных функций, а также к центру, отвечающему за координацию действий организма, и к нижним уровням самого аналитического ума. Говоря «припаяна», мы имеем в виду «постоянно соединена». Включение — это подсоединение инграммы в качестве компонента рабочих механизмов тела. Аналитический мыслительный процесс не имеет постоянной связи с вышеупомянутыми механизмами; эта связь может быть установлена или прервана по воле аналайзера. С инграммой же все иначе. Поэтому и используется слово «припаяна».

Аналитический ум устанавливает заученный образец поведения; этот образец будет безукоризненно работать на раздражительно-ответной основе всякий раз, когда будет более полезен для организма, чем любой другой. Инграмма — это заученный образец поведения (она содержит в себе все необходимые для этого компоненты), подключенный к контурам организма «постоянно» (если не использовать дианетическую терапию), и инграмма приходит в действие подобно заученному образцу поведения, но безо всякого согласия со стороны аналайзера.

Аналитический ум, находящийся под влиянием инграммы, которая снижает его аналитическую способность и воздействует посредством содержащегося в ней гипнотического внушения, не в состоянии обнаружить никакой действительно разумной причины того или иного поведения организма. Поэтому он придумывает какую-нибудь причину, поскольку его обязанность — обеспечивать, чтобы организм был всегда прав. Молодой человек, который снимал пиджак, выдал несколько глупых объяснений того, почему он его снимал. Так же поступает и аналитический ум: наблюдая за нерациональным поведением тела (что включает в себя и речь), которое кажется необъяснимым, он находит какое-то оправдание этому поведению. Инграмма может диктовать организму, как должны протекать всевозможные жизненные процессы; она может навязывать ему убеждения, мнения, ход мыслительных процессов (или запрещать их), предписывать всевозможные действия; она может вызывать состояния, поразительные как по своей сложности, так и по своей неразумности. Инграмма может предписать организму все, что в ней содержится, а содержать она может любые комбинации слов, которые только возможны в языке. И видя нерациональное поведение или нерациональное убеждение, аналитический ум вынужден искать оправдания действиям и состояниям организма, так же как и собственным странным ошибкам. Это называется оправдательным мышлением.

Существует, таким образом, три вида мышления, на которые способен организм: а) аналитическое мышление, которое рационально, с поправкой на образование и взгляды; б) оправдательное мышление, т.е. аналитическое мышление, цель которого — объяснить реакции организма, и в) реактивное мышление, всецело основанное на том, что все в инграмме равняется всему остальному в инграмме, равняется всем рестимуляторам в окружающей среде и всему тому, что ассоциируется с этими рестимуляторами.

Мы все были свидетелями случаев, когда кто-то совершал промашку и потом объяснял, почему это произошло. Это оправдательное мышление. Ошибка была допущена инграммой, если только причиной этой ошибки не было полученное человеком образование или его взгляды. Поэтому, чтобы действия организма и собственные расчеты аналитического ума оставались правильными, аналайзер должен был оправдать эту ошибку.

Существуют два других явления, которые могут вызывать инграммы. Одно из них — это драматизация, а другое — вейланс.

Вы видели, как ребенок закатывает истерику. Вы видели, как человек совершает чтото в приступе ярости. Вы видели, как люди совершают целый ряд нерациональных поступков. Это драматизации. Они возникают, когда инграмма сильно рестимулирована, настолько сильно, что ее часть, «припаянная» к организму, перехватывает управление им. Инграмма может подключиться в небольшой степени или полностью; иначе говоря, могут быть различные степени драматизации. Когда драматизация разворачивается «на всю катушку», инграмма разыгрывается дословно и человек подобен актеру, который просто исполняет заученную роль, или марионетке, которую дергают за ниточки. Человек может получить новые инграммы, которые заставят старые отойти на второй план. (Цель наказания, на котором так зафиксировалось общество — отучить людей драматизировать инграммы.)

Драматизация — это выживательное поведение, согласно неразумному способу мышления, характерному для реактивного ума, которое основано на следующем предположении: организм, находясь когда-то в «похожей» ситуации, успешно пережил ее потому, что совершались именно эти действия.

Женщина, которую ударом свалили на пол и стали пинать ногами, в дальнейшем, возможно, будет драматизировать свою инграмму, говоря и делая именно то, что было сказано и сделано по отношению к ней. Ее жертвой может оказаться собственный ребенок или другая женщина. Жертвой станет или может стать тот человек, от которого она получила эту инграмму, если эта женщина будет достаточно сильна, чтобы справиться с ним. Но тот факт, что у женщины есть эта инграмма, еще не означает, что она будет ее использовать. У нее, возможно, есть сотня других инграмм, которые она может использовать. Но во время драматизации ситуация выглядит так, будто инграмма, припаянная к схемам организма, принимает на себя управление марионеткой. Та аналитическая способность, которая еще осталась у женщины, может уйти на видоизменение модели поведения. Поэтому ее драматизация может напоминать содержимое инграммы или же полностью с ним совпадать.

Этот аспект драматизации представляет собой выживание исключительно по принципу «когтей и клыков». Это то, что заставило наблюдателей думать, будто данный принцип является самым главным.

Вот появляется инграмма — в обход рассудка, в обход стандартных банков памяти. Теперь она властвует в организме, но организм не знает об этом на сознательном уровне. Она включается чем-то, что организм воспринимает на сознательном уровне. После этого организм может ее драматизировать. И инграмма отнюдь не становится слабее по мере того, как организмом снова и снова использует ее; чем больше она драматизируется, тем прочнее она прикрепляется к схемам организма. Мышцы, нервы — все должно ей подчиняться.

Это выживание но принципу «когтей и клыков». Клетки обо всем позаботились. И тут мы подходим к понятию «вейланс». Латинское слово valens, от которого оно происходит, значит «сильный». Это удачно выбранный термин, так как это вторая часть слова ambivalentia (сила в двух направлениях), и он есть в любом хорошем словаре. Это удачно выбранный термин, так как он описывает (хотя составители словаря не вкладывали в него этот смысл) намерение организма в момент драматизации инграммы. Слово «много-вейлансность» в таком случае означает «много сильных». Это понятие можно было бы использовать для описания феномена расщепление личности, когда в различных ситуациях человек как бы является разными личностями. В дианетике «вейланс» означает личность одного из действующих лиц инграммы.

В описанном выше случае с женщиной было два вейланса: она сама и ее муж. Если бы присутствовал еще один человек, в инграмме содержалось бы три вейланса: она, ее муж и этот третий человек, при условии, что он как-то участвовал в происходящем. В случае, скажем, автобусной аварии, где говорят или что-то делают десять человек, инграмма у находящегося «без сознания» человека содержала бы одиннадцать вейлансов: его собственный и остальных десяти человек.

Итак, в случае с женщиной инграмма содержит всего два вейланса. Кто победил? Вот он, закон «когтей и клыков» — это то, как инграммы видят выживание. Кто победил? Муж. Поэтому драматизироваться будет личность мужа. Женщина не победила. Она пострадала. Ага! Значит, когда присутствуют рестимуляторы этой инграммы, нужно быть победителем, мужем, нужно говорить как он, повторять то, что говорил он, делать то, что делал он. Он выжил. «Будь таким, как он!» — говорят клетки.

Поэтому, когда у женщины эта инграмма рестимулирована, например каким-то поступком ребенка, она драматизирует победный вейланс. Она сбивает ребенка с ног, пинает его, говорит ему, что он притворщик, что он дрянь, что он всегда меняет свое мнение.

Что случилось бы, если бы она драматизировала собственный вейланс? Она должна была бы упасть на пол, опрокинув стул, потерять сознание и поверить в то, что она притворщица, дрянь и всегда меняет свое мнение, а также должна была бы почувствовать боль нанесенных ей ударов!

Реактивный ум глух к совету «быть самим собой». Схема такова: каждый раз, когда жизнь наказывает организм, реактивный ум полагает, что аналайзер допустил ошибку. После этого реактивный ум отключает аналитический пропорционально степени рестимуляции (присутствующей опасности) и заставляет тело реагировать так, как будто оно принадлежит тому человеку, который победил в сходной ситуации в прошлом, когда сам организм пострадал.

Итак, что происходит, когда «общество», или муж, или какая-то другая внешняя сила говорят женщине, драматизирующей инграмму, что она должна смотреть в лицо реальности? Это невозможно. «Реальность» равно «быть самой собой», а сама она испытывает страдание. Что если какая-то внешняя сила прерывает драматизацию? Другими словами, если общество возражает против драматизации и запрещает ей драться и кричать? Инграмма-то по-прежнему припаяна к схемам организма. Реактивный ум заставляет женщину быть в победном вейлансе. Но теперь она не может быть в победном вейлансе. Чем ближе женщина подходит к тому, чтобы быть самой собой, тем точнее реактивный ум воспроизводит в качестве наказания те условия, в которых находился другой, не победный, вейланс. В конце концов, этот вейланс не погиб. И тогда включается боль ударов, и женщина начинает думать, что она притворщица, что она дрянь и что она всегда меняет свое мнение. Другими словами, она находится в проигравшем вейлансе. Если человеку постоянно не давать драматизировать, то он станет больным — это так же бесспорно, как и то, что погода иногда бывает пасмурной.

Ребенок, не достигнув еще и десятилетнего возраста, получает вместе с инграммами полсотни вейлансов. Какие из них победные? Вы обнаружите, что он использует эти вейлансы каждый раз, когда рестимулируется какая-либо из инграмм. Расщепление личности? Два человека в одном? Скорее, пятьдесят или сто. В дианетике вы можете увидеть, как вейлансы у людей включаются, выключаются и сменяют друг друга с такой скоростью, которая поразила бы артиста-трансформатора.

Понаблюдайте за этими хитросплетениями поведения. Если бы кто-то задался целью разрешить проблему аберрации при помощи составления каталога всех наблюдаемых явлений, не зная об источнике, лежащем в их основе, то в итоге получилось бы столько отдельных видов сумасшествия, неврозов, психозов, компульсий, репрессий, навязчивых идей и разных неполноценностей, сколько существует комбинаций слов в языке. Поиск основных принципов путем классификации явлений никак нельзя назвать хорошим исследованием. И те бесконечные хитросплетения, которые могут быть вызваны инграммами, составляют полный каталог видов аберрированного поведения людей (а самые строгие эксперименты, проведенные под самым тщательным контролем, показали, что инграммы способны вызывать все проявления, перечисленные выше).

Существует несколько других основных проявлений, вызываемых инграммами. Они будут описаны в соответствующих разделах книги. Это «паразитные контуры», эмоциональная зажатость и психосоматические заболевания. Зная изложенные здесь основные принципы, можно решить проблему аберрации. Эти принципы просты, и в них заключена причина всех неприятностей, пережитых людьми и обществами. Лечебницы для душевнобольных, тюрьмы для преступников, вооружение, накопленное разными странами, и даже руины некогда существовавших цивилизаций — все это существует из-за непонимания этих основ.

Клетки превратились в организм и в процессе эволюции выработали режим работы разума, который некогда был необходим. Человек достиг такого уровня, на котором он создает средство для исправления этой эволюционной ошибки. Изучение клиров доказывает, что они больше не нуждаются в этом механизме. Человек теперь в состоянии сделать шаг в эволюционном развитии совершенно самостоятельно. Мост через пропасть построен.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. «ДЕМОНЫ»

Давайте ненадолго оставим в покое такое научное понятие, как клетки, и рассмотрим некоторые другие аспекты проблемы, связанной с пониманием человеческого разума.

Люди работают над проблемами, относящимися к поведению человека, на протяжении многих, многих тысячелетий. Индусы, египтяне, древние греки и римляне, а также западные философы и исследователи нескольких прошедших веков боролись с неимоверным количеством сложностей.

Дианетика могла быть создана только посредством философского разделения этой проблемы на составляющие и посредством создания нескольких десятков критериев, таких как: «введение произвольной величины», «закон аффинити», «динамика», «формула оптимального решения», «законы оценки важности», «наука о систематизации наук», «признание недействительным посредством сравнения авторитета с авторитетом» и так далее, и так далее. Все это прекрасно подошло бы для какого-нибудь труда по философии, но мы имеем дело с дианетикой, которая является наукой. Следует заметить, однако, что одним из первых наших шагов было принятие принципа, не самостоятельно изобретенного, а заимствованного и видоизмененного: это было «познаваемое» и «непознаваемое» Герберта Спенсера.

Возведение понятий в абсолют — прекрасный путь к застою, и я не думаю, что Спенсер хотел быть абсолютно категоричным по поводу своих понятий «познаваемое» и «непознаваемое». «ВЫЖИВАЙ!» — вот черта, отделяющая то, что можно ощутить при помощи органов чувств (то, о чем говорили наши старые друзья Юм и Локк), от того, что может и не познаваться с помощью органов чувств — хотя, быть может, оно и познаваемо, но необязательно требуется нам для разрешения нашей проблемы.

Среди того, что необязательно требовалось знать (дианетический эквивалент «непознаваемого»), были сферы мистицизма и метафизики. В процессе развития дианетики мы многое обошли стороной исключительно потому, что никому не удалось найти решения с помощью этих данных. Поэтому мистицизм оказался обделен вниманием, несмотря на то, что автор его изучал, причем не по малопонятным текстам сомнительного происхождения, которые обычно используются в качестве авторитетных источников в некоторых западных системах духовной практики. Автор изучал мистицизм в Азии, где мистик, который не может заставить свое «астральное тело» покинуть физическое и слетать куда-нибудь по поручению этого человека, считается серой посредственностью. Отдавая себе отчет в том, что в этой головоломке присутствовали оранжевые кусочки с желтыми пятнами и лиловые в красную полоску, обнаружилось, что необходимо отобрать только те кусочки, которые имеют непосредственное отношение к проблеме. Когда-нибудь к головоломке добавится множество новых кусочков (в том числе и относящихся к структуре) и появятся ответы на вопросы о телепатии, предвидении и т.д. и т.п. Следует понимать, что при создании философской модели

Вселенной используется множество кусочков. Но ни один из кусочков, относящихся к мистицизму, не пригодился для создания науки о разуме, которая была бы применима во всех случаях и решала бы проблему аберрации. На этом этапе развития дианетики мы не будем высказывать никаких мнений ни по поводу привидений, ни по поводу индийского фокуса с веревкой, мы лишь можем сказать, что все это представляется нам разноцветными кусочками, а нам нужны только белые. Мы собрали большинство белых кусочков, и вместе они составляют обширную область белого цвета там, где раньше была чернота.

Теперь представьте себе, какой ужас мы должны были испытать, когда обнаружили «демонов». Если вы помните, у Сократа был демон. Он не подсказывал Сократу, что делать, но говорил, правильное ли решение тот принял. Мы шли себе своим курсом по имеющей пределы вселенной, будучи настолько привержены принципу рассматривать лишь те вещи, которые можно воспринять органами чувств, что это порадовало бы самого Юма. И вдруг — «демоны».

Подробное обследование группы из четырнадцати человек показало, что каждый из них имел «демона» того или иного рода. Эти люди были выбраны наугад, они принадлежали к различным социальным слоям. Поэтому тот факт, что у них были «демоны», нас сильно встревожил. Однако в отличие от некоторых культов (или школ, как они себя называют) мы не поддались искушению и не стали использовать фантастические, непонятные, сбивающие с толку названия. Ведь необходимо было построить мост через пропасть, а демоны — совершенно негодные балки для этого моста.

На островах Тихого океана (Борнео, Филиппины) я не раз видел демонологию в действии. Демонология — очень интересная штука. Демон вселяется в человека и делает его больным. Или говорит вместо него. Или из-за того, что в него вселяется демон, человек сходит с ума и начинает бегать с демоническими криками. Это демонология в узком смысле этого слова. Шаманы, знахари занимаются ею довольно активно (это хорошо оплачивается). Однако, хотя я и не такой уж скептик, все же мне всегда казалось, что демонов можно объяснить чуть проще, чем при помощи таких понятий, как эктоплазма, или подобных вещей, которые нельзя воспринять органами чувств.

Когда я обнаружил «демонов», живущих в моих цивилизованных соотечественниках, это вызвало беспокойство. Но они существовали. По крайней мере, существовали проявления, которые, по словам шаманов и знахарей, вызываются демонами. Было обнаружено, что можно составить перечень различных видов «демонов». Были «демоны-командиры», «демоны-критики», обычные «демоны-суфлеры», «демоны», которые кричали, и «демоны», которые просто закупоривали информацию и держали ее вне поля зрения. Это не все категории, но в общем и целом они охватывают те явления, которые относятся к «демонологии».

Несколько экспериментов, проведенных на людях, принявших наркотики, показали, что этих «демонов» можно устанавливать по желанию экспериментатора. Оказалось даже возможным превратить в демона весь аналитический ум. Значит, в демонологии было что-то не так. Без надлежащего ритуала, с помощью одних лишь слов можно было создать в человеке новых демонов. Так что в дианетике не существует настоящих демонов (акцент сделан на тот случай, если какой-нибудь мистик начнет рассказывать всем, что новая наука о разуме верит в демонов).

Демоном в дианетике называется «паразитный контур». По своему воздействию на разум он похож на некое отдельное существо. И его источником являются исключительно слова, содержащиеся в инграммах.

Вам нетрудно будет понять, каким образом «демон» попадает в разум, как только вы исследуете хотя бы одного из них со всей тщательностью. Отец, пока ребенок находится без сознания, кричит на мать, чтобы она, черт возьми, слушала только его и никого больше. Ребенок получает инграмму. Она включается в какой-то момент между детством и смертью. Так мы получаем работающий демонский контур.

Инженер-электронщик может установить в радиосхеме столько «демонов», сколько его душе угодно. Если говорить о человеке, то это можно представить таким образом: кто-то протягивал провода от стандартных банков к аналайзеру, но не дойдя до аналайзера, установил динамик и микрофон, а потом продолжил протягивать провода до уровня сознания. Между динамиком и микрофоном находилась бы часть аналайзера — обычная функционирующая часть, но отделенная от остального аналайзера. «Я» на сознательном уровне хочет получить информацию. Информация должна прийти непосредственно из стандартного банка, должна быть обработана на более низком уровне сознания и должна поступить к «Я» просто как информация. Не в виде речи, а просто в виде информации.

При наличии обособленной части аналайзера, а также устройства в виде динамика и микрофона и при наличии инграммы, содержащей слова «должна, черт возьми, слушать меня» и находящейся в хронической рестимуляции, происходит нечто иное. «Я», находящееся на верхних уровнях единиц внимания, требует информацию и начинает просматривать стандартные банки данных с помощью более низких уровней сознания. Информация приходит к «Я» в виде речи — как голос, звучащий в голове.

У клира нет никаких «внутренних голосов»! Он не мыслит словами. Он думает, не переводя свои мысли в слова, и мысли не звучат у него в голове как голос. Этот факт будет неожиданностью для многих. Демон «слушай меня» очень распространен в обществе; иначе говоря, такая инграмма встречается часто. «Стой здесь и слушай меня» фиксирует инграмму в настоящем времени (и до какой-то степени зафиксирует человека во времени инграммы). Начиная с момента включения инграммы, человек думает «вслух», то есть он переводит свои мысли в форму речи. Это очень медленно. Разум клира находит решения настолько быстро, что по сравнению с этим словесный поток сознания показался бы чем-то неподвижным.

Это очень просто доказать. В процессе клирования у каждого человека, без исключений, обнаруживались «демоны» той или иной разновидности. У некоторых было по тричетыре «демона». У некоторых — десять. У некоторых — один. Можно смело предположить, что почти у каждого аберрированного человека есть демонский контур.

Инграмма типа «ты меня всегда критикуешь» создает демона-критика. В инграммах содержатся десятки подобных высказываний, и любое из них создаст «демона-критика» — подобно тому, как любая комбинация слов, смысл которой сводится к требованию слушать и подчиняться приказам, создаст демона-командира.

Все эти демоны — паразиты. Другими словами, они берут часть аналайзера и отделяют ее. Демон не может думать лучше, чем разум человека. Нет никакой дополнительной мощности. Нет никаких преимуществ. Одни потери.

Можно превратить в демонский контур весь компьютер (аналайзер), оставив «Я» в каком-нибудь дальнем темном углу. На первый взгляд это прекрасный трюк, так как он дает возможность всему аналитическому уму производить расчеты без посторонних помех и потом выдавать «Я» ответ. Но в действительности это довольно плохой вариант, поскольку «Я» — это воля, это та сила организма, которая принимает решения, это сознание. И очень скоро «Я» становится до такой степени зависимым от этого контура, что контур начинает его поглощать. Чтобы любой такой контур просуществовал длительное время, он должен быть подключен постоянно и должен содержать боль. Короче говоря, он должен быть инграммой. Следовательно, такой контур понизит уровень интеллекта своего хозяина и в конце концов, так или иначе, сделает его больным.

Из всех инграммных демонских контуров, которые были найдены и удалены, наиболее опасными были те, в которых, как казалось, присутствовало всемогущее существо, способное разрешить все проблемы и выполнить все желания. По мере того как такая инграмма включалась все сильнее и сильнее, постоянно рестимулируясь, она в конце концов превращала «Я» в безвольную марионетку. Поскольку существовали и другие инграммы, то их совокупность подавляла настолько, что это могло привести к серьезным психическим отклонениям. В качестве примера просто представьте, что бы вы сказали загипнотизированному человеку, если бы хотели заставить его думать, что он находится в руках могущественного существа, которое отдает ему приказы. А потом представьте, что это было сказано человеку, который по той или иной причине находится без сознания.

Существует целый класс других демонов — закупоривающие демоны, которые изолируют информацию от человека. Это неправильные демоны, так как они не разговаривают. Настоящий демон — это тот, который озвучивает мысли, или словно внутреннее эхо, повторяет сказанное, или дает разнообразные сложные советы, как настоящий живой голос извне. (У людей, которые слышат голоса извне, есть демоны, создающие эти голоса — паразитные контуры, которые захватывают цепи воображения.) Закупоривающему демону нечего сказать. Он не позволяет человеку говорить или делать — именно это и вызывает психические отклонения.

Может существовать закупоривающий демон только для одного слова. Например, девочка, упав с велосипеда и потеряв сознание, получает инграмму. Полицейский пытается ей помочь; она все еще без сознания, но двигается и бормочет, что не может двигаться (старая инграмма в действии). Полицейский говорит весело: «Никогда не говори “не могу”!» Впоследствии происходит случай, переживаемый на сознательном уровне: она опять падает, но на этот раз без травм. (Мы вновь упоминаем об этом втором обязательном шаге — локе, поскольку именно его мистики прежних времен считали источником всех проблем. Это «душевные страдания».) Теперь ей будет трудно говорить «не могу». В любом случае, такая ситуация представляет опасность. А что если бы это было часто встречающееся в инграммах выражение «Никогда не говори “нет”!»?

Закупоривающие демоны прячут информацию от «Я». Такой демон может без труда спрятать множество слов. Человек, у которого есть такой демон, будет пропускать эти слова, искажать их, писать неправильно, делать ошибки в их употреблении. Демон — не единственная причина, по которой люди искажают слова, но это одна из особых причин. Закупоривающий демон может быть гораздо сильнее и может иметь гораздо более широкую область действия. Его можно создать фразой «Не разговаривай!», или «Никогда так не возражай старшим!», или «Здесь нельзя разговаривать! Кто тебе сказал, что ты можешь разговаривать?» Любая из этих фраз может сделать человека заикой.

Закупоренной может быть не только речь. Любая способность разума может блокироваться демоном, предназначение которого заключается в перекрытии именно этой способности. Фраза «Ты ничего не увидишь!» закупорит видео- рикол. А фраза «Ты ничего не услышишь!» закупорит звуковой рикол. «Ты ничего не почувствуешь!» закупоривает рикол боли и осязания (так как слово «чувствовать» применимо и к тому, и к другому).

Рикол любого восприятия может быть закупорен. И всякий раз, когда закупоривается рикол восприятия, это влияет также на само восприятие и на соответствующие органы чувств. Фраза «Ты ничего не увидишь!» может ослабить не только способность к риколу, но и действительную способность глаз видеть, как при астигматизме или близорукости.

Можно представить себе (если учесть, что в инграммы может попасть все, что только есть в языке), сколько способностей разума может быть закупорено. Одно из очень распространенных высказываний — «Ты ничего не соображаешь».

До сих пор в примерах использовалось слово «ты», чтобы было видно сходство с экспериментами, в которых применялся гипноз или наркотические препараты. На самом деле высказывания, содержащие слово «я», обладают большей разрушительной силой. «Я ничего не чувствую», «Я ничего не соображаю», «Я ничего не помню». Эти фразы и тысячи их разновидностей, сказанные в присутствии человека «без сознания», будут относиться к нему самому, когда произойдет включение инграммы.

Употребление «ты» имеет несколько последствий. Высказывание «Ты дрянь», обращенное к бодрствующему человеку, быть может, заставит его сильно разозлиться, если у него есть инграмма с подобным содержанием.

В глубине души он, возможно, чувствует, что люди считают его дрянью. У него может быть «демон», который говорит ему, что он дрянь. И он будет драматизировать, говоря другим: «Ты дрянь». И эти слова могут разлетаться во все стороны во время драматизации. Человек, имеющий инграмму, в которой утверждается, например, что он бесплоден, будет говорить другим, что они бесплодны. («Не делай как я делаю, делай как я говорю».) Если у него есть инграмма, в которой говорится: «Ты дрянь, пользуйся ножом при еде», — то он, возможно, будет есть с помощью ножа, но будет выходить из себя, видя людей, которые едят, используя нож, а если кто-нибудь скажет, что он сам им пользуется, то он разозлится не на шутку.

Таким образом, существуют «демоны компульсии», «демоны замешательства» и так далее, и так далее.

Инграмма обладает способностью командовать. Реактивный ум выработал определенную свободу выбора в отношении того, какие именно инграммы будут использоваться. Но любая инграмма, если ее достаточно сильно рестимулировать, «всплывет на поверхность», чтобы человек мог ее драматизировать. А если драматизация блокирована, инграмма набросится на человека и будет воздействовать на него либо в течение какого-то промежутка времени, либо постоянно.

То, насколько буквально реактивный ум истолковывает команды, и то, насколько буквально эти команды выполняются, действуя внутри бедного, измученного аналитического ума, само по себе странно. Фраза «Это невыносимо ужасно» может быть воспринята следующим образом: ребенок в утробе находится в таком ужасном состоянии, что лучше его не вынашивать и не рожать. В любом языке существуют тысячи шаблонных фраз, которые, если воспринимать их буквально, означают совсем не то, что говорящий имел в виду.

Реактивный инграммный банк берет эти фразы, помещает на хранение вместе с болью, эмоциями и «бессознательностью» и, понимая все по-идиотски буквально, выдает их в виде ЗАКОНОВ и КОМАНД аналитическому уму. И когда этот радостный идиотик, который заведует инграммным банком, видит, что некоторые цепи аналитического ума можно использовать для создания этих дурацких демонов, он так и делает.

Таким образом, мы видим, что аналитический ум может быть ослаблен еще одним способом. Его контуры, в норме предназначенные для того, чтобы легко и быстро производить расчеты, связывают и перегружают эти наспех спаянные «демонские» самоделки. Демоны — это паразиты. Это части аналитического ума, отделенные от него и лишенные возможности участвовать в более крупных расчетах.

Стоит ли удивляться, что когда эти демоны убраны, коэффициент интеллекта взмывает вверх, как это можно наблюдать у клиров. К тому фактору, что рестимуляция отключает аналайзер, добавьте демонские контуры — и вы увидите, что наблюдение, согласно которому люди используют лишь двадцатую часть своих аналитических способностей, является верным. Исходя из результатов исследований и систематизации научных данных можно сказать, что когда «бессознательность» и демонские контуры убраны из инграммного банка, а информация восстановлена как жизненный опыт в стандартном банке, где ей и следует быть, в распоряжении «Я» оказываются примерно девяносто восемь процентов разума (которые не были доступны человеку, когда он находился в аберрированном состоянии).

ГЛАВА ПЯТАЯ. ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Психосоматические заболевания — это такие заболевания, которые берут свое начало в разуме, но тем не менее, являются органическими. До возникновения дианетики не было точных научных доказательств существования таких заболеваний, однако еще со времен Древней Греции бытовало убеждение, что они существуют. В последнее время придумывали и выпускали в продажу различные лекарственные препараты, призванные справиться с этими недугами. Были достигнуты некоторые успехи, побудившие ученых активно заняться исследованиями в этом направлении. С язвой желудка, например, удавалось справиться с помощью перемены обстановки и «уговоров». Применение препарата под названием АКТГ давало поразительные, но совершенно непредсказуемые результаты. Аллергии, как было обнаружено, в большей или меньшей степени поддаются лечению препаратами, снижающими содержание гистамина в организме.

Проблема психосоматических заболеваний полностью рассматривается в дианетике, и используя методы дианетики, в каждом случае удавалось полностью избавиться от таких заболеваний.

Около семидесяти процентов заболеваний из общего списка болезней, известных медицине в настоящее время, относятся к категории психосоматических. Сколько еще заболеваний можно будет отнести к этой категории после нескольких лет использования дианетики в практике, предсказать трудно, но несомненно, их число больше, чем считалось до сего дня. Утверждать, что все болезни психосоматические — это конечно же, абсурд, поскольку существуют, в конце концов, такие формы жизни, как микробы, и их целью тоже является выживание.

В своих работах Луи Пастер изложил микробную теорию заболеваний. Дианетика предлагает немикробную теорию заболеваний. Насколько можно судить на сегодняшний день, эти две теории, а также биохимия дополняют друг друга, охватывая вместе всю сферу патологии — конечно, если относить вирусы в раздел микробной теории.

Дианетика вносит одно дополнение в микробную теорию: в ней вводится понятие предрасположенности. Существует три стадии в развитии болезни: предрасположенность, под которой понимаются факторы, подготавливающие организм к болезни; ускорение наступления, т.е. факторы, заставляющие болезнь проявиться; затягивание — факторы, вызывающие продолжение болезни.

Болезни бывают двух видов: первые можно было бы назвать аутогенными, т.е. зародившиеся внутри организма, созданные самим организмом, а вторые — экзогенными, имеющие внешнее происхождение. В действительности это не такая точная классификация, какую хотелось бы иметь в дианетике, хотя она вполне подходит для медицины. Душевные болезни на самом деле имеют внешнее происхождение. Однако, используя медицинский подход, мы считаем, что тело может само порождать свои болезни (аутогенные) или же причиной болезни может быть какой-то внешний источник, например бактерии (экзогенная болезнь). Микробная теория Пастера в таком случае является теорией экзогенных — порожденных внешними факторами — заболеваний. А психосоматические заболевания являются аутогенными, порожденными самим телом.

Что касается лечения повреждений, полученных в результате несчастных случаев, а также применения хирургии в различных целях, например, для исправления наследственного генетического уродства, и ортопедии, которая относится к обоим этим классам, то дианетика не вторгается в эти сферы. Можно, однако, заметить, что почти все несчастные случаи происходят в результате драматизации инграмм и что с клирами несчастные случаи происходят редко.

«Психо-», конечно же, относится к разуму, а «соматический» — к телу. Термин «психосоматический» означает, что разум делает тело больным или что заболевания тела возникают из-за отклонений в работе разума. С разрешением проблемы человеческих аберраций такие заболевания, естественно, во всех случаях начинают поддаваться лечению.

Артрит, дерматит, аллергии, астма, некоторые сердечные заболевания, болезни глаз, бурсит, язвы, синусит и т.д. — это лишь малая часть перечня психосоматических заболеваний. Странные боли в различных частях тела в основном имеют психосоматическое происхождение. Мигрень — психосоматическое заболевание, и так же как и все остальные подобные болезни, она неизменно излечивается в ходе дианетической терапии. (И слово «излечивается» используется здесь в самом полном смысле.)

Сколько именно отклонений в физическом состоянии организма имеют психосоматическую природу — это зависит от того, сколько заболеваний может создать тело на основе того, что содержится в инграммах. Было обнаружено, например, что обычная простуда является психосоматическим заболеванием. Клиры не простужаются. Неизвестно, какую именно роль играют в простудах вирус, если они вообще играют в ней какую-то роль. Однако известно, что когда инграммы на тему простуд удалены, человек перестает простужаться — это установленный на практике факт, и до сих пор при работе с 270 людьми не было обнаружено данных, которые противоречили бы этому утверждению. Обычно простуду вызывает инграмма, которая содержит внушение, что у человека простуда, и которая усиливается другой инграммой, действительно содержащей слизь. Инграммы являются причиной предрасположенности к ряду микробных заболеваний, а также их затягивания. Одно из таких заболеваний — туберкулез.

У самой инграммы, как уже говорилось, есть определенный цикл действия. Получив инграмму, организм становится предрасположенным к тем реакциям и состояниям, которые предусматриваются содержимым инграммы. Затем происшествие, пережитое организмом на сознательном уровне, включает эту инграмму, а другое происшествие или само содержимое инграммы может сделать ее хронической. Так предрасположенность, ускорение наступления и затягивание проявляются на уровне разума.

Инграммы, наследственные физические недостатки, несчастные случаи и микробы — вот четыре причины, по которым состояние организма может отклониться от оптимального. Многие из заболеваний, считавшихся «наследственными физическими недостатками», на самом деле вызываются инграммами. Инграммы создают у людей предрасположенность к несчастным случаям. Они вызывают предрасположенность к бактериальным инфекциям и затягивание этих болезней. Следовательно, болезней, которые так или иначе затрагивает дианетика, очень много. В этой книге не перечисляются следствия, в ней указываются причины. Поэтому читателю предлагается призвать на помощь собственные познания или обратиться к медицинскому пособию, чтобы понять, сколько тысяч заболеваний и физических нарушений возникает из-за инграмм.

В настоящее время запланированы дианетические исследования рака и диабета. Есть некоторые основания полагать, что причиной этих болезней, особенно рака, могут быть инграммы. Это замечание сделано для того, чтобы привлечь внимание к такой возможности; никаких экспериментов с больными раком и диабетом пока не проводилось. Это чисто теоретическое предположение, и его ни в коем случае не следует принимать за утверждение о том, что найден способ излечения рака. Однако в отношении болезней, перечисленных выше, была проведена тщательная проверка, и эти болезни неизменно поддавались дианетической терапии.

Механизм, при помощи которого разум способен вызывать физические отклонения или предрасположенность тела к заболеванию и затягивать болезнь, по сути, очень прост. Сложности наступают, когда начинают комбинировать все возможные факторы; в этом случае можно составить ошеломляющий список потенциальных заболеваний.

Можно провести серию простых экспериментов на пациентах, находящихся под воздействием наркотических препаратов или под гипнозом; если провести такие эксперименты в различных лабораториях, то можно будет подтвердить существование данного механизма. В период становления дианетики серия таких экспериментов была проведена, и все они увенчались успехом.

Давайте сначала рассмотрим состояние, которое лишь в незначительной степени является психосоматическим и которое едва ли можно назвать болезнью. Пациента гипнотизируют. Ему делают внушение, говоря, что его слух станет гораздо более тонким. Это «обостренный слух». Исключив любые другие способы, с помощью которых этот человек мог бы получать информацию (в том числе приняв меры для предотвращения телепатии между гипнотизером и объектом эксперимента), вы обнаружите, что остроту слуха можно увеличить во много раз. В действительности вокруг нас живет множество аберрированных людей с «обостренным слухом». При помощи внушения слух можно ослабить или усилить настолько, что человек станет почти глухим или сможет на огромном расстоянии услышать звук падения иголки. Когда внушение снимают, слух человека возвращается к своему нормальному состоянию.

Аналогичные эксперименты можно провести в отношении чувствительности глаз к свету. Зрение пациента усиливают или ослабляют так, что его глаза становятся в значительно большей или меньшей степени чувствительными к свету по сравнению с обычным состоянием. Это делается исключительно при помощи словесного внушения, например: «Свет будет казаться вам очень, очень ярким» или «Свет будет казаться таким тусклым, что вам будет трудно видеть окружающее». В результате первого внушения зрение пациента может стать почти таким же хорошим, как у кошки, и он сможет безошибочно указывать на предметы в темноте, хотя окружающим, возможно, будет казаться, что их невозможно рассмотреть. В результате второго внушения пациент сможет находиться под ослепляющим светом и при этом читать без каких-либо ощутимых неудобств.

Подобным же образом при помощи словесного внушения можно усилить или ослабить осязание до такой степени, что любое касание будет казаться болезненным или же практически неощутимым.

Так обстоит дело с разными органами чувств. Здесь мы видим, как произнесенное слово попадает в разум и вызывает изменение в функционировании тела.

Давайте теперь рассмотрим сердце. При помощи глубокого гипноза или наркотических препаратов мы вводим пациента в амнезийный транс — состояние, при котором «Я» не контролирует ситуацию, а место «Я» занимает гипнотизер. (И это на самом деле все, что делает гипноз: аналитическая способность за счет действия закона аффинити переходит от гипнотизируемого к гипнотизеру; эта способность развивалась вместе с развитием вида, и у животных, живущих стаями, она имела выживательную ценность.)

Следует принять меры предосторожности: для эксперимента нужно выбрать пациента с очень здоровым сердцем, у которого в прошлом не было никаких сердечных заболеваний, поскольку в противном случае этот эксперимент может вызвать у человека серьезное заболевание, с гораздо большей степенью вероятности, чем любой другой эксперимент с применением гипноза. И никто не должен проводить никаких подобных экспериментов, пока не прочтет эту книгу до конца и не узнает, как избавляться от внушений, поскольку гипноз — в том виде, в каком он практикуется — это настоящая бомба с подожженным фитилем. Незнакомый с дианетикой гипнотизер знает о том, как избавить человека от внушения, не больше, чем о том, как расщепить атом. Гипнотизеры думали, что знают ответ, но в дианетике мы работали со многими, многими людьми, которые ранее подвергались гипнозу, и их умственное состояние было весьма «паршивым». Мы не стремимся критиковать гипноз или гипнотизеров, которые зачастую являются очень способными людьми, мы просто отмечаем, что в этой области еще есть чему учиться.

При помощи одного лишь гипнотического внушения можно ускорить, замедлить сердцебиение или каким-то другим способом его стимулировать. При этом произнесенные слова, попав в глубинные слои разума, вызывают физическое действие. Более того, с помощью одного лишь внушения можно заблокировать ток крови в той или иной области тела. (Предупреждение: этот эксперимент сильно перегружает сердце.) Можно, например, прекратить приток крови к руке, так что перерезанная вена на этой руке практически или даже вовсе не будет кровоточить. В Индии автора этой книги больше всего поразил удивительный трюк одного свами, который блокировал собственное кровообращение, находясь в бодрствующем состоянии. По команде порез то кровоточил, то не кровоточил. Это производило невероятное впечатление и служило очень хорошей рекламой: вот он, свами, который настолько приобщился к нирване, что способен управлять всем материальным. Благоговения у автора поубавилось, когда он узнал, что при помощи гипноза он может заставить свое тело делать то же самое — и безо всякой нирваны. Этот механизм быстро перестает действовать, и через несколько дней его нужно восстанавливать: у тела имеется свой оптимальный режим работы, и поддержание кровообращения в руке — это не дело высших уровней аналитического ума, хотя этой функцией и можно управлять «аналитически». Суть в том, что ток крови можно прервать словесным внушением. Имеется определенная связь между словами и физическим состоянием человека.

Как все это происходит, можно объяснить, используя ту или иную аналогию; можно, например, составить схему, объясняющую эти явления. Однако на этой стадии развития науки о разуме мы интересуемся структурой в меньшей степени, чем функцией — поскольку мы, располагая знаниями только о функции, можем с неизменным успехом избавлять людей от аберраций и психосоматических заболеваний, предсказывать существование новых разновидностей заболеваний и болезненных состояний и вообще «творить чудеса», как это называлось в прежние времена — до того, как человек узнал что-либо о разуме.

Среди тех вещей, которыми легче всего управлять при помощи внушения, находятся выделительные функции. Посредством гипнотического внушения можно с необычайной быстротой и легкостью вызвать или устранить запор. Мочевыделение тоже можно контролировать таким образом. А также эндокринную систему.

Сложнее проводить эксперименты над некоторыми менее исследованными функциями эндокринных желез. Исследования желез на сегодняшний день не слишком продвинулись вперед. Однако, удаляя инграммы и наблюдая за тем, как восстанавливается эндокринный баланс, мы со всей очевидностью продемонстрировали, что эндокринная система является частью механизма, при помощи которого разум управляет телом. Железы легко поддаются воздействию. Секреты и другие жидкости, вырабатываемые железами — тестостерон, эстрогены, адреналин, тироксин, паратиреоидный гормон, гормоны гипофиза и т.д. — это вещества, используемые разумом в качестве средств управления телом. Они образуют, так сказать, передаточные системы. Каждое из них воздействует на тело по-своему.

Следующий эксперимент доказывает ложность существовавшего в прежние времена предположения о том, что железы управляют разумом. Аберрированному человеку дважды в неделю делают инъекции по 25 мг масляного раствора тестостерона. Может произойти кратковременное улучшение его физического состояния: голос может стать ниже и на груди может прибавиться волос. Теперь, не делая ему никаких внушений, мы просто удаляем инграммы из его реактивного банка, так что они становятся опытом, помещенным в стандартные банки. Еще до завершения этой работы его тело начинает усваивать больше тестостерона. Дозу можно значительно уменьшить, и все же пользы от инъекций будет больше, чем раньше. В конце концов инъекции можно вообще прекратить. Этот эксперимент проводился также с людьми, которые не получали никакой пользы от гормонов — таких, как тестостерон и эстрогены, а также с теми, кто заболел в результате их приема. Удаление инграмм из реактивного банка неизменно приводило к тому, что люди могли получать пользу от этих препаратов, но при этом в искусственном введении гормонов уже не было необходимости (за исключением пациентов преклонного возраста). В настоящее время трудно судить, что это означает для геронтологии — науки, изучающей долголетие — однако можно с уверенностью предсказать, что удаление инграмм из реактивного банка окажет значительное влияние на продолжительность жизни. Лет через сто или больше такие данные будут доступны, но пока еще ни один клир не успел столько прожить.

В данный момент легко продемонстрировать, насколько это необходимо для наших целей, что гипнотическое внушение воздействует на эндокринную систему, в то время как искусственные гормоны практически не оказывают воздействия на аберрированных людей.

Инграмма следующего содержания в невероятной степени снижает выработку тестостерона в организме: «Секс — это ужасно, это отвратительно. Я ненавижу секс».

Можно продемонстрировать, что разум оказывает влияние на отдельные части вегетативной нервной системы, которая, как ранее предполагалось, работает практически независимо от него. Существует эффект нисходящей спирали (см. линии на графике потенциала выживания), заключающийся в том, что инграмма вызывает сбой в регуляторе жизненных функций, это вызывает сбой в разуме, что снова влияет на регулятор жизненных функций, еще больше снижая уровень физической активности, и разум, являющийся частью того же органа (насколько мы можем судить, он имеет органическую природу), еще больше опускается по шкале тонов. Понижение тона разума вызывает понижение тона тела. Понижение тона тела понижает тон разума. Это убывающая геометрическая прогрессия. Человек заболевает и, поскольку у него есть инграммы, начинает болеть еще сильнее. Клиры не подвержены воздействию этой нисходящей спирали. В действительности эта ужасная штука под названием психосоматическое заболевание лежит на самой поверхности, с ней легче всего справиться, и для этого даже не требуется клирование.

Причина, по которой различные лекарственные препараты, предназначенные для лечения психосоматических заболеваний, дают столь непостоянные результаты, заключается в том, что разум, содержащий «нужные для выживания» инграммы (такие же нужные, как дырка в голове), влияет на регулятор жизненных функций, целенаправленно вызывая болезни. Появляется нечто, что может устранить эти болезни (а они «нужны для выживания», понимаете, и эти проклятые клетки с упорством дебила настаивают на этом), и разум должен быстренько воспрепятствовать действию лекарства и вернуть болезнь обратно. Попробуйте повлиять на реактивный ум, взывая к здравому смыслу или делая уколы, и вы увидите, что убедить его ничуть не легче, чем одуревшего от наркотиков парня, который собрался перебить всех, кто находится в баре. Он тоже «выживает».

Препараты типа АКТГ оказывают воздействие несколько иного рода. АКТГ слишком труднодоступен, чтобы проводить с ним исследования, но если судить но сообщениям, он оказывает на инграммы воздействие, связанное с чувством времени. Иначе говоря, он изменяет положение во времени, которое человек занимает на реактивном уровне. Это будет описано в разделе, посвященном терапии. АКТГ как, возможно, и многие другие препараты этой категории перемещают человека из одной хронически рестимулированной инграммы в другую. Это примерно так же надежно, как смена диктаторов в Европе. Новое может оказаться вдвое хуже того, что было прежде. Это даже может оказаться маник (маниакальная инграмма), а это ужасно, хотя такая инграмма и вызывает видимость «эйфории».

Электрошок, избиения в Бедламе и другие вещи подобного рода, в том числе хирургическое лечение заболеваний, психосоматических по происхождению, оказывают другое воздействие. Оно, однако, схоже с тем воздействием, которое оказывают препараты типа АКТГ, в том плане, что все эти методы вызывают у человека еще один шок. В результате область действия инграмм переходит с одной части тела на другую. (И одна аберрация заменяется другой. Когда такие методы срабатывают, это происходит потому, что новая аберрация слабее старой.) Шоки, побои, хирургия и, возможно, даже такие вещи, как яд кобры, изменяют воздействие инграммного банка на тело, необязательно к худшему, необязательно к лучшему; они просто его изменяют. Как при игре в кости — иногда выпадает выигрышная комбинация.

Кроме этого, существуют способы лечения психосоматических заболеваний путем удаления тканей. При таком подходе просто удаляют ту часть тела, в которой драматизация проявляется на физическом уровне. Это может быть удаление пальца ноги или удаление мозга. В наши дни использование таких методов является довольно распространенным. Целью удаления пальца ноги является устранение одного из компонентов содержимого инграммы — соматики, а для «удаления» психических аберраций ошибочно используется такой метод, как удаление частей мозга (трансорбитальная лейкотомия, префронтальная лоботомия или что-либо более современное). Здесь действует та же несостоятельная система: у хирурга или у пациента есть аберрация на тему «избавиться от этого», и поэтому части тела разрезаются на куски или удаляются.

Некоторые пациенты расстаются с частями тела по чьему-нибудь совету или по собственному настоянию, подобно тому, как в былые времена люди расставались со своей кровью при кровопускании. Существует прямая аналогия между кровопусканием ради выздоровления пациента и вырезанием частей его организма с той же целью. В основе обоих методов лежит инграмма «нужно избавиться от этого», и ни один из них ни в коей мере не является эффективным. Есть надежда, что медицина цирюльников в конце концов вымрет, как вымерли ее пациенты.

Существует пять классов психосоматических заболеваний.

  1. Заболевания, возникающие из-за вызванного разумом нарушения нормального потока жидкостей в теле, которые можно разделить на две категории:

1.а. сдерживание потока жидкостей и 1.б. увеличение потока жидкостей;

  1. Заболевания, возникающие из-за вызванных разумом отклонений в росте тела. Здесь также можно выделить две категории:

2.а. сдерживание роста и 2.б. усиление роста;

  1. Заболевания, возникающие из-за предрасположенности, которая, в свою очередь, вызвана хронической психосоматической болью в какой-либо области организма;
  2. Заболевания, вызванные затягиванием какой-либо болезни из-за хронической боли в той или иной области организма;
  3. Заболевания, вызванные словесными командами, содержащимися в инграммах.

В класс 1.а попадают такие обычные вещи, как запор, и такие необычные, как артрит. Артрит — это сложный механизм, с простыми причинами и относительно простым способом лечения. Помните, что в инграмме присутствуют два компонента: физическая боль и словесные команды.

При артрите должны присутствовать оба компонента (как и при большинстве психосоматических заболеваний). Должно иметь место реальное повреждение сустава или другой области тела, которые впоследствии будут поражены болезнью, и на протяжении периода «бессознательности», сопутствующего травме, должна прозвучать команда, которая сделает возможной хроническую рестимуляцию инграммы. (К подобным результатам приведут такие команды, как «Вот так всегда», «Оно все болит и болит» или «Я застрял».) Если такая инграмма есть и она включена, в месте травмы возникают хронические боли. Боль может быть слабой, но это все равно боль. (Боль может присутствовать, но не ощущаться, если инграмма содержит «обезболивающую» команду, такую, как «Он этого никогда не почувствует». Такая команда приводит к возникновению состояния, подобного описанному выше, но при этом человек «не осознает» боли в данном месте.) Эта боль, вероятно, говорит клеткам и крови, что данная область тела — опасное место. Поэтому они ее избегают.

Такая команда позволяет разуму повлиять, скажем, на околощитовидные железы, выделяющие секрет, который регулирует содержание кальция в крови. После этого в месте травмы начинают откладываться минеральные соли. Эти отложения необязательно являются причиной боли, но они представляют собой органический рестимулятор, так что чем больше солей, тем сильнее боль и тем сильнее включается инграмма.

Это нисходящая спираль. И это артрит в действии. Следует понимать, что влияние разума на околощитовидные железы и избегание кровью места полученной в прошлом травмы — это теоретические причины. Научным же фактом является то, что когда найдена и удалена инграмма, связанная с пораженным артритом местом, артрит исчезает и больше не возвращается, что подтверждается рентгеновскими снимками. Так происходит каждый раз, причем не из-за какого-то внушения или лекарства; это происходит потому, что инграмма найдена и помещена на хранение в другой банк памяти. Как только инграмма устранена, уходит и боль, исчезает и артрит. Это дает нам целый класс заболеваний, и артрит только одно из них.

Задействованные при этом механизмы слегка отличаются друг от друга. Все эти заболевания можно объединить под заголовком «физические отклонения, вызванные уменьшением потока жидкости в теле».

В класс 1.б (увеличение потока жидкости) попадают такие психосоматические заболевания, как повышенное кровяное давление, понос, синусит, приапизм (повышенная активность мужских половых желез) и любое другое физическое состояние, возникающее изза излишка жидкости.

Заболевания класса 2.а могут стать причиной таких явлений, как сухая рука, слишком короткий нос, недоразвитые гениталии или недостаточное развитие любой железы, что отражается на размерах частей тела (и это связывает данный класс с классом l.a), облысение (которое, как и все остальное, может быть частью генетического шаблона и, следовательно, быть врожденным) — короче говоря, они могут стать причиной уменьшения размеров любой части тела.

Заболевания класса 2.б могут привести, например, к увеличению кистей рук, удлинению носа, увеличению ушей, внутренних органов и к другим распространенным физическим нарушениям. (Рак, возможно, попадает в эту категорию, представляя собой «чрезмерное усилие излечиться».)

Класс 3 включает в себя некоторые случаи туберкулеза, заболевания печени и почек, различные сыпи, простуды и так далее (при этом он пересекается с другими классами, как и все остальные классы).

К классу 4 относятся те болезни, которые возникают без участия психосоматических факторов, но тем не менее случайно поражают ранее травмированное место и за счет рестимуляции удерживают связанную с этим местом инграмму во включенном состоянии, так что заболевание становится хроническим. Сюда можно отнести туберкулез, а также конъюнктивит, любые гнойные раны, любое заболевание, которое никак не излечивается, и т.д.

В этот класс также попадают все боли и болезни непонятного происхождения, когда невозможно обнаружить реальных физических отклонений.

Класс 5 включает в себя невероятно обширный список заболеваний, каждое из которых может относиться также и к другому классу или же вызываться исключительно инграммами, которые говорят человеку, что у него есть или ему необходимо иметь то или иное заболевание. «Ты вечно простужаешься», «У меня болят ноги» и т.д. — эти фразы сообщают о существовании психосоматического заболевания, а механизмы тела в состоянии его обеспечить.

Инграммы могут ускорить наступление любой болезни. Болезнь может быть микробного происхождения: у человека есть инграмма, в которой говорится, что он может заболеть, и из-за этого обобщения он заболевает любой подвернувшейся болезнью. Кроме того — и это происходит даже чаще — инграмма снижает сопротивляемость тела болезням: когда она рестимулируется (быть может, из-за домашней ссоры, несчастного случая или чего-то подобного), способность человека сопротивляться болезни автоматически снижается.

У детей, как будет описано дальше, гораздо больше инграмм, чем предполагалось. Почти всем детским болезням предшествует эмоциональное потрясение, и если ребенок испытывает такое потрясение (что держит инграмму в рестимуляции), заболевание может принять гораздо более тяжелую форму. Корь, например, может быть просто корью, а может сопровождаться рестимуляцией инграммы, и в этом случае болезнь может стать очень тяжелой или даже смертельной. Проверка многих детей на предмет того, не вызывают ли инграммы предрасположенность к детским болезням, ускорение их наступления и затягивание, заставляет задаться вопросом: а насколько в действительности опасны эти болезни сами по себе? Они никогда не наблюдались у детей, ставших клирами, и есть повод исследовать вероятность того, что детские болезни сами по себе чрезвычайно легкие и что они осложняются только эмоциональным потрясением — иначе говоря, рестимуляцией инграмм.

На самом деле этот вопрос можно задать применительно ко всей сфере патологии: «Каким было бы воздействие болезней при отсутствии факторов, связанных с воздействием разума? Насколько опасны сами бактерии?»

В сфере бактериологии до настоящего момента не использовались динамические принципы; такие понятия, как «динамика» и «выживание», применимы ко всем формам жизни, а понятие «формы жизни» включает в себя микроорганизмы. Цель микроорганизма — выжить. Его проблемы — это проблемы питания, безопасности (нападения и защиты) и размножения. Чтобы разрешить эти проблемы, микроорганизм выживает с максимально возможной эффективностью. Он мутирует, изменяется в ходе естественного отбора, а также изменяется динамически, т.е. вследствие необходимости выживать (последнее является недостающим звеном в теории эволюции), чтобы достичь максимально возможного выживания. Он допускает ошибки, убивая своих хозяев, но то, что целью той или иной формы жизни является выживание, еще не означает, что эта форма жизни обязательно выживет.

Если говорить о заболеваниях, то микроб, стремящийся к своей цели, действует как подавитель по отношению к динамике выживания человеческой расы. То, насколько серьезен этот подавитель, когда на человека не воздействуют подавители-инграммы, не установлено. Однако существует достаточно данных, указывающих на то, что индивидуум, потенциал которого находится в четвертой зоне, не очень-то поддается болезням. Простуда, например, обходит его стороной, независимо от того, вирусного она происхождения или нет; хронические инфекционные заболевания отсутствуют. Какое отношение имеют к этому антитела или что-то еще — это уже другой вопрос. Фактом остается то, что клира нелегко сделать больным. У аберрированного человека болезнь следует вскоре после наступления психической депрессии (понижения уровня динамик).

Аберрированное состояние разума и тела, вызванное инграммами, приводит, таким образом, не только к психосоматическим заболеваниям, но и к настоящей патологии, которая до сих пор считалась более или менее независимой от душевного состояния разума. Как было продемонстрировано в ходе клинических исследований, клирование не просто устраняет психосоматические заболевания — потенциальные, острые и хронические; клирование обычно также делает человека неуязвимым для патологии. До какой степени — пока неизвестно, поскольку для установления реальной статистики потребовались бы результаты наблюдения врачей за тысячами людей на протяжении долгого времени.

Насколько аберрированно ведет себя человек — иными словами, какое положение он занимает на шкале разумности — этот вопрос практически не имеет отношения к психосоматическим заболеваниям. Чтобы такие заболевания проявились, требуется только одна или две инграммы какого-то определенного типа. Эти инграммы могут не вызывать никаких других аберраций, кроме предрасположенности к болезни. Иметь психосоматическое заболевание — это не то же самое, что быть «сумасшедшим» или склонным к ипохондрии. Ипохондрик думает, что у него есть болезни, а это особый случай класса 5 в приведенном выше списке.

Отклонения от нормальной деятельности четко подразделяются на две категории. В первую входят умственные отклонения, любые нерациональные состояния, называемые в дианетике аберрациями, чтобы избежать бесконечного перечисления тысяч и миллионов проявлений, которые может иметь нерациональность. Другую категорию отклонений составляет соматика. Это понятие относится исключительно к физическому состоянию индивидуума, его физическим способностям и здоровью. И то, и другое присутствует в каждой инграмме: аберрация и соматика. Но хронические проявления инграммы могут иметь вид либо соматики (это слово — существительное, образованное от прилагательного «соматический» — широко используется в дианетике, чтобы избежать употребления слова «боль», которое имеет более узкое значение и вдобавок является рестимулирующим), либо аберрации, либо того и другого вместе.

Инграмма должна содержать физическую боль. Когда инграмма рестимулируется в повседневной жизни, эта физическая боль может проявиться, а может и не проявиться. Если она проявляется не в виде боли, а в виде аберрации, это означает, что человек находится не в своем вейлансе (испытывает «необходимость быть враждебным»). Если он достаточно разумен, чтобы быть в своем вейлансе, будет присутствовать физическая боль. Как мы говорим в дианетике, проявляется соматика. Когда проявляется любая соматика, в некоторой степени проявляется также и аберрация, если только человек не проходит в этот момент терапию в качестве преклира. Короче говоря, аберрация может проявиться сама по себе или же в сочетании с соматикой. Когда человек драматизирует, находясь не в своем вейлансе, присутствует аберрация. Когда же драматизация, которая является воспроизведением, подобно грампластинке, содержимого инграммы в том или ином вейлансе, подавляется каким-либо фактором — например, полицией, более сильным человеком или даже самим индивидуумом (последнее назвали репрессией, этот термин здесь не используется, так как у него слишком много других значений) — можно с полной уверенностью утверждать, что проявится соматика.

Итак, кажется, что индивидууму «будет лучше» (таково намерение клеток), если он будет занимать выживательную роль в инграмме, победный вейланс, поскольку в этом случае он, по крайней мере, не болен. Но сколько человек было убито, сколько банков было ограблено и сколько супругов было сведено с ума из-за этих драматизаций?

Поэтому общество, стараясь защитить своих членов, ставит здоровье индивидуума на второй план. На самом деле «общество» не знало этого механизма драматизации. Индивидуум, драматизирующий выживательный вейланс в своих инграммах, может совершать насильственные действия по отношению к другим. Если человек не позволяет себе драматизировать таким образом или общество вынуждает его отказаться от таких драматизаций, у него неизбежно возникнет психосоматическое заболевание — по принципу «Орел — я выиграл, решка — ты проиграл». Решением проблемы является ослабление или удаление инграммы. Дело в том, что у этой проблемы много дополнительных аспектов: человек, драматизирующий свои инграммы, в обществе или вне него, вряд ли будет успешно выживать, и если он драматизирует эти инграммы, то на него воздействуют все те гадости, которые другой вейланс в инграмме адресует вейлансу, в котором человек находится в данный момент.

Комбинации различных классов психосоматических заболеваний, описанных выше, и их различных аспектов являются причиной возникновения некоторых очень сложных ситуаций. Научным фактам является то, что не бывает психосоматических заболеваний, которые не сопровождались бы аберрациями. И верно то, что не бывает аберраций, которые не сопровождались бы потенциальными или текущими психосоматическими заболеваниями. Хотя меньше всего можно было бы этого ожидать, но одним из видов психосоматических заболеваний являются сексуальные извращения.

Человек, склонный к сексуальным извращениям (а в дианетике этот термин для краткости объединяет в себе абсолютно любые формы отклонений по второй динамике, такие, как гомосексуализм, лесбиянство, половой садизм и т.д., по всему списку Эллиса и КрафтЭбинга) на самом деле совершенно больной в физическом плане человек. Сексуальное извращение как болезнь имеет так много проявлений, что они охватывают все вышеназванные классы заболеваний, от 1 до 5. Гипертрофированные или недоразвитые половые органы, сниженная или повышенная выработка спермы и т.д. — что-то из этого обнаружится у одного извращенца, а что-то у другого. Все это сводится к тому, что извращенец всегда является серьезно больным человеком, независимо от того, осознает он это или нет. Его ни в коем случае не следует винить за то, что он находится в таком состоянии, однако он настолько далек от нормы и настолько опасен для общества, что терпимость к извращениям так же неблагоприятна для общества, как и наказание за них.

Не имея до настоящего времени удовлетворительного решения, общество металось между терпимостью и наказанием, и конечно же, проблема извращений не была решена. Немного отклоняясь от темы, можно заметить, что самым лучшим объяснением, дававшимся ранее этому явлению, было что-то насчет девочек, которые начинают завидовать папиному пенису, или мальчиков, которые расстраиваются из-за этого ужаса — вульвы, которую мама однажды имела неосторожность им показать. Чтобы сделать человека извращенцем, необходимо нечто гораздо большее, чем эта чепуха.

Для этого, скорее, потребуется что-то типа — проломить младенцу голову, проехаться по нему паровым катком, разрезать пополам ржавым ножом и прокипятить в лизоле, и при этом какие-нибудь сумасшедшие должны поносить его последними словами. Человек — очень стойкое создание. Он так чертовски стоек, что покорил весь животный мир и способен сотрясти вселенную. И если что-то выводит из равновесия его вторую динамику, то это должно быть чем-то таким, что будет стоить Данте и Сакса Ромера вместе взятых. Поэтому у извращенца — имеющего много сотен тяжелейших инграмм — выбор невелик: быть мертвым или быть извращенцем. При наличии эффективной науки, способной справиться с этой проблемой, общество, продолжающее терпеть сексуальные извращения и все их отвратительные последствия, не заслуживает награды, которой является выживание.

У извращений могут быть и другие аспекты. В одном исследованном обществе появилось так много подобных аберраций, что возник и стал преобладающим мистический культ, отстаивавший идею, что все душевные болезни берут свое начало в сексе. Это, конечно же, дало новый импульс аберрациям по второй динамике (динамике секса), поскольку человек, положивший начало этому культу, сам должен был иметь сильнейшие аберрации по второй динамике. Вера в то, что секс — единственный источник человеческих аберраций и горестей, естественно, привлекала к себе людей со схожими аберрациями, и эти люди становились ее проповедниками. И таким образом этот культ еще больше усилил существовавшие в обществе аберрирующие факторы, поскольку вся деятельность его представителей была направлена на то, чтобы сделать секс чем-то чудовищным и ужасным, клеймя его как главный источник душевных болезней в обществе. Пророком этого культа был Мани, перс, живший в третьем веке, который учил, что все связанное с телом, а особенно секс — это зло. Основанный им культ манихейства просуществовал довольно долго в средние века, а потом исчез и более не беспокоил людей.

Любая динамика может быть заблокирована: динамика личности, динамика секса, динамика группы или динамика человечества. Каждая из них становилась в свое время мишенью того или иного культа, стремящегося исцелить человека от всех болезней и спасти его. Дианетика не занимается спасением человека, но она может многое сделать для предотвращения того, чтобы его «спасали». Дианетика, представляя собой систему научных знаний, может прийти к определенному выводу, только если этот вывод будет соответствовать реальным лабораторным наблюдениям.

Мы наблюдаем следующее явление. Церковь полностью права, делая все, что в ее силах, чтобы предотвратить богохульство. Такого рода выражения часто произносятся в присутствии человека, который, получив удар, оказался «без сознания». Из-за этого святые имена и проклятия записываются в инграммах, которые, оказывая воздействие на индивидуума, приводят к появлению у него неестественного ужаса перед Богом, компульсивного влечения или отвращения к нему. Виновата в этом не религия, а богохульство. Именно это порождает безумцев-фанатиков и атеистов-убийц; церковь была бы очень рада, если бы не существовало ни тех, ни других.

В том, что касается психосоматических заболеваний, любая комбинация слов — это такой же вредоносный фактор в инграмме, как и любой другой. Из дебильных рассуждений реактивного ума, который считает все в инграмме равным всему остальному в инграмме, также следует вывод: все, что угодно, во внешнем мире, напоминающее инграмму (рестимуляторы) — это достаточная причина, чтобы привести инграмму в действие. Таким образом могут появиться аберрация и болезнь.

У хронических психосоматических заболеваний существует, однако, одна особенность: реактивный ум обладает определенной свободой выбора в том смысле, что только способствующая выживанию инграмма становится хронической. Можно было бы сказать, что аберрированный человек на реактивном уровне не позволит себе страдать от порожденного инграммами заболевания, если это заболевание не является ценным для «выживания». Это очень важный момент в терапии. Хроническими психосоматическими заболеваниями становятся те, в основе которых лежит сочувствие — фактор, способствующий выживанию.

Невозможно «испортить» ребенка любовью и привязанностью. Тот, кто выдвинул постулат, что такое возможно, сделал это на основе ошибочных данных, не являвшихся результатом наблюдений. Ребенку необходима вся любовь и привязанность, какую он только может получить. В одной больнице был проведен эксперимент, который показал, что у младенцев, оставленных без внимания, подскакивает температура. Когда им уделялось внимание, температура сразу же понижалась до нормального уровня. Хотя автор и не наблюдал за этим лично, данный эксперимент, по-видимому, проводился надлежащим образом и при этом наблюдения велись и за контрольной группой, если судить по отчету. Если полученные результаты верны, это позволяет сделать предположение, что в людях на генетической основе заложен механизм, использующий болезнь для того, чтобы добиться любви. А почему бы и нет? Почти два миллиарда лет «биологического конструирования» — вполне достаточный срок, чтобы встроить в генетический шаблон все, что угодно. При проведении данного эксперимента родители оставили младенцев (несколько групп) в больнице, и те при отсутствии любви и ласки неизменно заболевали. Если эти эксперименты действительно были проведены тщательно, они демонстрируют закон аффинити в действии. Их целью было не помочь дианетике, а показать, что если младенца после рождения оставляют в больнице из-за какой-нибудь незначительной болезни, эта болезнь неизменно усиливается.

Серия дианетических экспериментов, проводимых в условиях строжайшего контроля в течение гораздо более продолжительного периода, показала: в том, что касается психосоматических заболеваний, действие закона аффинити намного, намного сильнее, чем страх и антагонизм. Настолько сильнее, насколько стальная балка прочнее былинки. Как уже было сказано выше, обнаружилось, что хронические психосоматические заболевания существовали только тогда, когда за ними стояла инграмма сочувствия. Закон аффинити можно интерпретировать как закон притяжения; аффинити можно было бы определить как «любовь» в обоих значениях этого слова. Лишение любви или ее отсутствие можно рассматривать как нарушение закона аффинити. Чтобы выживать, человек должен поддерживать аффинити с другими людьми. Тот, кто совершает самоубийство, обычно поступает так из расчета, что устранив себя, он этим принесет какую-то пользу другим; на уровне реактивного ума это совершенно обычный расчет, и он происходит исключительно из инграмм. Когда какой-нибудь беспощадный промышленный воротила страдает от психосоматической болезни, ее источником обычно является инграмма сочувствия.

Инграмма сочувствия «притворяется», что способствует выживанию. Как сказал один преклир, человек становится жертвой не своих врагов, а своих друзей. Инграмма всегда записывается в момент большей или меньшей «бессознательности». Не бывает инграммы без «бессознательности». Только тогда, когда аналайзер отключен, внешний мир может проникнуть внутрь и действовать изнутри. Как только аналайзер распознает какую-то из инграмм как инграмму, она теряет около 20 процентов своей способности аберрировать и, как правило, на 100 процентов — способность вызывать психосоматическое заболевание. Боль чрезвычайно недолговечна. Удовольствие отлито в бронзе. (Это не поэзия, это наука. Физическая боль исчезнет, если ненадолго уделить ей внимание; приятное или даже средненькое переживание так прочно закреплено в разуме, что его невозможно поколебать никаким известным Дианетике методом, и много усилий было затрачено на приятные моменты просто для того, чтобы проверить их устойчивость. Они устойчивы, а физическая боль недолговечна. Как ни жаль, Шопенгауэр, но ты сильно заблуждался.)

Когда аналайзер распознает лок — момент «душевной боли», — после удаления инграммы, которая наделяла его силой, этот лок как ветром сдувает. Аналайзер работает на основе «принципа истинного данного»: он не желает иметь ничего общего с тем, что однажды распознал как неправду. Если, не разряжая инграмму, просто добиться, чтобы аналайзер распознал ее, это будет иметь некоторую терапевтическую ценность — 20 процентов; вследствие этого возникло убеждение, что человеку надо лишь узнать о своих болезнях — и они исчезнут. Было бы прекрасно, если бы это было так.

Таким образом, самая аберрирующая инграмма — это та, которую удерживает реактивный ум, этот идиот, полагая, что она нужна для выживания человека. Именно эта инграмма сочувствия проявляется как хроническое психосоматическое заболевание. Для этого есть две причины: во-первых, человек обычно находится в своем вейлансе в момент получения инграммы сочувствия; во-вторых, реактивный ум, хорошо зная о ценности аффинити, выставляет напоказ психосоматическое заболевание с целью привлечь аффинити. Это происходит вовсе не по воле аналитического «Я» индивидуума. Это происходит исключительно «по воле» реактивного ума.

Инграмма сочувствия будет примерно такой: маленький мальчик, с которым очень плохо обращаются родители, сильно болеет. Его бабушка ухаживает за ним, утешает его, когда он находится в бреду, и говорит, что она позаботится о нем, останется с ним, пока он не выздоровеет. Это придает высокую «выживательную» ценность тому, чтобы быть больным. Он не чувствует себя в безопасности рядом с родителями; он хочет, чтобы рядом с ним находилась бабушка (она — победный вейланс, потому что командует родителями направо и налево), и у него теперь есть инграмма. Без инграммы никакого психосоматического заболевания не было бы. Обязательными условиями возникновения инграммы являются болезненное состояние, «бессознательность» и физическая боль. Но данная инграмма не противовыживательная. Это инграмма, способствующая выживанию. Ее можно драматизировать в своем вейлансе.

В подобном случае психосоматическое заболевание было бы «очень ценным». «Я» даже не знает об этом расчете. Аналайзер был отключен, когда появилась инграмма. Без дианетической терапии аналайзер никаким способом не сможет вспомнить эту инграмму. И она не исчезнет.

Теперь, когда есть эта инграмма, у нас появился пациент, страдающий синуситом и склонный к легочным инфекциям. Возможно, что он имел несчастье жениться на женщине, похожей на его мать или бабушку. Реактивный ум не может отличить жену от бабушки или мамы, даже если они только слегка похожи тоном голоса, манерой говорить или держаться. Жена не проявляет сочувствия. В действие вступает инграмма, чтобы добиться сочувствия. И даже если жена считает, что синусит и легочная инфекция являются достаточно омерзительными для того, чтобы это послужило причиной развода, реактивный ум удерживает эту инграмму во включенном состоянии. Чем больше ненависти проявляет жена, тем сильнее включается инграмма. Так можно и убить человека.

Это и есть стандартная инграмма сочувствия. Когда человек, проводящий терапию, пытается убрать у пациента эту инграмму, реактивный ум сопротивляется. «Я» не сопротивляется. Не делает этого и аналайзер. Они надеются, что от этой инграммы удастся избавиться. Но реактивный ум держит ее так, что кажется, будто она прибита гвоздями, пока специалист по дианетике не подсунет под нее лом. И тогда эта инграмма исчезает. (Кстати, чтобы облегчить это состояние, можно устранить достаточно много локов. Но тогда пациент откопает другую инграмму!)

Сопротивление используемым в прошлом методам терапии возникало из-за инграмм сочувствия. А инграммы эти, тем не менее, лежат прямо на поверхности, выставляясь напоказ как хронические психосоматические заболевания.

Сколько бы лекарств ни давали пациенту с психосоматическим заболеванием, это может привести только к временному облегчению. «Я» не хочет болеть. Аналайзер тоже этого не хочет. Но тело страдает от этой болезни, и если кому-то удастся избавить человека от нее, не удаляя инграмму, то тело по приказу реактивного ума найдет что-нибудь еще вместо этой болезни, или выработает «аллергию» на лекарство, или полностью сведет на нет эффект от его употребления.

Конечно же, всегда остается возможность выковыривать из черепа живую ткань ножом и шилом или уничтожать ее, подвергая человека электрошоку. Это излечивает от психосоматической болезни. Это, к сожалению, также «излечивает» от индивидуальности, интеллекта, а слишком часто — и от самой жизни.

Применение дианетической терапии для разрядки инграмм, вызывающих психосоматические заболевания, неизменно приводило к улучшению состояния всех пациентов, без рецидивов. Короче говоря, психосоматические заболевания сейчас излечимы. Все до единого.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЭМОЦИЯ И ДИНАМИКИ

Эмоция — это величина, связанная с тетой, иначе говоря, эмоция так тесно связана с жизненными силами, что хотя на нынешнем этапе дианетика и добивается неизменного успеха в работе с ней, однако не пытается создать нечто большее, чем описательную теорию. Следует провести тщательные исследования эмоции; однако, поскольку терапия охватывает этот предмет и с успехом высвобождает эмоции, на настоящий момент можно обойтись и без дополнительных данных.

Эмоции следовало бы четко разделить на отрицательные и положительные. Отрицательными будут невыживательные по своему характеру эмоции, положительными — способствующие выживанию. Приятные и приносящие удовольствие эмоции не представляют здесь для нас значительного интереса. Считается, что все эмоции относятся к одной и той же категории, однако те эмоциональные проявления, которые наблюдаются выше зоны 1, можно оставить в стороне, поскольку в данный момент их объяснение не является необходимым для целей этой книги.

В зонах 1 и 0 эмоция приобретает большое значение для терапии. Как объяснялось выше, зоны 1 и 0 — это соответственно зоны гнева и апатии. Вверх от смерти, до границы между гневом и страхом, простирается зона 0. От этой границы и до начала скуки располагается зона 1 — гнев.

Это выглядит следующим образом: при уменьшении динамики выживания до зоны 1 сначала проявилась бы враждебность, затем, при дальнейшем подавлении в направлении смерти — гнев. При дальнейшем подавлении начала бы проявляться ярость. Следующим уровнем на пути вниз стал бы страх, затем — ужас и наконец, чуть выше смерти — апатия.

Когда динамика подавляется, клетки энергично реагируют на угрозу, можно сказать, сопротивляясь ей. Аналайзер сопротивляется вплоть до верхней границы зоны 1, но при этом он все меньше и меньше контролирует ситуацию. Ниже этой границы сопротивление оказывают клетки, сам организм, сражаясь до последней капли крови. Реактивный ум полностью управляет организмом, начиная от верхней границы зоны 1 и ниже, до самой смерти, и его власть над организмом по мере подавления динамики все увеличивается.

Эмоция, по-видимому, сложным образом связана с самой силой жизни. В том, что жизненная сила существует, не усомнился бы ни один инженер. Медики, да и люди вообще, глядя на кувшин, обычно забывают, что кувшин этот нужен только для того, чтобы хранить в нем молоко, и что важно как раз молоко. Жизненная сила — это гелий, наполняющий воздушный шар. Гелий выходит — шар падает. Когда этот вид энергии будет обнаружен и выделен в чистом виде — если это действительно лишь вид энергии — тогда медицина сможет начать двигаться вперед семимильными шагами, по сравнению с которыми все предыдущие ее достижения будут казаться бегом в мешках. Но вот только проблема в том, что у самой медицины запас гелия слишком скуден.

Неизвестно, насколько высоко по шкале выживания может подняться эта жизненная сила. Выше зоны 3 находится неизведанная область. Клир поднимается на уровень, для которого свойственна настойчивость, энергичность, рациональность и счастье. Возможно, однажды какой-нибудь клир достигнет того неопределенного состояния, о котором автор слышал в Индии — такого состояния, когда человек состоит из одной лишь души.

Насколько жизненная сила может опуститься вниз — это известно со всей определенностью. Человек умирает. Он не мыслит и не двигается. Он умирает как организм, а потом он умирает как клетки. У разных клеток разная продолжительность «жизни после смерти», и биологи отмечают, что клетки волос и ногтей продолжают жить месяцами. Таким образом, смерть представляет собой спектр: сначала умирает организм, а потом клетки, колония за колонией.

Это происходит ниже нижней границы зоны 0. Но нас интересует область между зоной 1 и нижней границей зоны 0. Можно предположить, что аналитический ум лучше всего сопротивляется подавителю и способен лучше всего позаботиться об организме, когда находится в третьей зоне. Когда подавитель давит вниз, аналайзер, находясь в нижней части зоны 3, с силой давит вверх. Так действует принцип необходимости. Уровень необходимости может при этом подняться настолько, что «выключатся» все инграммы!

Следует понимать, что аналайзер принимает во внимание подавители, с которыми он может столкнуться в будущем, и что он вовлечен в постоянные расчеты: ставит и решает будущие проблемы — это одна из функций воображения. Кроме того, следует понимать, что аналайзер занят множеством расчетов, относящихся к настоящему времени, поскольку аналитический ум постоянно имеет дело с огромным количеством факторов, составляющих подавитель, который присутствует в данный момент, и подавитель, который появится в будущем. Он, например, рассчитывает, как заключить союз с друзьями и симбионтами; и своих величайших побед достигает, привлекая те или иные подавители на свою сторону и превращая их в союзников.

На графике, отображающем спектр выживания, индивидуума можно представить находящимся на острие стрелки, обозначающей динамику выживания. Подавитель давит вниз, или будущие подавители угрожают оказать давление, а аналитический ум давит вверх, предлагая решения. Уровень выживания индивидуума определяется тем, насколько хорошо ему удается справляться с этими подавителями.

Мы сейчас говорим о клире, и пока это не будет особо оговорено, будем продолжать использовать в качестве примера именно его. Клир — это неаберрированный человек. Он рационален, поскольку приходит к наилучшим возможным решениям, основываясь на имеющихся данных и на собственной точке зрения. Он получает максимальное удовольствие для своего организма, в настоящем и будущем, и доставляет максимальное удовольствие другим по остальным динамикам. Клир не имеет инграмм, которые могли бы быть рестимулированы, что нарушило бы правильность его расчетов, внеся в них скрытую неверную информацию. Аберраций нет. Вот почему мы используем его здесь в качестве примера.

Динамика выживания в этом случае высока, она больше, чем необходимо для того, чтобы компенсировать влияние подавителя. Давайте примем это состояние в качестве точки отсчета. При этом динамика будет располагаться в зоне 3, тон 3,9. Теперь увеличим силу подавителя. Динамика отброшена до тона 3,2. Возрастает уровень необходимости. Подавитель отброшен назад. Динамика вновь в тоне 3,9. Это можно назвать возрождением энтузиазма. Человек в действительности «разозлился» — иначе говоря, он обратился к самому себе, чтобы найти силы для мышления и действия.

На уровне мысли он обращается к тому, что составляет энергию мысли. На физическом уровне, если подавление было физическим, он призывает на помощь адреналин. Использование эндокринных желез для того, чтобы вернуть свое положение по отношению к подавителю — это надлежащий способ их использования. Все и каждая функции тела находятся во власти аналитического ума (но он не обязательно постоянно следит за ними).

Теперь предположим, что подавитель обрушивается на динамику и опускает ее до 3,0. Повышается уровень необходимости. Предпринимаются действия. Все силы человека брошены против подавителя. Теперь предположим, что на помощь подавителю приходит какой-то новый фактор и делает его гораздо, гораздо сильнее. Человек все же пытается сопротивляться. Но подавитель оказывает на человека все более и более сильное давление. Запасы душевных и физических сил человека начинают истощаться (подавитель может действовать как на душевном, так и на физическом уровне). Утомляясь, человек падает по тону до 2,5. Подавитель вновь набирает силу. Человек снова пытается подняться по тону. Он задействует последние имеющиеся у него запасы энергии или запасы данных. И еще один фактор добавляется к подавителю, увеличивая его силу. Человек сваливается до 2,0.

Именно в этот момент аналайзер, потерпев неудачу, окончательно отключается. Здесь мы пересекаем верхнюю границу зоны 1. Появляется враждебность. Подавитель давит, снижая выживание самих клеток. И уровень этого выживания падает. Человек начинает испытывать гнев, мобилизуя последние силы — на клеточном, не на сознательном уровне. Подавитель вновь становится сильнее. Человек приходит в ярость. Подавитель снова усиливает давление. Человек начинает испытывать страх, тон 0,9. На помощь подавителю приходят новые факторы, и его давление опять усиливается. Человек отброшен до тона 0,6, и на этом уровне он испытывает ужас. Подавитель давит с новой силой. Человек скатывается до 0,2 — он оказывается парализован страхом.

Давайте рассмотрим это на очень простом и несколько драматичном примере, чтобы нам не пришлось рассматривать тысячи нюансов.

Клир, не имеющий охотничьего опыта, решает поохотиться на медведя. У него отличное ружье. Медведь кажется легкой добычей. Человек находится в тоне 3,9 или выше. Он чувствует себя прекрасно. Он собирается расправиться с этим медведем, потому что тот представляет угрозу для его запасов. Высокий энтузиазм приводит его к берлоге. Он ждет, и наконец видит медведя. Рядом с человеком возвышается скала, на которую он в обычной ситуации не взобрался бы. Но для того, чтобы сделать прицельный выстрел, пока медведь не исчез из виду, ему нужно влезть на скалу. Он видит, что ему угрожает опасность упустить добычу, и его тон опускается до 3,2. Необходимость заставляет его влезть на скалу. Он стреляет, но при выстреле падает со скалы. Медведь ранен. Он направляется в сторону человека. Уровень необходимости повышается. Человек поднимает ружье и снова стреляет. В момент выстрела он находится в тоне 3,0. Промах. Он снова стреляет, но промахивается; из-за промаха и из-за того, что медведь приближается, его тон снижается до 2,5. Он стреляет еще раз. Пуля попадает в медведя, но тот по-прежнему движется в направлении человека. Он вновь стреляет, но внезапно осознает, что это ружье медведя не остановит. Его тон падает до 2,0. Он начинает злиться и лихорадочно жать на курок. Пули летят куда попало. Он впадает в ярость, и эта ярость распространяется на ружье, медведя и весь белый свет; он отбрасывает ружье прочь, готовый встретить медведя, который подошел почти вплотную, голыми руками. Внезапно человек начинает испытывать страх. Он в тоне 1,2. Когда он чувствует запах медведя, его тон падает до 0,9. Он знает, что медведь его убьет. В исступлении он пытается вскарабкаться на скалу, чтобы спастись. Он в тоне 0,6 — дикий ужас. Медведь ударяет его и сбивает со скалы. Человек лежит неподвижно, дыхание почти остановилось, сердце еле бьется. Медведь снова его ударяет, человек лежит без движения. Тогда медведь решает, что человек мертв, и уходит. Потрясенный человек в конце концов приходит в себя, его тон постепенно поднимается до 2,0 — до того уровня, на котором отключился аналайзер. Он приходит в себя и встает. Его тон вновь достигает уровня 2,5: он осторожен и испуган, но на аналитическом уровне. Он находит свое ружье и собирается уходить. Он очень остро чувствует необходимость вернуть себе самоуважение, и его тон поднимается до 3,2. Он идет прочь и достигает безопасного места. Внезапно ему приходит на ум, что он может взять на время у друга карабин. Он начинает строить планы, как же ему убить этого медведя. Его энтузиазм растет. Но он действует исходя из своего опыта, совершенно независимо от инграммы, которую получил, когда потерял сознание от удара медвежьей лапы. Через три дня он убивает медведя, и его тон повышается до 4,0 на тот период времени, когда он думает об этом и рассказывает кому-то эту историю, а потом его разум переключается на новые дела.

Жизнь гораздо сложнее, чем охота на медведей. Обычно она гораздо менее драматична, но всегда наполнена ситуациями, вызывающими изменения силы подавителя. Достижение всех целей, приносящих удовольствие — убить медведя, поцеловать девушку, сидеть в первом ряду в опере, обрести друга, украсть яблоко — все это связано с переходом из одного тона в другой. И человек обычно выполняет одновременно три расчета или три тысячи расчетов, а в этих расчетах — тридцать или тридцать тысяч переменных. Слишком много неизвестных, слишком много факторов типа «не знал, что ружье заряжено» — все это может увести аналайзер с прямого курса действий и вызвать рассеянность внимания и бездействие. Можно считать, что аналайзер отключается, когда достигнут тон 2,0. Начиная с 2,5 и ниже его расчеты не очень рациональны — слишком много неизвестных, слишком много неожиданных факторов, слишком часто он обнаруживает, что расчет был неверным.

Так живет клир. Когда нашего охотника ударил медведь, он получил инграмму. После включения эта инграмма вызывала бы у него страх и приводила бы его в апатию при наличии определенных факторов — каждого из восприятий, присутствующих в инграмме: запаха той земли или веток, дыхания медведя и т.д. Но он убил медведя. Шансы на то, что эта инграмма включится, невелики. Не потому, что он убил медведя, а потому, что он, в конце концов, уже был взрослым человеком. И если он клир, он может самостоятельно вспомнить и очистить от заряда весь эпизод.

Это полный цикл эмоции. Энтузиазм и огромное удовольствие находятся на самом верху. Страх и паралич — в самом низу. Ложная смерть, если речь идет о человеке, очень близка на шкале тонов к смерти настоящей. Это эффективный механизм. Но это полная апатия.

Пока аналайзер работает, получить инграмму невозможно. Все помещается на хранение в стандартные банки. Как только на пути вниз пройден уровень 2,0, можно считать, что возникла «бессознательность» и все записанные восприятия вместе с болью или болезненными эмоциями образовали инграмму. Это не изменяет определение инграммы. При использовании хирургического анестезирующего средства аналайзер отключается на уровне 2,0. Анестетик может и дальше снижать уровень осознания. Боль может снизить его еще больше. Но снижение уровня осознания не обязательно означает снижение эмоционального уровня.

Сколько опасности или сочувствия, человек чувствует в окружении? Вот что вызывает снижение по шкале тонов. Может существовать реактивная инграмма, в которой записан тон 4,0 или 1,0 или 0,1. Следовательно, эмоция — не такая уж и однозначная штука.

На глубину снижения уровня сознания могут влиять болезненные эмоции, яды, а также другие факторы, уменьшающие осознание человеком происходящего. После этого все, что происходит, становится инграммой, а у инграмм есть своя собственная шкала тонов, простирающаяся от 4,0 до 0,1.

Можно увидеть, что тут действуют два фактора. Первый — это физическое состояние. Это то, что определяет состояние аналайзера. Кроме того, есть душевное состояние. Это то, что определяет положение на эмоциональной шкале тонов.

Но помните, что в инграммах присутствует еще один фактор — вейланс. Как только собственный аналайзер человека отключается, тело принимает оценку происходящего или эмоциональное состояние любого другого присутствующего аналайзера. Здесь старательно действует аффинити. Находясь «без сознания» в присутствии других людей, человек берет себе вейлансы каждого из них. Некоторые из этих вейлансов играют второстепенную роль. В первую очередь человек возьмет себе вейланс наиболее сочувственно настроенного персонажа инграммы, как желательного друга в будущем (или что-то в этом роде). И он возьмет главный вейланс (наивысший уровень выживания, хозяин положения, победитель), чтобы драматизировать его. Он также возьмет вейланс того, кто побеждает (его самого или других), чтобы принимать его эмоциональный тон. Если победный вейланс является в то же время сочувствующим вейлансом, то человек может использовать эту инграмму в самой полной мере.

Давайте рассмотрим такой пример: человеку удаляют зубы под наркозом с применением закиси азота (самое опасное анестезирующее средство из всех когда-либо изобретенных, поскольку в действительности это не анестезирующее, а вводящее в гипнотический транс вещество). Все, кто находятся рядом с пациентом, пребывающим в «бессознательном» состоянии, как обычно треплются о пациенте, о погоде, о популярной кинозвезде или о спорте. Дантист — человек жесткий, к медсестре относится начальственно, склонен впадать в гнев по мелочам; он также очень сочувственно относится к пациенту. Медсестра — голубоглазая блондинка с сексуальными аберрациями. Аналайзер пациента отключен; при этом пациент действительно испытывает сильную боль и получает серьезнейшую инграмму, которая способна разрушить его жизнь. (Ужасная штука — закись азота, она действительно создает сложнейшие инграммы, как может засвидетельствовать любой специалист но дианетике.) Все, что говорят пациенту или произносят рядом с ним, воспринимается буквально. Он принимает вейланс врача, поскольку это вейланс, занимающий наивысшее положение, и в то же время это сочувствующий вейланс. Однако каждая произнесенная фраза оказывает аберрирующее воздействие; каждая такая фраза будет истолкована реактивным умом — этим счастливым идиотиком — в духе Простака Симона, которому сказали быть осторожным, потому что он может наступить на пироги, и поэтому он осторожно на них наступил.

Люди могут говорить о ком-то другом, но каждый раз, когда произносится «я», «он» или «вы», это слово записывается в инграмме и пациент будет относить его к другим и к себе в самом буквальном смысле. «Он ничего не вспомнит», — говорит врач. Что ж, когда инграмма включится, память пациента будет в большей или меньшей степени закупорена. «Он этого не видит и не чувствует» — это означает закупорку зрения, осязания и ощущения боли. Если у пациента от сильной боли в тот момент слезились глаза (хотя он полностью «отключился»), его зрение действительно может испортиться из-за этого происшествия, то же самое случится и с видео- риколом.

После операции пациента оставляют на попечение блондинки-медсестры, чтобы он отоспался после наркоза и пришел в себя. Эта женщина — аберрированная из аберрированных. Она знает, что пациенты ведут себя странно, когда они еще «без сознания», поэтому вытягивает из него информацию о его жизни. И она знает, что они находятся в гипнотическом состоянии (да, конечно же, она знает), поэтому она делает ему несколько гипнотических внушений. Просто для развлечения. Она говорит, что она будет ему нравиться. Что она будет хорошо к нему относиться. И что сейчас она пока останется здесь.

Таким образом, у бедного пациента, которому удалили два зуба мудрости, теперь имеется драматизация гнева-сочувствия со всеми необходимыми компонентами. Общий тон, который он выбирает для себя — это тот тон, который врач демонстрировал по отношению к другим людям в кабинете. Врач сердился на медсестру. Пациент, с его совершенно перепутанными риколами, через несколько лет встречает женщину, похожую на эту медсестру. Медсестра создала у него компульсию по отношению к самой себе. Реактивный ум, этот маленький идиот, видит в этой женщине — абсолютно другой личности — достаточно сходства с медсестрой, чтобы отождествить их. Так что наш пациент разводится со своей женой и женится на этой псевдомедсестре. Только вот теперь, когда он на ней женился, «зубная» инграмма включается на полную катушку. У него появляется заболевание: два коренных зуба рядом с удаленными зубами мудрости начинают сильно разрушаться и гнить (прекращение кровообращения, боль в этом месте, которую, однако, человек не может почувствовать, поскольку рикол боли перекрыт). Его память становится никуда не годной. Его риколы ухудшаются. У него начинаются проблемы с глазами и странный конъюнктивит. Кроме того (поскольку дантист время от времени опирался на его грудь и живот острым локтем), он испытывает боли в груди и животе. Закись азота повредила его легким, и эта боль также находится в хронической рестимуляции. Но что самое ужасное — он верит, что псевдомедсестра позаботится о нем, и поэтому он до некоторой степени перестает заботиться о самом себе; его энергия рассеивается. На аналитическом уровне он знает, что все это неправильно и что он уже не является самим собой. Ведь теперь он зафиксирован в вейлансе врача, который сердился на медсестру, и поэтому он бьет псевдомедсестру, поскольку чувствует, что все зло от нее. Девушка, на которой он женился, не медсестра и никогда ею не была; у нее просто похожий голос, и она блондинка. У нее есть собственные инграммы, и она реагирует в соответствии с ними. Она пытается покончить с собой.

Затем, поскольку это лишь одна инграмма из многих, однажды наш пациент попадает в психиатрическую клинику. А там врачи решают: все, что ему нужно — это несколько хорошеньких электрошоков, чтобы разнести его мозг на куски, а если это не подействует, то нужно будет всунуть шильце в каждый глаз во время и после электрошока и провернуть это шильце так, чтобы оно описало широкую дугу и разорвало аналитический ум на части. Его жена соглашается. Наш пациент не может себя защитить — он ведь сумасшедший, а у сумасшедших, знаете ли, прав нет.

Однако на этот раз подмога пришла в виде дианетики, благодаря которой пациент и его жена стали клирами, и поныне живут счастливо. Это подлинная инграмма и подлинная история. Это инграмма сочувствия — «содействующая выживанию», если рассматривать ее на идиотском уровне реактивного ума.

Этот пример был приведен, чтобы продемонстрировать разнообразие эмоций в одной инграмме. Физически человек находится без сознания и испытывает мучение. В том, что касается его душевного состояния, он приобретает ряд эмоциональных тонов, как бы «заражаясь» ими от других. Настоящий эмоциональный тон пациента, его собственный, забит в апатию; поэтому он больше не может «быть самим собой».

Следует заметить между прочим, что при любой операции и при любой травме необходимо соблюдать полнейшую, абсолютную, могильную тишину. Среди того, что может быть сказано пациенту или передано ему в качестве какого-либо восприятия в любой момент «бессознательности», нет ничего, что пошло бы ему па пользу. Ничего! В свете этих исследований и научных открытий (которые может в очень короткий срок подтвердить любая другая лаборатория или группа людей) становится ясно, что разговоры или другие звуки рядом с человеком, находящимся «без сознания», должны влечь за собой уголовное наказание, поскольку для любого, кому известны приведенные выше факты, такое действие означает сознательную попытку уничтожить интеллект и разумность человека. Если пациенту говорить комплименты, когда он находится под гипнозом или же при травме либо операции, образуется маник, который вызовет у пациента временную эйфорию и в конце концов затянет его в депрессивную стадию данного цикла.*Автор хорошо осознает, что многие врачи, используя наркосинтез время от времени случайно попадали в периоды «бессознательности». И тогда они сразу считали, что эти области являются двусмысленными, то есть, что пациент, возможно, не был без сознания. В дианетических исследованиях пациентов приводили в состояние «бессознательности», которое удовлетворяло двух докторов, настроенных скептически (с тех пор они больше не настроены так), и они выдавали данные, о которых дианетический специалист ничего не знал. Вместе со всеми данными тестирования, такими как ворчание докторов (когда они трогали их, чтобы убедиться по давлению крови, дыханию и т.д., что пациент не может быть в более «бессознательном» состоянии, кроме как мертвым), данные были полностью восстановлены в каждом случае и для каждого состояния «бессознательности». Два пациента за это время были серьезно аберрированы беззаботными комментариями врачей, делающих анестезию и проверяющих состояние. Это замечание добавлено, чтобы предостеречь от попыток проведения таких экспериментов в будущем. Это то, из чего сделано безумие. Будьте внимательны, когда вы перемещаете пациентов.

Золотое правило можно было бы перефразировать следующим образом: «Если любишь ближнего своего, держи рот на замке, когда он без сознания».

Таким образом, можно видеть, что эмоция существует в двух плоскостях — эмоция самого человека и эмоция другого вейланса. Эмоция может передаваться другому человеку на том уровне, на котором происходит мышление тождествами. Проявление ярости в тот момент, когда человек находится «без сознания», дает ему инграмму в тоне 1, которая будет содержать ярость. Проявление апатии поблизости от человека «без сознания» дает инграмму в тоне 0. Проявление счастья в то время, когда человек получает инграмму, не очень сильно аберрирует, но приводит к образованию инграммы в тоне 4. И так далее. Иными словами, эмоции тех, кто находится рядом с человеком «без сознания», передаются этому человеку как часть содержимого инграммы. Таким образом можно передать любое настроение.

Драматизируя инграмму, аберрированный человек всегда принимает победный вейланс, и этот вейланс, конечно же, не его собственный. Если в инграмме помимо пострадавшего присутствует только один человек и его речь проникнута апатией, то тоном инграммы будет апатия. Когда инграмма апатии рестимулирована, человек, если только он не хочет испытывать жестокую боль, находится в апатии, а это наиболее опасный для человека тон, поскольку он ближе всех к смерти. Когда человеку «без сознания» передается эмоция ярости, он получает инграмму ярости, которую может впоследствии драматизировать. Она наиболее разрушительна для общества. Просто враждебный тон рядом с человеком «без сознания» приводит к тому, что тот получает враждебную инграмму (скрытая враждебность). Если в инграмме присутствуют два человека, находящихся на разных эмоциональных уровнях, то человек «без сознания» получает инграмму, содержащую два вейланса помимо его собственного. В этом случае человек в первую очередь будет драматизировать победный вейланс и его настроение, а если его вынудить покинуть этот вейланс, то будет драматизировать второй вейланс с его настроением. Если он будет вынужден покинуть и этот вейланс, а инграмма находится в хронической рестимуляции, то он сойдет с ума.

Ничто из сказанного здесь не следует истолковывать так, будто человек использует или драматизирует только инграммы сочувствия. Это очень далеко от истины. Инграмма сочувствия дает ему хроническую психосоматическую болезнь. А драматизировать он может любую имеющуюся у него инграмму, когда она рестимулирована.

Таким образом, эмоция представляет собой то, что передается человеку, а также его собственное состояние. Что касается оценки ситуации на клеточном уровне, тут организм полагается на любой другой присутствующий аналайзер, даже если тот чрезвычайно враждебен к нему. Если такой оценки нет, то человек принимает тон, в котором он сам находился в тот момент.

Существует и другой аспект, связанный с эмоцией, который представляет огромный интерес для того, кто проводит терапию, поскольку это первое, с чем он столкнется в начале работы с человеком. Мы не собираемся начинать здесь обсуждение терапии, а только хотим описать тот аспект эмоции, который необходимо знать.

Огромная потеря или другое быстрое и сильное воздействие подавителя «запирает» эмоции в инграмме. Потеря сама по себе может быть шоком, снижающим аналитические способности. И индивидуум получает инграмму. Если это потеря симпатизирующей ему личности, от которой индивидуум зависел, то ему кажется, что сама смерть подкрадывается к нему. Когда происходит такое воздействие подавителя, это подобно тому, как если бы внутри инграммы сжали мощную стальную пружину. Когда ее освобождают, она распрямляется и возникает невероятный поток эмоций (если эта разрядка в самом деле представляет собой эмоции, хотя вряд ли мы найдем для нее какое-нибудь другое название).

По-видимому, в таких моментах «запирается» жизненная сила. Человек может обладать неимоверным объемом жизненной силы, но какая-то ее часть оказывается подавленной, попав в инграмму потери. После этого кажется, что человек уже не обладает таким объемом живой энергии, как раньше. Это может быть вовсе не эмоция, а сама жизненная сила. Таким образом, ниже уровня разума, как в капсуле, находится огромное количество печали или отчаяния. Чем больше существует заряда, заключенного в такие капсулы, тем менее свободно человек проявляет эмоции. Это, возможно, происходит потому, что человек в результате подавления опускается настолько низко, что уже не может быстро подняться. Кажется, что ничто никогда не поднимет человека на уровень, близкий к прежнему.

Великолепие и краски детства пропадают с годами. Но вот что странно: этот блеск, красота и восприимчивость к жизни не исчезают. Они заключаются в капсулы. Одним из самых замечательных переживаний, которые испытывает в процессе терапии человек, становящийся клиром, является то, что он восстанавливает способность ценить красоту мира.

Люди, выйдя из детского возраста и идя по жизни, переживают потерю за потерей, и каждая потеря отнимает у них еще некоторое количество той самой величины Q, которая, быть может, действительно является самой жизненной силой. Эта сила, находясь в связанном состоянии внутри людей, недоступна им, и на самом деле действует против них самих.

Одно это капсулирование эмоций может, к примеру, разделить на несколько «отсеков» разум многовейлансного человека или человека, неспособного получать видеои аудио- риколы событий своего прошлого. Аналитический ум, под воздействием реактивного банка, с каждой потерей делится на «отсеки» и расчленяется, пока в конце концов, никакой свободный поток уже не может существовать. Тогда человек умирает.

Таким образом, можно сказать, что эмоция — или то, что называют эмоцией — на самом деле состоит из двух частей. Во-первых, есть эндокринная система, которая под управлением аналитического (в двух верхних зонах) или реактивного (в двух нижних зонах) ума порождает эмоциональные реакции в виде страха, энтузиазма, апатии и т.д.; во-вторых, повидимому, существует сама жизненная сила, которая делится на отсеки инграммами и понемногу запечатывается в реактивном банке.

Возможно, можно было бы создать терапию, которая высвобождала бы лишь эти разнообразные заряды жизненной силы, позволяя тем самым человеку достичь состояния клир. К сожалению, на сегодняшний день такой терапии нет.

В эмоции странно то, что она очень часто базируется на словесном содержимом инграмм. Если в инграмме говорится: «Я боюсь», — аберрированный человек боится. Если в инграмме говорится: «Я спокоен», — то аберрированный человек должен оставаться «спокойным», даже если все остальное содержимое инграммы заставляет его трястись как в лихорадке.

Если рассматривать эмоции с точки зрения эндокринного баланса и жизненной силы, проблема осложняется еще и тем, что физическая боль в инграмме часто ошибочно принимается за определенную эмоцию, упомянутую в этой инграмме. Например, в инграмме может говориться (словесное содержимое), что человек «сексуально возбужден»; в качестве болевого содержимого может присутствовать боль в ногах, а в качестве настоящего эмоционального содержимого (эмоция того вейланса, который говорит: «Я сексуально возбужден») — гнев. Эта инграмма — непростая штука для драматизирующего ее человека. Когда он «сексуально возбужден» (он представляет, что означает само это выражение в языке), он также чувствует гнев и ощущает боль в ногах. Все это на самом деле очень забавно, и в ходе практического применения дианетики породило множество шуток; все они начинаются фразой: «Знаете, я чувствую себя так же, как все».

Обнаружив, что люди оценивают эмоции, убеждения, интеллект и соматики остальных людей с точки зрения своих собственных инграммных реакций, те, кто занимается дианетикой, получают большое удовольствие, открывая для себя новые представления об «эмоции». «Вы ведь знаете, как чувствуют себя люди, когда они счастливы: у них уши горят».

«Я чувствую себя так же, как и любой человек, когда счастлив: у меня побаливают ноги и глаза». «Конечно же, я знаю, как люди себя чувствуют, когда они счастливы: по всему телу будто тыкают булавками». «Я не понимаю, как это можно быть таким страстным, ведь от этого так болит нос». «Конечно же, я знаю, как чувствуют себя люди, когда они возбуждены — им хочется в туалет».

Вероятно, у каждого человека на Земле есть собственное определение для каждого эмоционального состояния, сформулированное на языке инграммной команды. Инграммная команда, соматики и восприятия вместе составляют то, что люди называют «эмоциональным состоянием».

Значит, в действительности формулируя эту проблему, следует взять за основу эмоции клира, который способен действовать без инграммных приказов из реактивного ума. Если ее сформулировать так, то она разбивается на две части: эндокринная система и переменный уровень свободной жизненной силы, способной противостоять подавителю.

Следует добавить, что смех, строго говоря — это не эмоция, а средство облегчения эмоций. Если судить по итальянским народным сказкам, в древние времена люди были убеждены в том, что смех имеет терапевтическую ценность. Единственное душевное заболевание, о котором говорится в этих сказках — меланхолия, а единственное средство против него — смех. В дианетике мы очень часто имеем дело со смехом. В процессе терапии реакция пациентов варьируется от легких смешков до шумного веселья. Можно ожидать, что любая инграмма, которая в самом деле разряжается, сначала будет начинаться где-то между слезами и скукой, а закончится смехом. Чем ближе тон инграммы к слезам при первом контакте, тем с большей уверенностью можно сказать, что когда инграмма будет разряжена, раздастся смех.

В ходе терапии преклиры часто достигают такого этапа, когда все их прошлое вызывает у них безудержное веселье. Это не означает, что человек стал клиром, но это означает, что значительная часть «закапсулированного» заряда была выпущена. Один преклир смеялся почти безостановочно на протяжении двух дней. Этот смех — не то же самое, что гебефрения, ведь преклир действительно испытывает большое облегчение, когда понимает, что его прошлые страхи были лишь тенями и что они отнюдь не являются чем-то непознаваемым.

Смех играет в терапии вполне определенную роль. Довольно забавно наблюдать, как преклир, которого мучила инграмма с огромным эмоциональным зарядом, внезапно избавляется от нее, поскольку даже самая ужасная ситуация, после того как с ней разобрались в терапии, становится — во всех своих аспектах — предметом бурного веселья. Смех стихает по мере того, как преклир теряет интерес к ситуации, и можно сказать, что он достигает в отношении нее «тона 3».

Смех — это, несомненно, средство разрядки болезненных эмоций.

[Полная шкала тонов приведена в книге Л. Рона Хаббарда «Наука выживания» вместе с описанием того, как ее можно использовать для предсказания поведение людей и при проведении дианетической терапии.]

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПРЕНАТАЛЬНЫЙ ОПЫТ И РОЖДЕНИЕ

Менее ста лет назад старые женщины уже мудро толковали о «пренатальном воздействии» и о том, каким образом мать наделяет своего ребенка теми или иными чертами. Многие из интуитивных идей такого рода в действительности основаны на наблюдениях. Можно заметить, что ребенок, рожденный вне брака, часто бывает неудачником (в обществе, где на рождение таких детей смотрят неодобрительно). Подобные убеждения были в ходу на протяжении многих тысячелетий. Само по себе это не является основанием для того, чтобы считать их истинными, но очень хорошо подходит в качестве начала главы о пренатальном опыте и рождении.

Если бы дианетика в своей работе опиралась на невразумительные теории, подобные старушечьим домыслам или идеям тех мистиков, которые верили, что «детские фантазии» способны аберрировать ребенка, то она не была бы наукой о разуме. Но к открытию роли, которую пренатальный опыт и рождение играют в возникновении аберраций и психосоматических заболеваний, привела вовсе не туманная теория.

После того как были выдвинуты основные теоретические положения дианетики, были изучены многие школы психического лечения — от школы Асклепия до современного гипноза. Было собрано множество данных, проведено множество экспериментов. К тому времени, когда на основе теории мы начали предсказывать существование новых, не наблюдавшихся ранее явлений, уже были сформулированы основные положения, касающиеся инграмм, и было обнаружено, что в период «бессознательности» действительно записывается информация.

В последние годы практиковался так называемый «наркосинтез». В действительности он представлял собой ответвление гипноанализа и глубокого анализа. Его применение не делало людей клирами и в большинстве случаев даже не приносило облегчения. Однако, как было обнаружено, наркосинтез сам по себе порождал аберрации. Если то, что аберрирует, подвергнуть научному исследованию, то в результате можно получить что-то, что устраняет аберрации. Наркосинтез был подвергнут такому исследованию. Было обследовано несколько пациентов, при работе с которыми применялся наркосинтез. Состояние некоторых улучшилось после применения наркосинтеза, другим же стало гораздо хуже.

При исследовании гипноанализа было открыто, что эту методику можно видоизменить таким образом, чтобы с ее помощью действительно удалять аберрирующий заряд, содержащийся в локах. При лечении шизофреников с помощью наркосинтеза было обнаружено, что локи (периоды душевного страдания, не содержащие физической боли или «бессознательности») иногда разряжаются, а иногда нет.

Наркосинтез — это сложное название очень древнего метода, довольно хорошо известного в Греции и Индии. Это наркотический гипноз. И обычно его либо используют либо те, кто не владеют гипнозом, либо его применяют к тем пациентам, которые обычному гипнозу не поддаются. Пациента просят считать в обратном порядке, в то время как ему внутривенно вводят пентотал натрия. Вскоре он перестает считать, и в этот момент введение препарата также прекращают. Пациент теперь находится в состоянии «глубокого сна». То, что это не сон, похоже, было упущено как теми, кто практикует наркосинтез, так и гипнотизерами. В действительности этот препарат угнетает сознание индивидуума, так что появляется возможность установить непосредственный контакт с теми единицами внимания, которые остаются за завесой реактивного банка. Эти единицы внимания примыкают непосредственно к стандартным банкам. Обходные контуры (демонские контуры), которые располагаются между этими банками и «Я», сами при этом оказываются обойденными. Иными словами, становится доступной неаберрированная область аналитического ума. Она не обладает ни большой силой, ни высоким интеллектом, но у нее есть то преимущество, что она примыкает непосредственно к стандартным банкам. Это исходная личность. Цели, стремления и настойчивость этих немногочисленных единиц внимания по всем своим признакам такие же, какие были бы у аналитического ума в целом, если бы человек был клиром. Это очень покладистая, склонная к сотрудничеству группа единиц внимания, и она очень полезна, поскольку у исходной личности есть все риколы: соник (аудио), осязательный, обонятельный, болевой и т.д. Она может добраться до всего, что есть в банках, то есть до всего, что человек воспринимал или думал в течение жизни, минута за минутой. Эти качества исходной личности были очень скудно описаны в работах по гипнозу, и вряд ли даже было широко известно, что соник является частью системы риколов, обнаруживаемых при глубоком гипнозе или при наркотическом гипнозе, называемом «наркосинтезом».

Изучение исходной личности многовейлансного пациента, у которого была плохая память, плохие риколы и скудное воображение, выявило, что ИЛ (единицы внимания, называемые исходной личностью) обладает большей способностью выбирать нужные данные, чем АЛ (аберрированная личность, то есть человек в бодрствующем состоянии). Кроме того, было открыто, что АЛ обычно обладает большей способностью к возвращению, чем ИЛ, с точки зрения «расстояния во времени», но оказавшись в самом раннем моменте, АЛ не в состоянии получить риколы. Но если АЛ однажды уже возвратилась в прошлое и установила слабый контакт с инцидентом, то применение к пациенту, находящемуся в настоящем времени (больше не возвращенному), наркотического или обычного гипноза позволит ИЛ возвратиться в этот инцидент. С помощью наркотического гипноза редко удавалось возвратить пациента в очень ранний период жизни. Но, используя силу АЛ для возвращения, а затем ИЛ для рикола, можно достичь некоторых очень ранних инцидентов. Этот прием был придуман, чтобы преодолеть некоторые препятствия на пути к получению предсказуемых результатов при использовании наркотического гипноза.

Затем был открыт еще один фактор. Всем тем пациентам, которых лечили с помощью наркосинтеза, становилось хуже всякий раз, когда при работе с ними затрагивали период «бессознательности», но оставляли его без дальнейшего внимания (потому что «все знают», что человек «без сознания» ничего не записывает). Когда такой период «бессознательности» затрагивали в процессе наркотического гипноза (т.е. наркосинтеза), пациенту обычно становилось хуже. Дианетические исследования затрагивали эти периоды много глубже, чем специалисты, практиковавшие обычные методы, и в результате удалось проникнуть в некоторые периоды «бессознательности» поздней части жизни и, ценой больших усилий, раскрыть их содержание.

Так вот, всякий наркотический гипноз, называется он наркосинтезом или визитом бога Асклепия — это, тем не менее, гипноз. Все, что сказано загипнотизированному человеку, остается у него как гипнотическое внушение, а гипнотические внушения — это просто инграммы с несколько более легким воздействием и меньшей продолжительностью. Если при этом используется наркотик, дело осложняется тем, что гипнотические препараты — это, на самом деле, яды. В этом случае наряду с внушением тело приобретает постоянную (по крайней мере, так было до появления дианетики) соматику. Наркотический гипноз неизменно ведет к возникновению инграммы. Все, что гипнотизер говорит человеку, находящемуся под воздействием наркотиков, до некоторой степени приобретает характер инграммы. Когда в ходе дианетических исследований наркотического гипноза из разума пациентов извлекали легкомысленную болтовню гипнотизеров, сначала предположили, что причиной некоторых неудач было именно то легкомыслие, с каким они произносили столько аберрирующих фраз. Но оказалось, что это не совсем так. Затем было открыто, что когда с помощью наркотического гипноза достигали периодов «бессознательности», эти периоды не разряжались даже после того, как пациент пересказывал их много раз. Это отнесли на счет того, что гипноз был наркотическим.

Затем для достижения поздних периодов «бессознательности» был использован обычный гипноз, но они по-прежнему не разряжались. Поэтому посчитали, что можно без риска продолжать использовать наркотики на пациентах, не поддающихся гипнозу. И тогда стал применяться прием с чередованием АЛ — ИЛ.

Было установлено, что при помощи наркотического гипноза (там, где это необходимо) и обычного гипноза (там, где это возможно) можно добиться, чтобы «шизофреник» (многовейлансный аберрированный человек) достиг очень ранних периодов жизни, причем в каждом случае. Кроме того, было обнаружено, что ранний период «бессознательности» часто можно разрядить. Эксперименты привели к появлению научной аксиомы: чем более ранним является период «бессознательности», тем больше вероятность того, что он разрядится. Это одна из основополагающих аксиом дианетической терапии.

Проводилась работа с пациентами, страдавшими маниакально-депрессивным психозом, у которых был соник- рикол (с большинством из них — при помощи обычного гипноза), и было обнаружено, что в этом случае данное правило также выполняется. Но наиболее впечатляющим это было при работе с многовейлансной личностью: если инграмма не разряжалась, то после пробуждения пациента она воздействовала на его аналитический ум и вызывала ту или иную вариацию его психоза, а кроме того, приносила с собой психосоматические заболевания.

Благодаря этому стало понятно, почему многовейлансным людям при использовании наркосинтеза становилось хуже всякий раз после того, как гипнотизер затрагивал поздний период «бессознательности» (но, конечно, не работал с ним). Теперь возникла проблема: как применить эту аксиому? Было выдвинуто предположение, что возможно, ранняя инграмма каким-то образом подавляет более поздние инграммы. С учетом других данных и предположений это было вполне разумно. Чем в более ранний период жизни многовейлансного человека проникал гипнотизер, тем меньше была вероятность того, что пациент окажется искусственно рестимулированным. Часто инграмма, полученная в возрасте двухтрех лет, полностью разряжалась, и это приносило пациенту огромное облегчение.

Проблема, рассматриваемая в рамках этого исследования, очень сильно отличалась от проблемы, стоявшей перед теми, кто, не зная о реактивном уме и «бессознательности», пытался отыскать причины аберраций пациента среди каких-то случаев повседневной жизни и рациональных расчетов.

Когда инграмма затронута, она очень сильно сопротивляется, особенно если она получена в возрасте старше двух лет. Кроме того, весь реактивный банк скрыт глубоко под туманом «бессознательности», а дополнительную защиту ему обеспечивает механизм аналитического ума, удерживающий аналайзер от контакта с болью и болезненными эмоциями. Реактивный банк защищал себя на всем протяжении исследований, но было очевидно, что в нем-то все и дело. Проблема заключалась в том, как избавиться от него, если это вообще возможно.

Причинив нескольким многовейлансным пациентам очень сильные неудобства, мы достигли нового уровня необходимости — с проблемой нужно было что-то делать. Но у нас был луч надежды — аксиома, о которой говорилось выше. Требовалось построить мост между безумием и разумностью, а в этой аксиоме заключались, по меньшей мере, наброски плана. Чем к более раннему периоду жизни относились моменты боли и затуманенного сознания, тем более легкими, как казалось, были эти инграммы.

Затем однажды многовейлансный пациент под воздействием наркотиков вернулся к моменту своего рождения. Оказавшись в этом моменте, он испытывал боль — а при использовании той неотшлифованной методики это было довольно болезненно, ведь дианетика тогда еще не превратилась в хорошо смазанный механизм, — он продирался через «бессознательность» этого периода, сражался с врачом, пытавшимся закапать ему какие-то капли в глаза, и вообще был очень недоволен всем происходившим. АЛ была отправлена в прошлое первой, а после этого, под воздействием наркотиков, ИЛ установила контакт с этим случаем.

Это, как представляется, был знаменательный день для дианетики. После двадцати прохождений через свое рождение пациент почувствовал, что ушли все соматики, «бессознательность» и аберрирующее содержимое. До этого у него была астма. По-видимому, эту астму вызвал тот энтузиазм, с которым врач схватил пациента со стола, когда тот пытался сделать свой первый вдох. У пациента был конъюнктивит. Причиной этого были те самые глазные капли. У пациента был синусит. Он возник из-за тампонов, которые засунула ему в нос миловидная медсестра.

Это было радостным событием, поскольку пациент стал просто другим человеком. Исчезло основное психотическое проявление: он считал, что им «помыкают». Субъективная реальность инцидента была очень высока. Объективная реальность не имела значения, но поскольку мать этого пациента находилась поблизости, объективная реальность была установлена просто при проведении ей терапии и возвращения ее к моменту его рождения. Мать и сын не обменивались информацией об этом инциденте во всех подробностях. Запись последовательности событий, полученная от матери, совпадала с последовательностью, изложенной самим пациентом — каждое имя, каждая деталь, каждое слово. Даже если бы они говорили об этом между собой (не используя дианетическую терапию), вероятность такого точного воспроизведения была бы равна нулю. Кроме того, во время родов мать была «без сознания», и она всегда считала, что все происходило совсем иначе. Данные, полученные при возвращении, опровергли то описание родов, которое она дала в бодрствующем состоянии: оно было так же далеко от истины, как детские сказки.

Чтобы убедиться в том, что это не было какой-то аномалией (поскольку очень плох тот исследователь, который основывает свои заключения на одном эксперименте), мы возвратили к моменту рождения двух пациентов, страдавших маниакально-депрессивным психозом, и им обоим удалось вновь пережить этот инцидент. Но одна из этих инграмм рождения не разряжалась!

Выдвинутая ранее аксиома вновь была призвана на помощь. Если бы можно было найти самую раннюю инграмму, то все остальные поочередно разрядились бы. Именно на это и была надежда.

Тот пациент, инграмма рождения которого не разряжалась, был возвращен в период до рождения в попытке найти более раннюю инграмму.

Теории, описывавшие лишь структуру человеческого организма, которые были так милы сердцу ученых на протяжении столетий, оказались полностью несостоятельными уже к тому моменту, когда удалось проникнуть сквозь туман «бессознательности» и боль и открыть инграмму как источник аберрации. Эксперименты подтвердили открытие: все данные, получаемые во сне, наяву и в «бессознательном» состоянии, начиная с момента зачатия всегда записываются где-то в разуме или в теле. Утверждение насчет миелиновой оболочки было отброшено, поскольку эта идея уже была к тому времени опровергнута лабораторными исследованиями, в том числе тем обстоятельством, что был установлен контакт с моментом рождения. Теория, согласно которой никакие записи в разуме невозможны, пока на нервах не сформируется миелиновая оболочка, просто основана на предположении; эта теория никогда не была объектом научных исследований, и она держится лишь на мнении Авторитетов. Наука же, которая опирается исключительно на Авторитеты — это лишь вздох в вихре истины, и следовательно, она вообще не является наукой. Утверждение о том, что младенцы не могут записывать информацию, пока не образуется миелиновая оболочка, на поверку оказывается не более состоятельным, чем утверждение, что зависть к пенису является причиной женского гомосексуализма. Обе эти теории неприменимы на практике. Ведь тело младенца, в конце концов, образуют клетки, а многочисленные исследования сейчас свидетельствуют о том, что инграммы записываются клетками, а не органами.

Таким образом, ничто не препятствовало тому, чтобы поискать в периоде до рождения то, что в дианетике стали затем называть основной основных (первая инграмма на первой цепи инграмм). И инграмма, более ранняя, чем рождение, была найдена.

После этого было открыто, что зародыш в утробе записывает много информации не инграммного характера. Некоторое время считалось, что он производит записи за счет «обостренного слуха», когда он обостряется при возникновении опасности, особенно во время «бессознательности». Но в ходе первых исследований обнаружилось, что с пренатальными инграммами легче всего установить контакт, когда в них содержится много боли. Существуют все свидетельства в пользу того, что боль записывают клетки, а не индивидуум. И что реактивный инграммный банк состоит исключительно из клеток.

Обращение к природе, а не к авторитетам — вот на чем построена современная наука. До тех пор, пока Гален оставался Авторитетом в сфере изучения крови, никто, кроме «ненормальных» вроде Леонардо да Винчи, Шекспира и Уильяма Гарвея, даже и не думал проводить эксперименты, чтобы установить, как же на самом деле движется кровь! До тех пор, пока Аристотель оставался всеобщим Авторитетом, царило средневековье. К прогрессу ведут вопросы, задаваемые природе свободным разумом, а не цитаты и мысли минувших лет. Обращение к прецедентам равносильно утверждению, что вчерашние учителя знали больше нынешних. Это утверждение меркнет в свете той истины, что знание складывается из опыта прошлого, и сегодня у нас этого опыта, несомненно, больше, чем у самого сведущего учителя вчерашних дней.

Поскольку дианетика основывалась на теории, рассматривающей клетку как элементарный строительный блок, тот факт, что запись инграмм производится клетками, не вызвал большого удивления. Инграмма — это не воспоминание, это клеточная запись, глубоко отпечатанная в самой структуре тела.

К тому времени уже были проведены некоторые экспериментальные исследования того, какой опыт могут накопить сами клетки. Было обнаружено, что одноклеточный организм не только делит между потомством свою протоплазму, но и передает ему весь свой опыт, подобно тому, как с эталонного диска делают копии. В этом заключается особенность одноклеточных организмов: они выживают как носители определенных характерных черт. Каждый из них является одновременно и своим прародителем.

Клетка А делится, давая начало первому поколению, и это поколение также является клеткой А; второе деление приводит к появлению второго поколения, которое по-прежнему является клеткой А. Одноклеточный организм просто делится, не нуждаясь в таких трудоемких процессах, предшествующих размножению, как построение тела, рождение и рост. И можно предположить, что все, чему он научился, заложено в новом поколении. Клетка А умирает, но после смены нескольких поколений последнее поколение по-прежнему является клеткой А. Вера человека в то, что он будет жить в своем потомстве, происходит, быть может, от этой тождественности клеток при размножении. Еще одну интересную возможность для исследования открывает тот факт, что у зародыша уже на начальной стадии развития есть нейроны, а нейроны сами не делятся — в этом отношении они подобны организмам (и, возможно, их строительным блоком является вирус).

Дианетика, будучи учением о функции и наукой о разуме, не нуждается, однако, в каких бы то ни было предположениях относительно структуры. Единственным критерием является то, можно ли получить результаты, используя какое-либо данное, или нет. Если да и факт можно использовать, то это научный факт. И существование пренатальных инграмм — это научный факт. Этот факт неизменно подтверждается экспериментами и соответствует объективной реальности. А что до субъективной реальности, только признание существования пренатальных инграмм фактом, который можно использовать в работе, делает возможным достижение состояния клир.

По окончании работы с группой из 270 человек, из которых все либо стали клирами, либо, как минимум, улучшили свое состояние, были взяты еще пять человек — для окончательного разрешения спора. При проведении терапии этим пяти не позволялось устанавливать контакт с чем-либо, что происходило до рождения. При работе с ними применяли все, что могли предложить дианетика, гипноз и другие виды терапии, но клиром никто из них не стал. Это исключило такие вещи, как «личность специалиста, проводящего терапию», «внушение» и «вера», из числа факторов, которые могли бы влиять на дианетическую терапию. Этим пятерым не давали никакой информации о пренатальных инграммах. Каждый из них порывался попасть туда, но их сдерживали и не говорили, что существуют инграммы в таком раннем периоде. У этих пациентов наблюдалось облегчение ряда психосоматических заболеваний, но только облегчение — полного выздоровления не было. Все это оказало довольно слабое воздействие на их аберрации. Эти люди были крайне разочарованы, поскольку каждый из них что-то слышал о «чудесах, которые может творить дианетика». До проведения терапии этим пяти пациентам проводилась работа с 270 людьми, и в каждом случае был установлен контакт с пренатальными инграммами. И 270 человек либо стали клирами, либо, по крайней мере, улучшили свое общее состояние (в зависимости от решения специалиста по дианетике с учетом фактора времени). Если бы с каждым из тех, чье состояние улучшилось, поработали в среднем еще часов по 100 или около того, их всех можно было бы сделать клирами. Короче говоря, когда при работе с выбранными наугад людьми (а также отобранными специально таким образом, чтобы в группу для клирования попали по меньшей мере два человека с каждой разновидностью невроза или психоза) принимались в расчет пренатальные инграммы и инграмма рождения, каждый раз достигались хорошие результаты. Но когда эти факторы не принимались в расчет, результаты были примерно такими же, как и те, которых достигали представители самых успешных школ прошлого, а этого абсолютно не достаточно для науки о разуме.

Дианетика была вынуждена иметь дело с пренатальными инграммами и инграммами рождения как с реальными фактами. То, что школы прошлого проходили мимо этих инграмм, и то, что их попытки проникнуть в пренатальную область заканчивались неудачей, не означает, что пренатальные инциденты нельзя найти, и уж тем более это не означает, что школы прошлого установили высокую важность для пренатального опыта, если вообще его учитывали. Проблема здесь была несколько сложнее. Трудность состояла в том, чтобы найти реактивный банк, закупоренный «бессознательностью», в которую никто никогда прежде не проникал с полным пониманием того, с чем же он тут имеет дело. Обнаружение этого реактивного банка привело к обнаружению пренатальных инграмм, которые весьма отличаются от «пренатальной памяти».

После того как было обследовано несколько человек и в каждом случае была установлена субъективная и объективная реальность, мы были вынуждены признать тот факт, что клетки плода производят запись, поскольку, не признав этого, мы не могли бы получать клиров. Еще несколько человек, еще немного опыта — и выяснилось, что записывают информацию и клетки эмбриона. И внезапно было обнаружено, что запись начинается в клетках зиготы — иначе говоря, с момента зачатия. Тот факт, что тело вспоминает зачатие, которое представляет собой акт, имеющий высокую выживательную ценность, мало связан с инграммами. Большинство пациентов, с которыми работали до настоящего момента, рано или поздно с изумлением обнаруживали моменты, когда плыли по какому-то каналу или ждали соединения с чем-то. Запись существует. И бесполезно спорить с преклиром, доказывая ему, что он не может вспомнить себя сперматозоидом, независимо от того, идет ли речь об инграмме или нет. Об этом следовало упомянуть, потому что с этим столкнется каждый, кто занимается дианетикой.

Любому, кто утверждает, что существует стремление «вернуться в утробу матери», следовало бы изучить жизнь в утробе повнимательнее. Даже не слишком хороший ученый попытался бы, по меньшей мере, установить, может ли кто-нибудь вспомнить этот период, прежде чем утверждать, что память о нем существует. Но жизнь в утробе, по-видимому, вовсе не рай, каким его изображают если не ученые, то поэты. Реальность такова, что если в телефонную будку затолкать трех человек и лошадь, то им там будет не намного теснее, чем ребенку в утробе матери. В утробе мокро, неудобно и небезопасно.

Мама чихает — ребенок оказывается «без сознания». Мама небрежно слегка натыкается на стол — у ребенка в голове вмятина. У мамы запор — ребенок раздавлен ее мучительными потугами. Папа охвачен страстью — у ребенка ощущение, будто его засунули во включенную стиральную машину. У мамы истерика — ребенок получает инграмму. Папа ударяет маму — ребенок получает инграмму. Будущий братик прыгает у мамы на коленях — ребенок получает инграмму. И так далее.

У «нормальных» людей есть множество пренатальных инграмм. Их может быть больше двух сотен. И каждая является аберрирующей. Каждая содержит боль и «бессознательность».

Инграммы, полученные зиготой, потенциально являются наиболее аберрирующими, поскольку они существуют исключительно на реактивном уровне. Те, что получены эмбрионом, являются сильно аберрирующими. Инграмм, полученных плодом, самих по себе достаточно, чтобы человек попал в сумасшедший дом.

Зигота, эмбрион, плод, младенец, ребенок, взрослый — все это один и тот же человек. Время считают лучшим лекарем. Это утверждение из той же кучи, что и остальные данные, которые «все знают». На сознательном уровне это, возможно, и так. Но на реактивном уровне время — ничто. Инграмма, когда бы она ни была получена, сильна настолько, насколько рестимулирована.

Механизм действия инграммы обладает одной интересной особенностью. Инграмма не анализируется, не осмысляется, не имеет никакого смыслового значения, пока она не включена. Младенец, еще не умеющий говорить, может иметь рестимулированную инграмму, но эту инграмму должны были включить имеющиеся у него аналитические данные.

Реактивный ум крадет смысловое значение из аналитического ума. Пока инграмма не включена, она представляет собой лишь определенный набор записей волн, а из-за рестимуляции эти записи начинают оказывать воздействие на аналитический ум. Возможно, инграмма сама по себе вообще не имеет никакого смысла, а только посылает свои волны — как нечто неосмысленное — телу и аналайзеру, а уже тело и аналайзер посредством соответствующих механизмов наделяют их значением. Иными словами, инграмма не является сознательной записью, наделенной и значением. Это просто ряд отпечатков, подобных тем, какие игла оставляет на воске. Эти отпечатки не имеют для тела никакого смысла, пока инграмма не включится — тогда-то и появляются аберрации и психосоматические заболевания.

Таким образом, можно понять, что ребенок до рождения не имеет даже отдаленного представления о смысле сказанных слов. Будучи организмом, он усваивает, что то-то и то-то может означать такую-то опасность. Но этим его записи и ограничиваются. Разум должен более или менее сформироваться, прежде чем инграмма сможет оказывать воздействие на аналитическом уровне.

Еще не рожденный ребенок, конечно же, может испытывать ужас. Когда родители или «специалист по абортам» начинают охоту на него и проделывают в нем множество дыр, он испытывает страх и боль.

Однако еще не рожденный ребенок имеет некоторое преимущество. Поскольку он окружен амниотической жидкостью, его питание обеспечивает мать, и поскольку он находится в процессе роста и легко перестраивается физически, он может залечить — и действительно залечивает — невероятное количество повреждений. В период до рождения способность человеческого тела к самовосстановлению выше, чем когда бы то ни было. Еще не рожденный ребенок может легко перенести повреждение, которое младенца сделало бы калекой на всю жизнь, а взрослого убило бы. Речь не о том, что это повреждение не приводит к появлению инграммы — оно, безусловно, приводит к появлению инграммы со всеми данными, словами и эмоциями, — речь здесь о том, что убить его не так-то легко.

Почему люди пытаются сделать аборт — объяснить это можно только аберрацией, поскольку сделать аборт очень трудно. Можно сказать, что при попытке аборта жизнь самой матери подвергается большей опасности, чем жизнь ребенка, независимо от того, какой способ при этом используется.

Общество, которое подавляет секс как зло и которое настолько аберрированно, что допускает попытки аборта, обрекает себя на все возрастающее безумие. Ведь то, что попытки аборта играют главную роль в возникновении аберрации — научный факт. Ребенок, от которого пытались избавиться посредством аборта, обречен на протяжении всего своего детства, когда он слаб и беспомощен, жить со своими убийцами — а на реактивном уровне он знает, что это убийцы! Он по необъяснимой причине сильно привязывается к бабушкам и дедушкам, приходит в ужас от любых наказаний, легко заболевает и долго болеет. Не существует абсолютно надежного способа сделать аборт. Для регулирования рождаемости пользуйтесь противозачаточными средствами, а не вязальной спицей или резиновой спринцовкой. Если ребенок уже зачат — какими бы «постыдными» ни были обстоятельства, какими бы ни были моральные нормы общества, каким бы ни был доход родителей — пытаться сделать аборт значит идти на убийство, которое редко удается, и закладывать основу для детства, полного болезней и душевных страданий. Любой, кто предпринимает попытку аборта, совершает деяние против всего общества и против будущего; любой судья или врач, рекомендующий аборт, независимо от «причин», по которым он это делает, должен быть немедленно лишен должности и права заниматься своей практикой.

Если человек знает, что совершил такое преступление против ребенка, теперь уже родившегося, он должен сделать все возможное, чтобы этот ребенок стал клиром как можно скорее после достижения восьмилетнего возраста, а до тех пор должен настолько хорошо обращаться с этим ребенком и быть настолько вежливым, насколько возможно, с тем чтобы эта инграмма оставалась нерестимулированной. Иначе ребенок может оказаться в больнице для душевнобольных.

Значительная часть детей, которых считают слабоумными — это на самом деле кейсы с попытками аборта; инграммы загоняют их в состояние, в котором они «парализованы страхом», или «замораживают» их развитие и приказывают им всегда оставаться такими, какие они есть.

Многие миллиарды, которые Америка тратит ежегодно на содержание клиник для душевнобольных и тюрем для преступников, расходуются главным образом из-за попыток аборта, предпринятых матерями с блокированной динамикой секса, для которых дети не благословение Господне, а проклятие.

Сильная неприязнь к детям означает, что вторая динамика блокирована. Физиологическое обследование любого человека, у которого эта динамика блокирована, покажет наличие физического отклонения в развитии желез или половых органов. Дианетическая терапия показала бы, что в пренатальном периоде у такого человека была попытка аборта или что-нибудь еще столь же отвратительное. Но кроме того, дианетическая терапия позволила бы такому человеку стать клиром.

Ребенок, еще не родившийся в тот момент, когда вы читаете эти строки, но уже переживший попытку аборта, не безнадежен. Если с ребенком хорошо обращаться после рождения и если его не рестимулировать, вынуждая быть свидетелем разного рода скандалов, то он будет благополучно расти и развиваться. А когда ему исполнится восемь лет, его можно будет сделать клиром. Во время терапии он, вероятно, будет сильно ошеломлен, когда узнает правду. Но это ошеломление, так же как и антагонизм, который оно с собой несет, исчезнет, когда он станет клиром, а его любовь к родителям будет еще крепче.

Все это — научные факты, экспериментально проверенные и перепроверенные. И с их помощью можно сделать человека клиром, а от клиров зависит будущее человечества.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЗАРАЗНОСТЬ АБЕРРАЦИИ

Болезни заразны. Микробы, переходя от человека к человеку, блуждают по всему обществу, не щадя никого, пока их не остановят, к примеру, сульфаниламиды или пенициллин.

Аберрации заразны. Как и микробы, они никого не щадят и переходят от человека к человеку, от родителей к ребенку, пока их не остановит Дианетика.

В прошлом люди предполагали, что существует умопомешательство, имеющее генетическую природу, поскольку можно было наблюдать, что дети аберрированных родителей часто тоже являются аберрированными. Генетическое сумасшествие существует, но эта категория ограничивается случаями, когда действительно отсутствует какая-либо часть организма. К этой категории относится весьма небольшой процент случаев слабоумия; такое слабоумие проявляется в тупости или отсутствии координации и не сопровождается никакими другими аберрациями (хотя такие люди получают инграммы, что осложняет их кейсы).

Вопрос заразности аберраций, по существу, слишком прост, чтобы рассматривать его здесь очень подробно. В дианетике мы узнали, что инграммы могут записываться только во время «бессознательности» — кратковременной или продолжительной, имеющей большую или меньшую глубину. Когда человек находится в «бессознательном» состоянии, реакции присутствующих рядом людей в большей или меньшей мере диктуются их инграммами; в действительности «бессознательность» довольно часто и возникает из-за чьей-то драматизации. Таким образом, аберрированный человек, драматизирующий инграмму, может стать причиной того, что клир окажется без сознания и драматизация инграммы аберрированным человеком запишется в виде инграммы в разуме клира.

Механизм этого явления прост.

Аберрированные люди в состоянии стресса драматизируют инграммы. Частью такой драматизации может быть нанесение повреждений другому человеку, что вызывает у того «бессознательность». Эта драматизация записывается у человека «без сознания» как инграмма.

Это не единственный способ распространения аберрации. На людей, лежащих под наркозом на операционном столе, оказывает воздействие в большей или меньшей степени аберрированные разговоры присутствующих. Они записываются как инграмма в разуме человека, находящегося в «бессознательном» состоянии. Подобным же образом, при несчастных случаях чрезвычайный характер ситуации может побудить людей к драматизациям, и если кто-то оказался «без сознания» вследствие несчастного случая, он получит инграмму.

Аберрированные родители непременно заразят инграммами своих детей. Мать и отец, драматизируя свои инграммы поблизости от больного или травмированного ребенка, так же неизбежно передадут их ему, как если бы это были не инграммы, а бактерии. Это не означает, что весь реактивный банк ребенка состоит исключительно из инграмм его родителей, поскольку существует и множество внешних (по отношению к семье) источников воздействия, и это внешнее воздействие может проникать в разум ребенка, когда он «без сознания». И это не означает, что ребенок будет реагировать на инграммы так же, как реагировали бы на них его отец или мать, поскольку ребенок, в конце концов — это индивидуум с присущими ему личностными качествами, свободой выбора и иным, нежели у родителей, жизненным опытом. Но это означает, что аберрированные родители неизбежно тем или иным образом аберрируют своих детей.

Неверные представления и недостоверные данные, существующие в культуре того или иного общества, становятся частью инграмм, поскольку не все, что говорится и делается рядом с человеком «без сознания», представляет собой драматизацию. Если бы в какомнибудь обществе верили, что человек, съев рыбу, заболевает проказой, это ложное убеждение, вне всякого сомнения, нашло бы дорогу в инграммы, и рано или поздно кто-то, поев рыбы, заболел бы болезнью, похожей на проказу.

В примитивных обществах, где люди подвержены многочисленным ударам со стороны природных стихий, риск получить травму гораздо больше, чем в обществах цивилизованных. Кроме того, в таких обществах полным-полно ошибочных данных. К тому же их медицина и их методы лечения душевных болезней сами по себе являются очень аберрирующими. Количество инграмм у какого-нибудь зулуса просто поразительно. Если этого зулуса удалить из местности, рестимулирующей его, и обучить другому языку, он во многом избежит пагубного воздействия своих реактивных данных. Но пока зулус живет в своей родной стране, он не находится в психбольнице только потому, что в его племени нет психбольниц. Можно с большой долей уверенности сказать, что примитивные народы гораздо более аберрированы, чем народы цивилизованные (и опыт автора, позволяющий вынести такое суждение, богаче опыта большинства тех, кто изучает примитивные народы и затем строит на этом свои заключения относительно «современного человека»). Дикость примитивных народов, отсталость, высокая заболеваемость — источником всего этого являются не какието врожденные особенности этих людей, а их реактивные шаблоны. Если оценивать одну группу аберрированных, сравнивая ее с другой группой аберрированных, это вряд ли даст много информации. То, что заразность аберрации гораздо сильнее проявляет себя в примитивном племени, и то, что в инграммах этого племени содержатся ошибочные данные, основанные на предрассудках — оба этих факта подводят к такому заключению, и это подтверждается действительностью (если провести наблюдения на месте).

Заразность аберрации очень легко изучать, занимаясь клированием любого аберрированного человека, между родителями которого происходили драки. Например, мать могла быть относительно неаберрированной в начале семейной жизни. Если ее избивает муж, который на самом деле драматизирует, то она начинает приобретать его аберрации, делая их частью собственного реактивного шаблона. Это в особенности заметно при клировании человека, зачатого вскоре после свадьбы родителей или до нее. Отец может начать с определенной драматизации, включающей в себя избиение жены. Что бы он ни говорил во время такой драматизации, это рано или поздно станет оказывать влияние на жену, и она сама начнет это драматизировать, если только не является очень уравновешенным человеком. В конце концов, когда ребенок родится, она сделает его объектом своих драматизации, тем самым вызывая у него состояние постоянной рестимуляции.

Рождение — одна из наиболее примечательных инграмм с точки зрения заразности аберраций. Во время родов мать и ребенок получают одну и ту же инграмму, которая отличается только местоположением боли и глубиной «бессознательности». Все, что врачи, медсестры и другие люди, присутствующие при родах, говорят матери на протяжении схваток, в момент рождения и сразу после него, пока ребенка не унесли, — все это записывается в реактивном банке, создавая одинаковую инграмму у матери и у ребенка.

Эта инграмма чрезвычайно разрушительна в нескольких отношениях. Голос матери может рестимулировать инграмму рождения у ребенка, а присутствие ребенка может рестимулировать инграмму родов у матери. Таким образом, мать и ребенок взаимно рестимулируют друг друга. Поскольку все другие рестимулирующие факторы у них тоже общие, позже в жизни может возникнуть ситуация, которая заставит их обоих в одно и то же время страдать от этой инграммы. Если при рождении захлопнулось окно, то звук захлопывающегося окна может вызвать драматизацию инграммы рождения у обоих одновременно. В результате они будут испытывать враждебность или апатию.

Если во время родов врач разозлился или впал в отчаяние, эмоциональный тон инграммы рождения может быть очень тяжелым для человека. А если врач хоть что-то говорил, то на реактивном уровне сказанные им слова воспринимаются как матерью, так и ребенком в совершенно буквальном смысле.

Много кейсов было отклировано, когда была возможность работать и с матерью, и с ребенком. В ходе работы с одним из таких кейсов выяснилось (ребенок услышал это в процессе дианетического клирования), что мать во время родов стонала: «Мне так стыдно, мне так стыдно», — повторяя это снова и снова. Ребенок страдал неврозом: испытывал навязчивое чувство стыда. Когда клировали мать, выяснилось, что и ее мать во время родов стонала: «Мне так стыдно, мне так стыдно». Можно предположить, что эта заразная драматизация передавалась с тех времен, когда Хеопс возводил свою пирамиду.

В более широком масштабе — в рамках общества — заразность аберрации представляет очень серьезную опасность, и это один из важнейших факторов, негативно влияющих на здоровье этого общества.

Общество ведет себя подобно организму в том плане, что в обществе есть социальные аберрации. Общество растет и приходит в упадок, как организм, который состоит не из клеток, а из людей. Когда правящая верхушка общества причиняет боль любому из членов данного общества, это дает начало аберрации, которая станет заразной. Аргументы, выдвигаемые против телесных наказаний — это не просто «гуманные идеи», это практические соображения. Общество, применяющее какие бы то ни было способы наказания к любому из своих членов, способствует распространению аберрации. У общества есть социальная инграмма, размером со все общество, которая гласит, что наказание необходимо. К наказанию приговаривают. Тюрьмы и психиатрические клиники наполняют людьми. А потом однажды какая-то часть общества, тон которой упал до уровня зоны 1, из-за того что правительство могло свободно драматизировать свои инграммы, поднимается и сметает это правительство. И насилие, сопровождающее разрушение, создает новый набор аберраций. Насильственные революции никогда не приводят к победе, поскольку они дают начало этому циклу аберрации.

Общество, полное аберрированных людей, может считать, что наказывать необходимо. Не существовало никакого другого способа справиться с ситуацией, кроме наказания. Нахождение способа, позволяющего исправлять антиобщественное поведение членов группы, представляет для правительства значительный интерес, если уж оно продолжает практиковать телесные наказания. Вместе с непрекращающимися аберрациями прошлого они серьезно снижают потенциал выживания этого правительства, и когда-нибудь приведут к его падению. А после падения множества правительств исчезнет с лица Земли и народ, который они возглавляли.

Заразность аберрации более всего очевидна в социальном безумии под названием «война». Войны никогда не решают тех проблем, из-за которых они ведутся. Если вы будете сражаться, чтобы «спасти мир во имя демократии» или чтобы «спасти мир от конфуцианства», в этом сражении неизбежно проиграют все. Когда-то в прошлом войны стали считаться своего рода состязанием, и люди, обманутые этой хитрой логикой, начали верить, что войны необходимы. Общество, которое вступает в войну, чтобы решить свои проблемы, не может не снизить собственный потенциал выживания. Каждый раз, когда какое-либо правительство вступает в войну, его народ расплачивается за это частью своих свобод. Конечный результат этого таков: правящая каста жрецов пребывает в апатии и лишь таинственность и предрассудки способны объединить остатки обезумевшего народа. Это настолько очевидно из исторических примеров, что нет нужды давать здесь пространные разъяснения. Каждый раз, когда демократическое государство вступает в войну, его народ лишается части своих демократических прав. Вступая во все новые и новые войны, это государство в конце концов оказывается под властью какого-нибудь диктатора (правление одной-единственной инграммы). Диктатор, силой навязывая свое правление, своими действиями против меньшинства увеличивает число аберраций. Восстание следует за восстанием. Жрецы процветают. Впереди — апатия. А вслед за апатией приходит смерть. Так погибла Греция, так погиб Рим. Так идет к гибели Англия. Так идет к гибели Россия. И так идут к гибели Соединенные Штаты, а с ними — и все человечество.

Правление при помощи силы — это нарушение закона аффинити, поскольку сила порождает силу. Правление при помощи силы снижает самоопределение людей в обществе и, следовательно, самоопределение самого общества. Аберрация распространяется как лесной пожар. Инграммы порождают инграммы. И если эту нисходящую спираль не прервать за счет присоединения новых земель и образования смешанных народностей, которым удается избежать своего аберрирующего окружения, или за счет нахождения способа прекратить заражение аберрацией посредством клирования людей, то народ дойдет в своем падении до конца цикла — до зоны 0.

Величие народа определяется тем, насколько самоопределены составляющие его люди.

Если же рассматривать семью, то здесь, так же как и в масштабе страны, заразность аберрации препятствует оптимальному выживанию.

Самоопределение — это единственный принцип, на основе которого можно построить компьютер так, чтобы он давал рациональные ответы. Нажатая семерка заставляет счетную машину давать неправильные ответы. Если в разум любого человека вводить фиксированные и не подлежащие осмыслению данные, он будет давать неправильные ответы. Выживание зависит от правильных ответов. Инграммы приходят из внешнего мира, попадая в потайные местечки разума ниже уровня рационального мышления, и препятствуют получению рациональных ответов. Это определение извне. Любая помеха самоопределению непременно приведет к тому, что вычисления станут неправильными.

Поскольку клир склонен к сотрудничеству, в обществе, состоящем из клиров, царило бы сотрудничество. Может быть, это идиллическая, утопическая мечта, а может быть и нет. В семье, состоящей из клиров, заметны гармония и сотрудничество. Клир в состоянии распознать, какой из расчетов является наилучшим. Его не нужно бить, подавлять и принуждать подчиняться, чтобы заставить энергично трудиться на пользу дела. Если его все же принуждают подчиняться, независимо от того, что он думает, то его самоопределение нарушается в такой степени, что он не может получать правильные ответы; общество, которое сдерживает его, само снижает его способность думать и действовать рационально. Единственный способ принудить клира подчиняться — это сделать так, чтобы он получил инграммы, или позволить какому-нибудь нейрохирургу поработать над его мозгом. Но принуждать клира нет необходимости, поскольку, если задача достаточно важна с точки зрения общих потребностей, он, безусловно, выполнит ее настолько хорошо, насколько позволит его интеллект. Никто никогда не видел, чтобы человек под принуждением выполнял работу хорошо, точно так же, как никто никогда не видел, чтобы общество под принуждением победило равное ему по уровню благосостояния свободное общество.

Семья, которая живет по принципу «Глава семьи — царь и бог» и в которой все должны ему беспрекословно подчиняться, никогда не бывает счастлива. Уровень ее материального благосостояния может быть высоким, но ее выживание — лишь видимость.

Группы, действующие под принуждением, неизменно менее эффективны, чем свободные группы, работающие для общего блага. Но любая группа, в которой есть аберрированные члены, сама становится аберрированной вследствие заразности аберрации. Усилия, направленные на ограничение деятельности аберрированных членов группы, неизбежно ограничивают группу как целое и ведут ко все новым и новым ограничениям.

Клирования одного человека в семье, состоящей из аберрированных людей, редко бывает достаточно для разрешения проблем этой семьи. Если муж был аберрирован, он тем или иным образом аберрировал или рестимулировал свою жену и детей, даже если и не применял по отношению к ним насилия. Родители передают свои аберрации детям, а дети, которые потенциально являются самоопределенными личностями, бунтуют против этого, тем самым оживляя аберрации родителей. Поскольку множество аберраций вследствие заразности становятся общими для всей семьи, счастье этой семьи серьезно подорвано.

Телесные наказания детей — это просто другой аспект проблемы группы, находящейся под принуждением. Если кто-то собирается отстаивать необходимость наказания детей, пусть он внимательно рассмотрит причины их плохого поведения.

У аберрированного ребенка инграммы могут быть включены не полностью. Возможно, ему придется подождать момента, когда он женится и у него появятся дети или его жена будет беременной — и только тогда рестимулирующих факторов станет достаточно, чтобы он внезапно превратился в так называемого «взрослого человека», слепого к красоте мира и обремененного всеми возможными заботами. Но этот ребенок, тем не менее, аберрирован и у него много драматизаций. Ребенок находится в весьма незавидной ситуации, поскольку рядом с ним находятся два самых сильных рестимулятора — его мать и отец. Они присваивают право наказывать его физически. И они для него гиганты. Он же — лилипут. И именно от них он вынужден принимать пищу, одежду и кров. Можно очень высокомерно рассуждать о «детских фантазиях», пока не узнаешь, каким инграммным опытом обладает большинство детей.

Ребенок находится в невыгодном положении, так как все драматизации родителей обрушиваются на него. Отклированный ребенок представляет собой весьма примечательное зрелище: он — человек! Аффинити, проявляемое к ребенку, само по себе может провести его через любые трудности в жизни. Испорченный ребенок — это ребенок, которому постоянно мешали принимать решения самостоятельно и которого лишили независимости. То, что лаской и нежностью можно испортить ребенка, не более верно, чем то, что ведром бензина можно погасить Солнце.

Вся «детская психология» заключается в том, что ребенок — это человек и он вправе испытывать чувство собственного достоинства и самоопределения. Ребенок аберрированных родителей представляет собой проблему из-за заразности аберраций и из-за того, что он лишен всякого права на то, чтобы драматизировать или сопротивляться. Удивляться стоит не тому, что дети представляют собой проблему, а тому, что они вообще делают хоть что-то как разумные люди, потому что из-за заразности аберрации, наказаний и отказа в праве на самоопределение сегодняшние дети лишены всего, что необходимо для рациональной жизни. А ведь эти дети — это будущие семьи и будущий народ.

Это, однако, не трактат о детях или о политике, а глава о заразности аберрации. Предметом дианетики является человеческое мышление, а человеческое мышление — это обширная сфера. Если пристально посмотреть на то, к чему может привести механизм заразности аберрации, то нельзя не проникнуться уважением к внутренней стойкости человека. Никакое «дикое животное», действующее на основе врожденных «антиобщественных наклонностей», не смогло бы построить Ниневию или плотину Боулдер. Неся на своих плечах этот механизм заразности аберрации, будто какого-то Старика с моря, мы тем не менее проделали долгий путь. Теперь, когда мы знаем об этом механизме, возможно, мы действительно достигнем звезд.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ВКЛЮЧЕНИЕ ИНГРАММЫ

Единственным источником душевных заболеваний неорганического происхождения и органических психосоматических заболеваний является реактивный инграммный банк. Всякий раз, когда инграммы, из которых состоит этот банк, рестимулируются после момента включения, реактивный ум оказывает влияние посредством этих инграмм на аналитический ум и организм.

В жизни человека происходит множество событий, о которых он знает и которые, как ему кажется, оказывают значительное влияние на его душевное состояние и ощущение счастья. Человек помнит эти события и считает их причиной своих неприятностей. В некоторой степени он прав: он, по крайней мере, вспоминает те события, которые продолжают воздействовать на него из-за наличия инграмм. Он не видит самих инграмм. На самом деле он даже не знает, если только не знаком с дианетикой, что инграммы существуют. И даже в том случае, если он знает о существовании инграмм, их содержимое будет ему неизвестно, пока он не пройдет терапию.

Можно с легкостью продемонстрировать, что любой момент, когда человек был несчастлив, находясь «в сознании» — момент, содержащий сильный стресс или эмоциональный заряд, — не является причиной возникновения аберраций и психосоматических заболеваний. Эти моменты, конечно, сыграли свою роль: они были моментами включения.

Механизм включения инграммы не очень сложен. Скажем, инграмма №105 представляет собой момент «бессознательности», когда еще не рожденный ребенок получил удар от отца через тело матери. Отец, зная или не зная о ребенке, произнес слова: «Черт бы тебя побрал, ты, грязная потаскуха. Дрянь ты эдакая!» Эта инграмма хранится там, где она отпечаталась — в реактивном банке. Она может храниться там семьдесят лет и так и не включиться. Она содержит записи о головной боли, о падении тела, о скрежете зубов и о звуках работы кишечника матери. И после рождения ребенок может услышать любой из этих звуков много раз, но при этом включение инграммы может и не произойти.

Но однажды отец сердится на сына. Ребенок устал, у него температура, то есть его аналитический ум действует не в полную силу. А у отца имеется определенный набор инграмм, которые он драматизирует, и описанный выше инцидент — одна из таких инграмм. Отец ударяет ребенка и говорит: «Черт бы тебя побрал, дрянь ты эдакая!» Мальчик плачет. Ночью у него болит голова и его физическое состояние резко ухудшается. Он чувствует сильную ненависть к отцу и страх перед ним. Инграмма включилась. Теперь звук падающего тела, или скрежет зубов, или малейший оттенок гнева в голосе отца заставит ребенка нервничать. Его здоровье ухудшится. У него начнутся головные боли.

Теперь посмотрим на него, когда он стал взрослым. Если повспоминать с ним его прошлое, то обнаружится какой-нибудь лок наподобие описанного выше момента включения (хотя он может быть и закупорен). И теперь мы сможем найти не только момент включения — мы обнаружим пятьдесят или пятьсот локов на одну лишь эту тему. Человек, не знающий дианетики, мог бы сказать, что жизнь этого ребенка была разрушена из-за того, что его бил отец; и он мог бы попытаться вернуть пациенту разумность посредством устранения этих локов.

У человека, как правило, имеются буквально тысячи, десятки тысяч локов. Устранить их все — это задача для Геракла. Каждая инграмма из тех, что есть у человека, может иметь сотни локов, если она была включена.

Если бы условные рефлексы вырабатывались под воздействием боли и стресса, человечество находилось бы в очень плохом состоянии. К счастью, условных рефлексов в таком виде не существует. Есть видимость того, что они существуют, но видимость это еще не факт. Можно подумать, что если бы ребенком постоянно помыкали и если бы его ругали последними словами, то это было бы своего рода выработкой условного рефлекса и в результате ребенок поверил бы, что это и есть жизнь и что лучше восстать против такой жизни. Однако условного рефлекса не существует. Павлову может быть и удавалось доводить собак до помешательства многократными экспериментами; здесь просто имело место не очень точное наблюдение. Собак можно приучить делать те или иные вещи. Но это не выработка условного рефлекса. Помешательство у собак, если оно действительно имело место, было вызвано инграммами. Серия экспериментов такого рода, проведенных должным образом, доказывает это утверждение.

Мальчику, которому постоянно говорили, что он дрянь, и состояние которого ухудшилось, как могло бы показаться, исключительно из-за этого, на самом деле стало хуже только из-за инграммы. Тот факт, что причина в инграмме — это благоприятное обстоятельство. Может потребоваться какое-то время — несколько часов — чтобы найти эту инграмму, но когда она будет облегчена или перемещена в стандартные банки памяти, все ее локи также окажутся в стандартных банках.

Те люди, которые пытались помочь другим справиться с аберрациями, не зная об инграммах, конечно же, имели крайне мало шансов на успех. Начнем с того, что сами локи могут оказаться скрытыми в реактивном банке. И вот у нас есть пациент, который говорит: «О, мой отец был не таким уж плохим. Его можно назвать хорошим человеком». А когда инграмма вытащена на поверхность, то мы вместе с пациентом обнаруживаем, что отец нередко драматизировал. То, что пациент знает о своем прошлом до работы с инграммами, не заслуживает особого внимания. В другом случае пациент говорит: «О, у меня было ужасное детство, просто ужасное детство. Меня сильно били». А переместив инграммы в стандартные банки памяти, мы обнаруживаем, что родители ни разу и пальцем не тронули нашего пациента — ни в качестве наказания, ни что называется, «в сердцах».

Инграмма может существовать десятилетиями и не включаться. Вот один из наиболее примечательных типов кейса: человек прожил все молодые годы, не проявляя каких-либо аберраций. Затем неожиданно, в возрасте двадцати шести лет, он становится настолько аберрированным и это происходит настолько внезапно, что кажется, будто его сглазили. Возможно, большинство его инграмм были связаны с женитьбой и появлением детей. До этого времени он не был женат. Когда он, будучи утомленным или больным, в самый первый раз осознает, что у него есть жена, о которой он должен заботиться, включается первая инграмма. Затем вступает в действие нисходящая спираль. Эта первая инграмма отключает аналайзер настолько, что теперь могут включиться остальные. И в конце концов мы можем обнаружить парня в клинике для душевнобольных.

Девочка, которая до тринадцати лет была счастливой и беззаботной, а затем испытала резкое ухудшение состояния, не получила в тот момент инграммы. У нее произошло включение инграммы, что позволило включиться еще одной инграмме. Началась цепная реакция. Возможно, что для включения инграммы девочке нужно было всего лишь обнаружить, что у нее впервые началась менструация. У нее есть эмоциональная инграмма на эту тему; девочка приходит в полное отчаяние. В скором времени на нее могут начать воздействовать и другие инграммы. И девочка заболевает.

Происшествием, вызывающим включение инграммы, может оказаться первый сексуальный опыт. Это настолько обычная ситуация, что секс приобрел довольно плохую репутацию в глазах многих людей: они считают, что он сам по себе является аберрирующим фактором. Секс не является и никогда не являлся аберрирующим фактором. Аберрирующими факторами являются физическая боль и эмоции, которые случайно оказываются связанными с сексом.

Какая-нибудь пациентка может настойчиво утверждать, что отец ее изнасиловал, когда ей было девять лет, и что в этом заключается причина всех ее бед. Об этом заявляют очень многие душевнобольные пациенты. И это истинная правда. Отец действительно ее изнасиловал, но это случилось, когда ей было всего девять дней от зачатия. Давление и беспокойное движение, возникающие при половом акте, вызывают у ребенка ощущение значительного дискомфорта, и обычно можно ожидать, что в результате ребенок получит инграмму, содержащую половой акт и все, что было сказано во время него.

Как мы уже упоминали, наркотический гипноз опасен при работе с психотиками. Существуют и другие причины, в силу которых он является опасным занятием. Любая операция с использованием анестезии и любое воздействие наркотиков на пациента может привести к включению инграмм. Аналайзер при этом отключен, а реактивный банк открыт, и его может всколыхнуть любое замечание, сделанное кем-то из окружающих.

Гипноз сам по себе является таким состоянием, при котором могут включиться инграммы, никогда до этого не рестимулировавшиеся. Остекленевший взгляд человека, которого «слишком часто гипнотизировали», недостаток воли, который можно заметить у таких людей, зависимость от гипнотизера — причиной всего этого является включение инграмм. В любой момент, когда тело оказывается «без сознания», не испытывая при этом физической боли, неважно, насколько легка эта «бессознательность» (даже если это всего лишь утомление), может включиться какая-нибудь инграмма. А когда состояние «бессознательности» осложнено новой физической болью, возникает новая инграмма, которая может собрать вокруг себя целую кучу старых инграмм, не включавшихся до этого. Такая поздняя инграмма называется перекрестной инграммой, поскольку она соединяет раздельные до сих пор цепи инграмм. А если такая инграмма приводит к сумасшествию, ее называют инграммой срыва.

У различных видов «бессознательности», вызываемых наркотиками, есть множество аспектов, которые в прошлом приводили людей в большое недоумение. После пробуждения от наркотического сна женщины-психотики часто утверждают, что их изнасиловали (а иногда такое бывает и после гипнотического сна). Мужчины иногда утверждают, что гипнотизер пытался вступить с ними в гомосексуальную связь, пока они находились под воздействием наркотиков. Хотя иногда и случается, что людей, находящихся под действием наркотиков, действительно насилуют, все же большинство таких утверждений — это просто одно из проявлений механизма включения. Почти любой ребенок в пренатальный период пережил дискомфорт, создаваемый половым актом. Часто бывает, что в этот момент присутствовала не страсть, а какая-то иная бурная эмоция. Такая инграмма годами может оставаться в пассивном состоянии, до тех пор пока ее не включит вызванная наркотиками «бессознательность» или что-то подобное. Когда пациент засыпает, инграмма не включена; когда он просыпается, она включена. Он пытается объяснить свои странные ощущения (а инграммы нельзя соотнести с каким-то определенным моментом времени, если только не упорядочить их надлежащим образом на траке времени) и находит «ответ»: его, должно быть, изнасиловали.

Изнасилование в детстве редко становится настоящей причиной сексуальных аберраций. Они являются моментами включения инграмм.

Человек смотрит на полученные им на сознательном уровне локи и видит печаль, душевное страдание и несчастье. Некоторые из этих событий кажутся настолько ужасными, что они, без сомнения, должны вызывать аберрацию. Но это не так. Человек — стойкое существо, быстро восстанавливающее свои силы. Эти события, пережитые человеком на сознательном уровне, являются в лучшем случае указателями на пути к подлинному источнику неприятностей, о котором человеку практически ничего не известно.

Данные, содержащиеся в инграмме, никогда не становятся предметом аналитических расчетов. Примером может служить наказание ребенка. В данном случае степень аберрирующего воздействия не высока. Рассмотрев ситуацию с ребенком, которого часто подвергали телесным наказаниям, начинаешь понимать полную несостоятельность теории «боль движет всем». Не вызывает никаких сомнений то, что наказание не приносит абсолютно никакой пользы и дает совершенно противоположный результат, поскольку оно вызывает «реактивный бунт» против источника наказания, и вероятно, не только приводит к расстройству в разуме ребенка, но и подталкивает его к тому, чтобы постоянно доставлять неприятности этому самому источнику. Человек реагирует тем, что сражается с источниками боли. Если он прекращает сражаться с ними, это означает, что он душевно сломлен и от него мало пользы окружающим, а уж тем более ему самому.

Рассмотрим кейс мальчика, которого били щеткой для волос каждый раз, когда он «плохо себя вел». При исследовании этого кейса самый тщательный поиск не позволил найти ни одного четкого воспоминания о том, за что его наказали, было обнаружено только само наказание. Последовательность событий была примерно такой: более или менее рациональная деятельность, страх перед угрозой наказания, наказание, душевные страдания из-за наказания, возобновление деятельности. Мы увидели, что здесь часто происходило следующее: человек занимался какой-то деятельностью, которая (независимо от того, считали так другие или нет) была для него выживательной и приносила ему удовольствие, или действительно позволяла ему чего-то достичь, или даже давала уверенность в том, что он может и будет выживать. В момент, когда возникает угроза наказания, рестимулируются прежние наказания как небольшие инграммы, которые обычно опираются на значительные инграммы; это до некоторой степени отключает аналитические способности, и с этого момента запись производится на реактивном уровне; человека наказывают, и это до такой степени снижает уровень аналитического осознания, что запись наказания производится только в инграммный банк; душевные страдания, следующие за этим, проходят в период, когда аналайзер все еще отключен; постепенно аналайзер включается; человек снова начинает в полной мере осознавать окружающее, и тогда может возобновиться его деятельность на аналитическом уровне. Все телесные наказания осуществляются по этой схеме, а все другие наказания в лучшем случае являются локами, следующими тому же образцу, но без полного отключения аналайзера болью.

Если эти данные будут нужны аналайзеру для расчетов, он не сможет их получить. При попытке их получить происходит определенная реакция в реактивном уме. Но реактивный ум может поступить с этими данными пятью разными способами! И нет на белом свете ни одного надежного метода, с помощью которого можно было бы узнать, как именно реактивный ум поступит с этими данными — разве что выявить все содержимое инграммного банка. А если бы оно было известно, то человека можно было бы сделать клиром, поработав еще несколько часов, и его не нужно было бы наказывать.

Эти пять способов обращения с данными делают телесные наказания нестабильным и надежным методом. Существует правило, которое можно проверить и подтвердить исходя из опыта любого человека: порочность человека прямо пропорциональна разрушительному воздействию, которому он подвергался. Индивидуум (включая и тех, о ком общество не склонно думать как об индивидуумах — детей) реагирует, выступая против источника наказания, будь то родители или правительство. Все, что выступает в качестве источника наказания для какого-либо человека, станет в большей или меньшей степени мишенью его реакций (в зависимости от того, насколько велика польза от этого источника в сравнении с серьезностью наказания).

Когда дети случайно опрокидывают стакан с молоком, когда они, играя на веранде, случайно поднимают шум, когда они совершенно случайно портят папину шляпу или мамин коврик — зачастую все эти события являются холодными, расчетливыми действиями, предпринимаемыми реактивным умом против источников боли. Аналитический ум может пытаться склонить ребенка к компромиссу, напоминая о любви, привязанности и о необходимости трехразового питания. Реактивный ум действует исходя из того, что он заучил — и к черту трехразовое питание.

Если идиоту предоставили возможность поработать на счетной машине, чтобы он провел проверку финансовой документации компании, и если этот идиот не подпускает аудитора к оборудованию и данным (которые должны быть в распоряжении аудитора, чтобы можно было получить правильные ответы), то мы получим очень мало правильных ответов. А если продолжать кормить идиота, благодаря чему он станет толстым и сильным, то компания рано или поздно разорится. Идиот — это реактивный ум, аудитор — это «Я», а компания — это организм. Наказания — это пища идиота.

Причиной беспомощного изумления полиции по поводу «закоренелых преступников» (и веры полиции в существование «преступного типа людей» и «преступного склада ума») является описанный выше цикл. Полиция, как и правительство, по той или иной причине стала отождествляться с обществом. Возьмите одного из этих «преступников» и сделайте его клиром — и общество вновь обретет рационального человека, от которого оно получит столько пользы, сколько человек может принести. Продолжайте цикл наказаний — и тюрем станет еще больше, и они будут наполняться еще быстрее.

Проблема с ребенком, который «протестует» против всего сказанного или сделанного его родителями, и проблема с громилой Джимом, который убивает охранника банка во время ограбления — обе эти проблемы создаются одним и тем же механизмом. Ребенок на «сознательном уровне» не знает причин своего поведения, но выдвигает различные оправдания для него. Если взять громилу Джима (ожидающего, что это «разумное» общество привяжет его ремнями к электрическому стулу и проведет «электрошоковое лечение», которое и положит конец его злодеяниям) и расспросить о причинах его действий, он обрушит на вас поток оправданий. Человеческий разум — это весьма удивительная вычислительная машина. Оправдания, которые разум может придумать для объяснения неразумных действий, приводили в изумление всех и каждого, а в особенности социальных работников. Если не знать причину поведения человека и механизм, лежащий в основе всего этого, то прийти к правильному заключению в результате сравнения всех существующих видов поведения почти так же невозможно, как и выиграть у китайца в фань-тань. Поэтому продолжаются наказания — это все, что могут предложить запутавшиеся люди для решения проблем совершенно запутавшегося общества.

Человек может отреагировать на источник опасности пятью различными способами. Это также пять способов решения любой проблемы. И можно было бы сказать, что это пятизначное действие.

Здесь уместно рассказать притчу о черной пантере.*Специалисты по дианетике и пациенты создали огромное множество сленговых выражений, и они называют «механизмом черной пантеры» ситуацию, когда человек игнорирует проблему. Видимо, из-за того, что глупо пытаться укусить черную пантеру. Предположим, что злобная черная пантера сидит на лестнице, а человек по имени Гас находится в гостиной. Гас хочет пойти спать. Но спальня расположена на втором этаже и на пути Гаса — черная пантера. Проблема в том, как подняться на второй этаж.

Есть пять действий, которые Гас может предпринять в отношении этой пантеры:

1) он может атаковать ее;

2) он может выскочить из дома и убежать;

3) он может использовать пожарную лестницу и избежать встречи с черной пантерой;

4) он может проигнорировать черную пантеру;

5) он может сдаться черной пантере.

Вот пять способов действия: атаковать, убежать, избежать, проигнорировать и сдаться.

Любые действия, как можно увидеть, подпадают под одну из этих пяти категорий. Ивсе эти действия можно наблюдать в жизни. Если говорить об источнике наказания, реактивный ум может сдаться ему, проигнорировать, избежать его, убежать от него или атаковать. То действие, которое человек предпримет, будет определяться сложным хитросплетением инграмм, и в частности, тем, какая из инграмм рестимулируется. Эти разнообразные реакции, однако, обычно сводятся к одному из пяти видов действий.

Если ребенка наказывают и он после этого становится послушным, то можно считать, что он сдался. И ценность ребенка, который сдается наказанию, настолько мала, что спартанцы утопили бы его, поскольку такое поведение ребенка означает, что он впал в апатию. Если только не случилось так, что он сам, невзирая на все реакции реактивного ума, пришел к выводу, что действие, за которое его наказали, было неразумным (но у того, кто пытается помочь ему прийти к такому выводу, нет никаких шансов, если он в то же время является источником наказания, которое записывается в реактивный ум). Ребенок может убежать от источника наказания, что по крайней мере, не является апатией — согласно распространенному мнению это просто трусость. Он может полностью пренебречь наказанием и проигнорировать его источник — и древние назвали бы его стоиком, а друзья, возможно, просто тупицей. Он может избежать источника наказания, за что, возможно, заслужит сомнительную похвалу: о нем скажут, что он хитрец, ловкач или что он умеет играть на чужих слабостях. Или он может атаковать источник наказания: либо оказать ему открытое противодействие, либо пойти обходным путем, портя настроение источнику наказания или приводя в негодность его вещи. В первом случае его сочли бы отважным дураком (если принимать во внимание габариты его родителей), а во втором — его можно было бы назвать «скрыто враждебным» или «протестующим». При условии, что атаки человека являются реакцией на реальную угрозу, о нем можно сказать, что он более-менее разумен, что он «нормален», а о ребенке говорят, что он «просто ведет себя, как любой нормальный ребенок».

Если включить наказание в расчеты, то эти расчеты ни к чему не приведут. Что касается жизненного опыта, то это совсем не то же самое, что наказание.

Любого человека в жизни ожидает множество болезненных происшествий, и нет никакой необходимости в том, чтобы другие люди осложняли ему жизнь. Человек, динамики которого еще не заблокированы (или уже разблокированы с помощью дианетики), способен вынести огромное количество ударов от жизни. И даже если в результате некоторых из этих происшествий в реактивный ум записываются инграммы, аналитический ум по-прежнему в состоянии справляться с ситуацией, не становясь при этом аберрированным. Человек — стойкое существо, которое быстро восстанавливает свои силы и которое знает свое дело. Но когда закон аффинити нарушается и данные об этом попадают в реактивный банк человека, тогда люди (поскольку они были антагонистично настроены по отношению к нему и препятствовали его выживанию) воспринимаются как источник наказания. Если в инграммном банке в раннем (до пяти лет) периоде нет противовыживательных инграмм с участием людей, то способствующие выживанию инграммы воспринимаются как нечто само собой разумеющееся и не являются сильно аберрирующими. Иными словами, именно резкое уменьшение аффинити с ближними, записываемое в инграммный банк, наиболее основательно блокирует динамики. Аффинити между людьми является в гораздо большей степени научным фактом, нежели некой поэтической идеей.

Таким образом, последовательность событий в жизни «нормального» человека (среднее состояние на сегодняшний день) и психотика описать легко. Все начинается сбольшого количества инграмм, полученных до рождения; после рождения, когда человек находится в зависимом и довольно беспомощном состоянии, инграмм становится еще больше. Различные наказания, становясь локами, включают инграммы. Появляются новые инграммы, в содержание которых включены и более ранние. Накапливаются новые локи. Годам к сорока-пятидесяти, вне всяких сомнений, появятся болезни и аберрированное поведение. И через некоторое время наступит смерть.

Помимо оптимального решения, заключающегося в устранении инграмм, существует еще несколько действий, которые можно предпринять в отношении аберраций и психосоматических заболеваний. Хотя эти методы ненадежны и имеют лишь ограниченную ценность, время от времени они будут давать поразительные результаты.

Эти методы можно разделить на категории: перемена окружения, получение образования и лечение физических заболеваний. Устранение определенных факторов из окружения аберрированного человека или удаление аберрированного человека из окружения, где он несчастлив или действует неэффективно, может в некоторых случаях вызвать поразительно быстрое выздоровление — это действенный метод терапии. При использовании данного метода рестимуляторы удаляют от человека или человека удаляют от рестимуляторов. Обычно это дело случая: попадешь или нет, и промахов бывает больше, чем попаданий; и с помощью этого метода невозможно устранить все рестимулирующие факторы (девять десятых из них останутся), поскольку человек либо носит их с собой, либо вынужден вступать с ними в контакт. Вспоминается один кейс с тяжелой формой астмы. Он получил ее в результате очень тяжелой инграммы рождения; родители, отчаянно пытаясь вылечить ребенка, возили его на все горные курорты, какие им только предлагали, и истратили на эти поездки десятки тысяч долларов. Когда этот пациент стал клиром и инграмма была перемещена в стандартные банки, обнаружилось, что рестимулятором его астмы был чистый, холодный воздух! Единственное, что можно с уверенностью сказать насчет перемены окружения, так это то, что болезненный ребенок поправится, если его забрать от родителей, которые его рестимулируют, и поместить туда, где его любят и где он чувствует себя в безопасности; потому что его болезни — это неизбежный результат рестимуляции пренатальных инграмм одним или обоими родителями. И в какой-то момент мы, вероятно, можем обнаружить мужа или жену, который опустился в область двух нижних зон и хронически застрял там после брака с псевдоматерью, псевдоотцом или псевдоврачом (специалистом по абортам).

Если говорить об образовании, то новые данные или новые увлечения вполне могут выключить инграммы, поскольку аналитический подъем пересиливает реактивный ум. Если человека просто убедить в том, что он сражается с тенями или что все его страхи вызваны одной конкретной причиной, он может получить от этого пользу, независимо от того, истинная эта причина или нет. Иногда с помощью «образования» можно добиться того, что у человека появится сильная вера в какое-нибудь божество или культ, и в результате он будет чувствовать себя таким неуязвимым, что поднимется над своими инграммами. Увеличение его потенциала выживания любым способом повысит его общий тон до такого уровня, где реактивный банк уже не сможет с ним тягаться. Если человеку дать образование в области инженерного дела или музыки, благодаря чему он будет пользоваться большим уважением со стороны окружающих, то во многих случаях это защитит его от влияния рестимулирующих факторов. То, что статус человека становится выше и его начинают уважать, на самом деле является переменой окружения, но это также связано и с образованием, поскольку человека теперь «научили», что он является ценным. Если человек начинает активно заниматься каким-то делом, будь то хобби или работа, поскольку он решил, что это пойдет ему на пользу (или последовал чьему-либо совету), то вступает в действие другой механизм: аналитический ум теперь настолько поглощен этим занятием, что забирает для своей деятельности все больше и больше энергии и «подстраивается» под новую цель, которую человек поставил перед собой.

Лечение физических заболеваний, приводящее к улучшению физического состояния, даст человеку надежду; это также может изменить его реакции, изменив его положение на траке времени. Такое лечение может привести к выключению инграмм.

Эти методы — действенная терапия. Противоположные действия заставят аберрации проявить себя. Существуют неправильные способы действия, неправильные способы обращения с людьми, которые, в свете наших нынешних знаний, являются преступлением.

Поместить человека в окружение, которое его рестимулирует, и удерживать его там — это в некотором роде убийство. Заставлять человека поддерживать отношения с тем, кто его рестимулирует, негуманно; заставлять человека оставаться в браке с тем, кто его рестимулирует — такой обычай ни к чему хорошему не приводит (если только не прибегать к дианетической терапии); заставлять ребенка оставаться в доме, где его рестимулируют — это, вне всяких сомнений, не только делает его детство безрадостным, но и препятствует его умственному и физическому развитию. У ребенка должно быть гораздо больше прав в этом отношении, больше мест, куда он мог бы пойти.

Если речь идет о лечении физических болезней, применение при психосоматических болезнях любых крайних мер, подобных хирургическим операциям или удалению зубов — это самое настоящее варварство с точки зрения дианетики. «Зубная боль» обычно имеет психосоматическую природу. Психосоматическую природу имеют столько органических заболеваний, что их хватило бы на несколько каталогов. Ни в коем случае не следует прибегать к хирургии до тех пор, пока не будет с уверенностью установлено, что данная болезнь не является психосоматической и что она не пойдет на спад, если ослабить мощь реактивного ума. Воздействие на физическом уровне — это слишком неразумный подход при лечении душевных заболеваний, чтобы всерьез говорить об этом сейчас, когда источник аберрации установлен научными методами. Ибо ни один мыслящий врач, ни один психиатр, владеющий этой информацией, уже не притронется к электрошоковому аппарату и даже не взглянет на скальпель и шило, предназначенные для операций на лобных долях мозга — если только сам он не аберрирован настолько сильно, что его действия продиктованы не стремлением вылечить, а самым мерзким трусливым садизмом, до которого только могут довести человека инграммы.*Когда при расследовании деятельности психиатров и других лиц, ответственных за психиатрические клиники, выясняется, к каким последствиям на самом деле приводит применение префронтальной лоботомии, трансорбитальной лейкотомии и электрошока, люди склонны резко критиковать психиатров как недостойных доверия и обвинять их в проведении вивисекции на пациентах. В том, что для несчастных пациентов в большинстве случаев, вероятно, утрачивается всякая надежда па исцеление при помощи дианетики, не следует обвинять психиатров и нейрохирургов. Эти люди всего лишь делали то, чему их учили в университетах, и делали они это только потому, что верили: решить проблему разума не может никто. «Охота на ведьм» — это совсем не тот подход к таким людям, который принят в дианетике. Привлекать внимание к тому факту, что эти люди уничтожали разумы, которые в противном случае стали бы здоровыми, навешивать на них ярлыки «похитителей разума» и нагнетать атмосферу ужаса при описании их действий — все это далеко от рационального поведения. В общем и целом, эти люди совершенно искренне пытались помочь умалишенным. Вследствие заразности аберраций они, работая с пациентами, подвергались невероятному стрессу, поскольку их собственные инграммы находились в постоянной рестимуляции. Их можно сделать клирами, и их опыт ценен. Принятие законов против них, вроде тех, о которых говорил недавно один сенатор, знакомый с дианетикой, жуткие истории о них в газетах и общая антипатия людей, так же как и традиционное недоверие к ним со стороны медиков — все это лишь нагнетает обстановку. Дианетика — новая наука, и она беспристрастна.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПРОФИЛАКТИЧЕСКАЯ ДИАНЕТИКА

В дианетике множество разделов. Она на самом деле представляет собой совокупность наук, объединенных набором аксиом. Существует, например, образовательная дианетика, содержащая систематизированные знания, необходимые для того, чтобы посредством обучения поднять до оптимального уровня эффективность человеческого разума, а также степень мастерства и осведомленности человека в различных областях деятельности. Существует также политическая дианетика, в которой рассматриваются вопросы деятельности групп и их организации, с целью создания оптимальных условий для осуществления руководства и для межгрупповых отношений, а также разработка оптимальных процедур для этого. Кроме того, есть медицинская дианетика и социальная дианетика. Существует множество таких разделов, каждый из которых сам по себе является наукой и основывается на собственных аксиомах.

В этой книге мы рассматриваем основы дианетики и дианетической терапии применительно к индивидууму. Для отдельного человека именно этот аспект дианетики является наиболее важным и ценным.

Однако ни одна книга о дианетической терапии не будет полной, если в ней не упомянуть о том разделе, который, как считают некоторые, имеет даже большее значение для рода человеческого, чем терапия. Это профилактическая дианетика.

Если человек знает причину чего-либо, то он, как правило, может предотвратить последствия. Рональд Росс открыл и доказал, что возбудитель малярии переносится комарами; это открытие позволило предотвратить опустошительные эпидемии малярии, которые некогда наносили большой вред человечеству. Точно так же можно сказать, что если человек знает причину аберраций и психосоматических заболеваний, то он способен многое сделать для их предотвращения.

Профилактическая дианетика — это обширная область знаний, затрагивающая такие сферы деятельности человека, как промышленность и сельское хозяйство, а также другие специализированные виды деятельности. Ее основополагающим принципом является следующий научный факт: содержание инграмм можно свести к минимуму или же можно вовсе предотвратить их появление, что будет сопровождаться огромными достижениями в том, что касается психического здоровья, физического благополучия, а также социальной адаптации.

Инграмма, в действительности — это очень простая штука: это момент, когда аналитический ум отключен физической болью, наркотиками, лекарствами или какими-то другими средствами, а реактивный банк открыт для записи данных. Когда в этой записи есть словесное содержимое, она оказывает наиболее сильное аберрирующее воздействие. Когда на эмоциональном уровне инграмма содержит антагонизм, она приобретает большую разрушительную силу. Когда инграмма по своему содержанию чрезвычайно «способствует выживанию», она, вне всякого сомнения, способна основательно испортить человеку жизнь.

Помимо всего прочего, инграммы еще и предопределяют судьбу человека. В инграмме говорится, что для выживания нужно потерпеть неудачу — и человек изобретает многочисленные способы потерпеть неудачу. Инграмма отдает команду, что человек может испытывать удовольствие, только находясь среди представителей другого народа — и он уезжает в дальние края, оставляя свой народ. В инграмме говорится, что человек должен убивать, чтобы жить — и он убивает. Инграммы действуют и гораздо более утонченно: инграмма прокладывает свой путь, вызывая одно происшествие за другим, пока не случится катастрофа, о которой в ней говорится.

Один человек, как недавно выяснилось при работе с его кейсом, сделал все возможное, чтобы сломать себе руку и таким образом получить сочувствие, без которого, как говорилось в инграмме, он не смог бы жить. Все это продолжалось три года, и за это время произошло полсотни совершенно незначительных, на первый взгляд, событий; когда эти события связали между собой, все стало ясно.

Человек, подверженный несчастным случаям — это кейс, которому реактивный ум приказывает попадать в несчастные случаи. Такой человек представляет серьезную угрозу для любого общества, поскольку несчастные случаи, которые с ним происходят, вызываются реактивным умом намеренно и в этих несчастных случаях гибнут или получают увечья ни в чем не повинные люди.

Водители, у которых на счету по несколько аварий — это обычно люди, склонные к несчастным случаям. У них есть инграммы, которые приказывают им попадать в аварии. Когда вы проодитируете какой-нибудь кейс — всего лишь один, — вы увидите, насколько сильна эта порочная склонность реактивного ума, этого идиота, к подобным вещам. Есть только две причины, по которым водители-клиры могли бы попасть в аварию: а) механическая неисправность и, что более важно, б) люди, склонные к несчастным случаям. Ужасающая статистика смертей, связанных с автомобильными авариями, практически полностью объясняется тем, что кто-то вел машину, используя реактивный ум, а не те навыки, которые были выработаны в процессе обучения. О степени апатичности этого общества свидетельствует тот факт, что оно не предпринимает решительных действий для предотвращения всех автомобильных аварий; даже одно разбитое ветровое стекло — это уже слишком много. Теперь, когда решение этой проблемы существует, необходимые действия можно предпринять.

Аберрированный человек тысячами различных способов осложняет жизнь другим людям. Профилактическая дианетика позволяет распознать аберрированных людей, склонных к несчастным случаям, с тем чтобы их не допускали к таким областям деятельности, где они могут представлять угрозу для других. Это одна из широких областей применения профилактической дианетики. То, что этих аберрированных людей можно отклировать — это уже другой вопрос.

Еще одна широкая область применения профилактической дианетики, причем более важная — это предотвращение появления инграмм и оказание воздействия на их содержимое, что применимо как к обществу в целом, так и к отдельным людям. Если речь идет об обществе в целом, то можно убрать из общества присутствующие в нем источники аберраций, как если бы мы убирали инграммы у индивидуума. И точно так же, как и у отдельного человека, можно в первую очередь предотвращать появление источников аберраций у целого общества.

Предотвратить появление инграмм у отдельного человека очень легко. Как только становится известно, что является источником аберраций и болезней, становится возможным предотвратить появление этого источника в жизни человека. Если известно, что такой источник все же появился, можно предотвратить следующий шаг — включение. Конечно же, окончательное решение заключается в том, чтобы с помощью терапии сделать человека клиром; однако существует один аспект, связанный с источником аберраций, который не разрешается таким образом.

Нет надежного способа отклировать ребенка, пока ему не исполнится, по меньшей мере, пять лет, а реально с детьми обычно работают примерно с восьми лет. Усовершенствование методов терапии может привести к снижению этой цифры, но это снижение ограничено возрастом, когда ребенок начинает говорить — если только когда-нибудь не будет изобретен какой-нибудь катализатор, способный просто устранять реактивный ум, после чего никакой терапии не потребуется (это не такая уж фантастика, как может показаться). Но в данный момент и, вероятно, на протяжении еще долгого времени, проведение терапии детям будет оставаться проблемой.

Источником детских болезней являются главным образом инграммы. Похоже, что они протекают тяжело в тот период, когда ребенок еще не научился говорить, и хотя медицина может снизить уровень смертности детей в первый год жизни, этот уровень все же довольно высок.

В профилактической дианетике рассматриваются две стадии этой проблемы: вопервых, предотвращение появления инграмм; во-вторых, предотвращение их включения.

Рассмотрим сначала включение. Для его предотвращения можно сделать две вещи. Вокруг ребенка можно создать атмосферу согласия и спокойствия, которая не будет его рестимулировать; если же окажется, что ребенок, несмотря на доброжелательное отношение к нему, все же рестимулирован, его можно поместить в другое окружение, где не будет двух самых очевидных источников рестимуляции — его отца и матери — и где кто-то будет относиться к нему с любовью. Выяснить, рестимулирован ребенок или нет, очень просто, независимо от того, умеет он уже говорить или нет. Подвержен ли он каким-то заболеваниям? Хорошо ли он ест? Не нервничает ли он? Разумеется, у ребенка могут быть реальные физические расстройства, но их может быстро выявить врач и они относятся именно к категории физических отклонений.

Ссоры в присутствии ребенка, громкий шум, неуравновешенное поведение окружающих, слезливое сочувствие ребенку, когда он болен или травмирован — вот некоторые из факторов, способных вызвать включение инграммы. Все это приводит к включению инграмм, из-за чего тело ребенка становится больным, а разум — аберрированным. И никто не знает, сколько у него этих инграмм!

Главную роль в профилактике, как ни странно, играет отношение не к самому ребенку, а к другому человеку — его матери.

Роль матери в жизни человека невероятно велика, и причиной этого является вовсе не «биологическая любовь», а один простой факт, имеющий отношение к механизмам разума: мать присутствует во всех пренатальных инграммах ребенка. Пренатальные инграммы гораздо более серьезны, чем инграммы после рождения. В любой такой инграмме присутствует мать или же мать и еще кто-то, но мать присутствует всегда. Следовательно, звук ее голоса, ее слова, ее действия — все это оказывает сильнейшее влияние на еще не рожденного ребенка.

Неправда, что эмоции попадают к находящемуся в утробе ребенку через пуповину (хотя, когда люди слышат о пренатальных инграммах, они представляют себе это именно таким образом). Эмоции передаются посредством волн какого-то другого типа (это скорее электрические волны, нежели механические). Что это за волны — это вопрос структуры. Следовательно, когда кто-либо проявляет эмоции рядом с беременной женщиной, эти эмоции передаются непосредственно ребенку. И таким же образом в реактивный ум ребенка передаются эмоции матери.

Независимо от того, обладает ли еще не рожденный ребенок аналитическими способностями или нет, он может получать инграммы. Пренатальные инграммы — это такие же инграммы, как и любые другие. Только в том случае, если ребенок действительно получает удар или испытывает боль из-за высокого кровяного давления, оргазма или других травмирующих факторов, он впадает в «бессознательное» состояние. Когда он в «бессознательном» состоянии, он записывает в виде инграммы все, что воспринимает, в том числе все, что говорится рядом с матерью. Аналитическая способность никак не связана с инграммами. Если ребенок и не обладает аналитическими способностями, это не делает его предрасположенным к получению инграмм. Когда ребенок оказывается в «бессознательном» состоянии или ему причиняют боль — вот тогда он и становится предрасположенным к получению инграмм. Наличие или отсутствие «аналитических способностей» никак не связано с тем, получает или не получает ребенок инграммы.

Утренняя тошнота и рвота у беременной, кашель, все ее монологи (когда она разговаривает сама с собой), шум с улицы, звуки в доме, и т.д. — все это передается находящемуся «без сознания» ребенку, когда он получает повреждение. А нанести ребенку повреждение очень легко. У него еще не сформировались кости, которые могли бы защитить его, и он лишен подвижности. Он остается на одном месте; когда ему наносят удар или когда что-то давит на него, это повреждает его клетки и органы. Вот простой эксперимент, с помощью которого можно продемонстрировать, какую роль здесь играет подвижность: лягте на кровать, головой на подушку, и пусть кто-нибудь положит руку вам на лоб. Поскольку подвижность очень ограниченна, рука будет оказывать на вашу голову гораздо большее давление, чем в том случае, если бы вы стояли. Амортизационный эффект, создаваемый тканями и жидкостью, окружающими ребенка, очень слаб. При травме околоплодная жидкость давит на ребенка, поскольку сама не может сжаться (жидкость — несжимаемая среда). Положение, в котором находится ребенок, никак нельзя назвать защищенным.

На поздних сроках беременности даже то, что мать завязывает шнурки, может очень плохо отразиться на ребенке. Особенно сильное травмирующее воздействие на ребенка оказывает то напряжение, которое испытывает мать, когда поднимает тяжести. А если мать налетит на край стола или что-нибудь в этом роде, это вполне может проломить ребенку голову. Как уже упоминалось, способности еще не рожденного ребенка к самовосстановлению намного превосходят все, что было известно до сих пор. Голова ребенка может быть проломлена, но по-прежнему имеются чертежи и строительные материалы, так что все можно восстановить. Но речь не о том, что у ребенка «все в порядке» просто потому, что он в состоянии перенести практически все на свете. Речь о том, будут ли эти повреждения оказывать сильно аберрирующее воздействие в качестве инграмм.

Попытки аборта — это очень распространенное явление. И на редкость безуспешное занятие. Всякий раз, когда мать повреждает ребенка этим крайне жестоким способом, она в действительности наказывает себя. Исходя из наблюдений, можно утверждать, что утренняя тошнота и рвота беременных имеет исключительно инграммное происхождение, поскольку до сих пор не было случая, чтобы женщины-клиры страдали от него. И причиной рвоты у беременных является заразность аберрации. Настоящие заболевания возникают, как правило, только тогда, когда мать пытается избавиться от ребенка при помощи спринцовки, вязальных спиц или чего-то в этом роде. Подобные виды вмешательства приводят к тому, что мать заболевает. И в действительности такое вмешательство отражается на здоровье матери гораздо тяжелее, чем на здоровье ребенка. По всей видимости, утренняя тошнота и рвота беременных становится распространенным в том или ином обществе из-за таких явлений, как попытки абортов и, конечно же, травмы.

Клетки знают о начале беременности. Реактивный ум узнает об этом факте раньше аналайзера за счет органических ощущений, поскольку эндокринная система начинает перестраиваться. Следовательно, обнаружение женщиной того факта, что она беременна, имеет мало отношения к тому, тошнило ли ее до этого открытия или нет.

Вся эта область была предметом многочисленных исследований в дианетике. Еще больше исследований необходимо провести в будущем. Приводимые здесь заключения не являются окончательными. Но заключение о том, что человек получает инграмму и что сила вредоносного воздействия инграммы скорее определяется ее содержимым, чем действительной болью записанной в ней, — это научный факт, а вовсе не теоретическое положение. Это такое же реальное открытие, как и закон всемирного тяготения.

Первый момент, которому нужно уделить внимание — это предотвращение появления инграмм. Второй — сведение к минимуму их содержимого. Крестьянки, которые занимаются тяжелым физическим трудом, подвержены всевозможным несчастным случаям. Возможно, из-за того что эти женщины выполняют определенные функции в обществе, такие несчастные случаи нельзя предотвратить. Но если известно, что повреждение, полученное женщиной, может привести к появлению инграммы у еще не родившегося ребенка, все присутствующие, в том числе и сама женщина, должны соблюдать полнейшую, абсолютную тишину. В инграмме любое высказывание является аберрирующим. Даже слова «Ты сможешь вспомнить это во время дианетической терапии» — обращенные к не рожденному ребенку, создают инграмму, где каждое слово связано с физической болью именно в той части тела, в которой ребенок ее испытывает, и слова «дианетическая терапия» впоследствии будут для него рестимулирующими.

Врач, пытающийся с помощью пальпации определить, беременна ли женщина, говорит: «Трудно сказать так рано». Когда пациент, проходя дианетическую терапию много лет спустя, будет возвращен в эту инграмму, он ничего не сможет там найти, пока специалист по дианетике не догадается о ее содержимом по тому, как пациент описывает свои реакции. Если врач очень строг и говорит: «Вам нужно как следует заботиться о себе, миссис Джонс, иначе вы серьезно заболеете», — то у ребенка, находящегося «без сознания» из-за такого обследования (независимо от того, насколько мягко оно проводится), разовьется мягкая форма ипохондрии, когда эта инграмма включится, и он будет очень озабочен своим здоровьем.

Если муж говорит что-то во время полового акта, каждое его слово становится частью инграммы ребенка. Если он избивает свою беременную жену, то это избиение, а также все, что он говорит, и все, что она говорит, становится частью инграммы ребенка.

Если женщина не хочет ребенка, а мужчина хочет, ребенок впоследствии будет относиться к нему как к защитнику, и возможно, у ребенка будет нервный срыв, когда отец умрет. Если женщина хочет ребенка, а мужчина — нет, то расчет по поводу защитника будет прямо противоположным. Это верно в тех случаях, когда кто-то пытается или угрожает сделать аборт, при условии что эта угроза содержится в инграмме.

Если мать получила повреждение, а отец проявляет сильную заботу, это становится содержимым инграммы и у ребенка появляется инграмма сочувствия. И затем, чтобы выживать, он должен находиться в жалком состоянии после любого повреждения, и даже стремиться получать повреждения.

Любое общество, которое хоть сколько-нибудь заботится о будущих поколениях, должно уделять беременным женщинам большое внимание. Если она упала, ей нужно помочь — но молча. От нее нельзя требовать носить тяжести. И не следует принуждать ее к половому акту, поскольку каждый половой акт во время беременности — это инграмма у ребенка.

Просто невероятно, сколько беременностей прерывается еще до того, как о них узнают. Грубое воздействие, оказываемое на ребенка во время полового акта, использование спринцеваний и противозачаточных паст (женщина продолжает предохраняться, не зная о том, что уже беременна), напряженные сокращения кишечника во время испражнений, падения и несчастные случаи — все это, по-видимому, объясняет, почему так много выкидышей происходит где-то в районе первой после зачатия пропущенной менструации. Дело в том, что будущий ребенок на стадиях зиготы и эмбриона держится за жизнь довольно слабо, и такие вещи, которые мать сочла бы пустяком, вызывают у него серьезнейшие повреждения. После первой пропущенной менструации вероятность выкидыша быстро снижается, и его можно ожидать только в тех случаях, если у ребенка имеется генетическое уродство или если предпринимаются попытки аборта. Уродства настолько редки, что этой вероятностью можно пренебречь.

После первой пропущенной менструации оболочку плода можно проткнуть много раз, можно делать это снова и снова, так что из нее вытечет вся жидкость — и ребенок все же может выжить. Среди аберрированных людей не так уж редко встречаются кейсы, которые, находясь в утробе матери, перенесли двадцать или тридцать попыток аборта, и при каждой такой попытке туловище или мозг будущего ребенка могли быть проколоты насквозь.

Будущий ребенок может воспринимать окружающее без помощи обычных органов чувств. Инграммы — это не воспоминания, а записи на клеточном уровне. Следовательно, ребенку не нужны барабанные перепонки, для того чтобы записать инграмму. Известны случаи, когда слуховой механизм еще не родившегося ребенка был временно уничтожен вследствие попытки аборта. А инграмма все равно записалась. Клетки восстановили структуру, которой предстояло стать источником звука для стандартных банков, а полученные клетками данные были помещены в реактивный банк.

В результате разрядки таких инграмм рассудок человека восстанавливается и его уровень становится намного выше того, что на сегодняшний день считается нормой; кроме того, достигается такая степень уравновешенности, такой уровень благополучия, которые превосходят самые смелые ожидания человека. Существование таких инграмм было подтверждено данными как от самого ребенка, так и от его матери и отца, а затем сверкой этих данных. Так что мы здесь имеем дело с научными фактами; какими бы поразительными ни казались эти факты, они, тем не менее, истинны.

Итак, женщина во время беременности должна относиться к себе очень бережно, а всех людей, находящихся вокруг нее, необходимо проинформировать о том, что после любой неприятности или повреждения нужно хранить молчание. А если принять во внимание, что момент наступления беременности невозможно определить достаточно точно, а также то, что инграммы, полученные на стадии зиготы или эмбриона, почти наверняка приведут к появлению аберрации, становится очевидным следующее: если общество хочет предотвратить ухудшение здоровья детей в будущем, оно должно лучше относиться к женщине.

В современном обществе женщин стали ценить несколько меньше, чем это было в других обществах и в другие эпохи. От женщин ожидают, что они составят конкуренцию мужчинам. Это просто бессмыслица. Деятельность, которой занимаются женщины, ничуть не менее ценна, чем деятельность мужчин. Мужчины не могут конкурировать с женщинами, точно так же, как женщины не могут конкурировать с мужчинами в том, что касается телосложения или способности выполнять тяжелую работу. Осью множества социальных водоворотов служит отсутствие понимания того, какую важную роль женщина играет именно как женщина, и того, что у мужчин и женщин разные сферы деятельности.

Нет никакой необходимости агитировать здесь за те перемены, которые произойдут в ближайшие двадцать лет. Однако недавно в области фотосинтеза были сделаны открытия, благодаря которым можно будет с меньшими затратами обеспечить пищей большое количество людей, так что регулирование рождаемости отойдет на задний план. Нравственные нормы уже изменились, как бы ни старались моралисты этому помешать. И поэтому женщину сейчас можно освободить от многих оков.

Мужчина отвечает за современный мир, за устройство и деятельность этого мира. Но за него самого и за его детей несет ответственность женщина. Забота о будущем поколении почти полностью лежит на плечах женщин, поэтому женщины заслуживают гораздо большего уважения, чем выпадало на их долю в прошлом, когда они находились в таком же положении, как и рабы.

Таким образом, мысль о том, что женщина может занять более высокое место в обществе по сравнению с нынешним, вовсе не является нелепой и утопической. И женщина должна занять такое место, если мы хотим, чтобы у завтрашнего поколения было достойное детство, чтобы в домах царили мир и спокойствие и чтобы общество развивалось.

Применение профилактической дианетики в семье предполагает, что основное внимание должно уделяться женщине с целью защиты ребенка.

В качестве первого шага необходимо отклировать мать, потому что у любой женщины, которая предпринимает попытку аборта, заблокирована вторая динамика, а это представляет угрозу для ее здоровья и счастья. Отвращение к детям, как выяснилось, сопутствует сексуальным аберрациям.

Таким образом, на уровне индивидуума одно из требований профилактической дианетики состоит в том, что родители должны быть отклированы, затем должны приниматься меры предосторожности против возникновения аберраций у ребенка, а в дальнейшем — дополнительные меры предосторожности против включения любых аберраций, которые все-таки могли у него появиться.

Сделать это очень легко. Соблюдайте тишину, если кто-то получил повреждение. Окажите травмированному или больному человеку любую помощь, но делайте это молча. Необходимо поддерживать тишину при родах, чтобы сохранить разумность как матери, так и ребенка и уберечь от неприятностей всю семью. Но поддержание тишины не означает, что все должны постоянно шикать друг на друга, поскольку из-за этого может развиться заикание.

Если говорить о более широкой сфере, то крайне важно сохранять молчание вблизи любого человека, находящегося «без сознания» или получившего травму; важнее этого только одна вещь: нужно стараться вообще не допускать возникновения «бессознательности».

Ничего не говорите и не издавайте никаких звуков рядом с человеком, который получил травму или находится «без сознания». Разговоры представляют угрозу для его разумности, независимо от того, что именно говорится. Ничего не говорите во время хирургической операции. Ничего не говорите, находясь рядом с пострадавшим в дорожно-транспортном происшествии. Не разговаривайте!

Ничего не говорите рядом с больным или получившим травму ребенком. Улыбайтесь, сохраняйте спокойный вид, но ничего не говорите. Неправда, что действия говорят лучше слов, но действия — это все, что допустимо рядом с больными и травмированными людьми, если только вашей целью не является довести их до невроза или сумасшествия или, в лучшем случае, до еще одной болезни.

И самое главное, ничего не говорите рядом с женщиной, которая получила удар или повреждение. Помогите ей. Если она что-то говорит, не отвечайте. Просто помогите ей. Вы не знаете, беременна она или нет.

И вот что примечательно, это научный факт: самые здоровые дети рождаются у самых счастливых матерей. Начнем с того, что роды у матери-клира протекают очень легко. Роды бывают тяжелыми только из-за наличия инграмм родов и рождения у матери. Мать-клир не нуждается ни в какой анестезии. И это хорошо, потому что анестезия приводит ребенка в одурманенное состояние, и в результате, когда эта инграмма рестимулируется, ребенок будет казаться тупым. У счастливой женщины возникает очень мало проблем. И даже несколько инграмм, которые могут появиться, несмотря на все меры предосторожности, не будут иметь никакого значения, если общий тон матери высок.

Женщины, у вас есть права и основания требовать, чтобы с вами хорошо обращались.

КНИГА ТРЕТЬЯ - ТЕРАПИЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЗАЩИТА РАЗУМА

Разум — механизм, который сам себя защищает. Одитор,*Термин одитор используется в дианетике, чтобы обозначить человека искусного в применении дианетической терапии. Одитировать — это и слушать и вычислять. при условии что он не прибегает к наркотикам (как в наркосинтезе), шоку, гипнозу и хирургическим методам, не может допустить такой ошибки, которую не смог бы исправить либо он сам, либо другой одитор. В этой книге особое внимание уделяется тем способам проведения терапии, которые обеспечивают максимальную скорость и минимальное количество ошибок, поскольку ошибки отнимают время. Одиторы будут ошибаться, это неизбежно. Если кто-то из них совершает одну и ту же ошибку снова и снова, ему нужно найти кого-нибудь, кто провел бы терапию ему.

Вероятно, существуют тысячи способов попасть в неприятности, занимаясь исцелением разума, но все их можно разделить на следующие категории: 1) воздействие на мозг при помощи шока или хирургических методов; 2) использование сильнодействующих препаратов; 3) использование гипноза как такового и 4) попытки смешать дианетику с более старыми методами терапии.

Разум не позволит подвергнуть себя серьезной перегрузке, пока он хотя бы частично осознает себя; он может быть перегружен только тогда, когда его осознание снижено настолько, что он не в состоянии ничего оценивать. Вот тогда в его работу может быть внесен серьезный разлад. В состоянии дианетического ревери пациент продолжает полностью осознавать происходящее, и впоследствии он может вспомнить все, что происходило. Те виды терапии, в которых пациент не способен этого делать, могут существовать и приносить пользу, но к ним нужно подходить с полным осознанием того, что они не имеют «защиты от дурака». Поэтому в дианетике работа в основном проводится с использованием ревери, а используя ревери, одитор вообще не попадет ни в какие неприятности, из которых он не смог бы выбраться сам и вытащить своего пациента. До тех пор пока разум сохраняет некоторое осознание, одитор работает с механизмом, имеющим «защиту от дурака». Радио, часы или электродвигатель в руках мастера гораздо более подвержены риску повреждения. Разум сконструирован так, что имеет максимально возможный запас прочности. Вы обнаружите, что трудно создать для него такую ситуацию, в которой он будет испытывать дискомфорт, и невозможно, используя ревери, запутать его настолько, что это приведет к неврозу или безумию.

В боевом уставе американской пехоты есть одно положение, в котором говорится о решимости: «Любой план (неважно, насколько плохо он продуман), если он смело проведен в жизнь, лучше, чем бездействие».

В дианетике любой кейс — каким бы трудным он ни был — лучше «открыть», чем оставить закрытым, и неважно, насколько плохо одитор знает свое дело. Лучше начать терапию, даже если придется прекратить ее после двух часов работы, чем не начинать терапию вообще. Лучше затронуть инграмму, чем оставить ее нетронутой, даже если результатом будет физическое неудобство для пациента, поскольку инграмма, после того как ее затронули, уже не будет столь сильна, а дискомфорт постепенно уйдет.

Это научный факт. В основе механизма, который использует дианетика, лежит способность разума, о которой люди и не подозревают. Это один из мыслительных процессов, которым от природы наделен каждый человек и который, очевидно, был предназначен для использования в общем процессе мышления, но в результате какого-то странного недосмотра, так и не был открыт. Как только человек узнает, что у него есть эта способность, его мышление становится более эффективным, чем раньше, а освоить этот новый механизм он может за десять минут. Кроме того, когда человек, используя эту способность, приближается к инграмме (а усилив эту способность, мы и получаем ревери), некоторые из ее внутренних соединений разрушаются и аберрирующие факторы теряют прежнюю силу, как в физическом, так и в умственном плане. Помимо этого, знание о том, что существует решение проблемы душевных болезней, является стабилизирующим фактором.

Когда, находясь в ревери, человек приближается к инграмме, это имеет очень мало общего с рестимуляцией инграммы внешними факторами, как это происходит в жизни. Инграмма сильна и жестока лишь до тех пор, пока остается нетронутой. Когда она находится в боевой готовности, ее можно рестимулировать, что вызовет бесчисленные душевные и физические болезни. Но используя ревери, мы подходим к ней с другой стороны и разоружаем ее. Сила инграммы отчасти заключается в страхе перед неизвестным, а знание само по себе приносит стабильность.

Не думайте, что ваши пациенты не будут испытывать дискомфорт. Это неправда. Работа одитора, когда затрагиваются инграммы, которые нельзя разрядить, может вызвать у пациента разные боли, в том числе головные, и даже легкое физическое заболевание, как бы осторожно эта работа ни проводилась. Но жизнь годами проделывала это с пациентом, причем последствия были гораздо серьезнее. И как бы ни «колошматило» кейс, сколько бы аберраций ни всплывало, доставляя пациенту сильные неудобства на один-два дня, все это не идет ни в какое сравнение с тем, что делает с человеком окружение, воздействуя на нетронутую инграмму.

Одитор может делать все совершенно неправильно, задом наперед и шиворотнавыворот, а пациенту все равно станет лучше, если только одитор не пытается использовать наркотические препараты, не поработав предварительно с несколькими кейсами, и если он не прибегает к техникам гипноза как к единственному методу работы и не пытается смешивать дианетику с какой-нибудь более старой терапией. Он может использовать наркотические препараты в дианетике, если он знает дианетику и если получено согласие врача. Он может использовать все методы гипноза, если он основательно овладел дианетикой.

И после применения дианетики он уже не вернется к попыткам исцеления разума мистическими способами. Короче говоря, основная идея здесь в том, что одитор не может попасть в неприятности, если для начала он берет сравнительно легкий кейс, чтобы посмотреть, как работают механизмы разума, и использует только ревери. Разумеется, найдутся те, кто настолько верят в свой богатейший опыт битья в тамтам или потрясания тыквенной погремушкой, что не дадут дианетике возможности работать так, как положено. Они вмешаются в нее и начнут донимать пациента «завистью к пенису» или заставлять его покаяться в грехах. Но если пациент сталкивается с такой ситуацией, с его стороны было бы умно просто поменяться местами с одитором и освободить этого одитора от некоторых аберраций, прежде чем работа будет продолжена.

Любой, кто прочел эту книгу один раз от начала до конца и раздобыл для начала пациента с соник- риколом, в процессе работы узнает о разуме больше, чем знал когда-либо раньше, и он станет более умелым в работе с разумом, чем те, кто пытались делать это еще совсем недавно, пусть даже они и имели большую известность. Это не означает, что люди, имеющие опыт работы с душевнобольными, не будут, зная дианетику (именно зная дианетику), иметь преимущества перед теми, кому неизвестны те странности, которые могут быть у аберрированного человека. И с другой стороны, это не означает, что какой-нибудь инженер, адвокат или повар с несколькими завершенными кейсами за спиной не будет более умелым, чем любой специалист, практиковавший какие-либо другие методы, независимо от его образования и опыта. Тут нет пределов совершенству.

Нельзя сходу сказать, что способный гипнотизер или способный психолог, если он готов избавиться от ошибок прошлого, не подготовлен лучше других для того, чтобы практиковать дианетику. Врач с его огромным опытом лечения психосоматических заболеваний вполне может стать гораздо лучшим одитором, чем многие другие. Но это не обязательно так, поскольку исследования показали, что представители самых неподходящих профессий, вдруг становились более умелыми одиторами, чем те, чья сфера деятельности, казалось бы, более близка к дианетике. Лучшие одиторы, как выяснилось, получаются из инженеров. Но опять-таки, дианетика не предназначена для представителей какой-то одной профессии, так как она выходит за рамки любой из существующих профессий. Она недостаточно сложна, чтобы изучать ее годами в каком-нибудь университете. Она принадлежит человечеству, и сомнительно, чтобы кто-нибудь смог ее монополизировать, поскольку нигде в мире не существует таких законов, которые касались бы дианетики. А если будут приняты законы, согласно которым дианетика должна быть лицензируемой профессией, то боюсь, придется требовать от людей лицензии также и на право выслушивать от других истории, шутки и рассказы о том, что с ними случилось. Используя такие законы, можно будет засадить за решетку всех отзывчивых людей, которые выслушивают рассказы друзей о случившихся неприятностях. Дианетика — это не психиатрия. Это не психоанализ. Это не психология. Это не личные отношения. Это не гипноз. Это наука о разуме, и она нуждается в лицензировании и законодательном регулировании не более, чем физика. Если какая-то сфера деятельности регулируется законодательством, то это происходит потому, что она может так или иначе повредить отдельным людям или обществу.

Законы, касающиеся психоанализа, существуют в трех американских штатах, законы, касающиеся психиатрии или ограничивающие ее, существуют повсюду. Если одитор хочет быть психиатром, имеющим право на вивисекцию человеческого мозга, если он хочет быть врачом и прописывать пациентам наркотики и лекарства, если он хочет практиковать гипноз и пичкать пациента внушениями, то он должен согласовать свои действия с психиатрией, медициной и местным законодательством, касающимся гипноза, поскольку он вошел в иные сферы, нежели дианетика. В дианетике не используется гипноз и не проводится никаких операций на мозге. И пациентам никогда не дают никаких лекарств, если только в дианетической группе не работает какой-нибудь врач. Нигде не существует никакого законодательства, касающегося дианетики, поскольку никакой закон не может запретить одному человеку сесть напротив другого и рассказать ему о своих неприятностях. И если кто-то желает монополизировать дианетику, будьте уверены, что он хочет сделать это в целях наживы и его мотивы никак не связаны с дианетикой.

Сейчас в стране не хватает психиатров для работы в психиатрических больницах. Безусловно, нынешнее поколение, особенно если принять во внимание все ятрогенные заболевания,*Термин «ятрогенное заболевание» означает болезнь, вызванную врачами. Если во время операции скальпель врача соскользнул и случайно поранил пациента, это может привести к болезни или травме, которая будет ятрогенной, поскольку она возникла по вине хирурга. будет и дальше нуждаться в этих больницах и психиатрах. Их сфера деятельности по сути своей — это лечение душевнобольных, а к нам с вами это не имеет никакого отношения. Дианетика занимает свое место наряду с психологией, она не вводит никаких ограничений на проведение психологических исследований, на количество преподавательских и прочих должностей, так как психология — это просто изучение психики, и теперь, когда существует наука о психике, психология может идти вперед на всех парах.

Таким образом, дианетика не является врагом ни для кого, и она находится вне рамок всех существующих законов, поскольку ни одно законодательство не предполагало, что появится наука о разуме, и ни в одном из них нет никаких положений на этот счет.

ГЛАВА ВТОРАЯ. РЕЛИЗ ИЛИ КЛИР

Цель дианетической терапии — сделать человека релизом или клиром.

Релиз (от англ. release — высвобождать, облегчать; тут используется как существительное) — это человек, который избавился от своих основных волнений и тревог при помощи дианетической терапии.

Клир (сущ., от англ. clear — ясный, чистый) — это человек, у которого в результате дианетической терапии не осталось ни потенциальных, ни выраженных психосоматических заболеваний или аберраций.

Клироватъ (глагол) — означает освобождать жизнь человека или, если говорить о политической дианетике, общество от всей физической боли и болезненных эмоций. Результатом будет продолжительное выживание по всем четырем динамикам, оптимальные аналитические способности и, вместе с этим, все риколы. Клиру доступен опыт всей его жизни, он может свободно пользоваться всеми своими природными умственными способностями и воображением. У него гораздо больше физической энергии, чем было прежде, его здоровье значительно лучше, а все психосоматические болезни исчезли безвозвратно. Он обладает более высокой сопротивляемостью ко всем остальным болезням. И он способен как адаптироваться к окружению, так и изменять его. Он не «приспосабливается», он динамичен. Его этические и моральные стандарты высоки, способность испытывать удовольствие и находить то, что доставляет удовольствие — велика. Его индивидуальность проявляется с большей силой, он занимается творческой и созидательной деятельностью. Пока неизвестно, насколько клирование продлевает жизнь, но принимая во внимание автоматическую балансировку эндокринной системы (которая происходит при клировании), уменьшение количества несчастных случаев и повышение общего физического тонуса, можно сказать с полной уверенностью, что клиры должны жить дольше.

Релиз — это человек, который был избавлен от текущих или хронических проблем умственного и физического плана, а также болезненных эмоций. Ценность релиза по сравнению с клиром, как может показаться на первый взгляд, не столь уж велика, но если учесть, что душевная стабильность релиза обычно намного превышает современное представление о норме, становится очевидным, что это состояние тоже весьма ценно.

Если пользоваться стандартным сравнением, то разница между клиром и нормальным человеком такая же, как между нормальным человеком и сумасшедшим в психбольнице. Различие велико, и его трудно преувеличить. Клир, например, может полностью воскресить в памяти все, что когда-либо с ним происходило, и все, что он когда-либо изучал. Он выполняет умственные расчеты, как например, в шахматах, за десять-пятнадцать секунд там, где нормальному человеку потребовалось бы полчаса. Его мысли не озвучиваются, его мыслительный процесс протекает свободно. В его разуме нет «демонских контуров», кроме тех, которые он устанавливает (и убирает), преследуя те или иные цели или просто ради собственной забавы. Он полностью самоопределен. И его творческое воображение находится на высоком уровне. Он может быстро изучить все, что находится в пределах его интеллектуальных способностей (которые являются врожденными), в то время как, будучи «нормальным», он потратил бы на то же обучение год или два. Его энергия, настойчивость и жизнестойкость намного выше, чем считалось возможным.

Возражение, состоящее в том, что опасно создавать в обществе слишком много клиров, является непродуманным. Клир рационален. Действия, приносящие вред обществу, нерациональны. То, что горстка клиров, вероятно, могла бы справиться с любым количеством «нормальных» людей, не является преувеличением. Но предположение, что клир может причинить вред этим людям, не имеет под собой никаких оснований. Чем больше клиров в обществе, тем выше у этого общества шансы на процветание. То, что клир не амбициозен, не подтверждено научными наблюдениями; стремления человека исчезают по мере снижения его рациональности, и те, кто стали клирами, доказали это утверждение — они возродили все свои способности и направили их на достижение тех целей, которых они когда-то хотели достичь, но будучи «нормальными»,*«Нормальный» — это слово, которое используется в психологии для обозначения индивидуума, находящегося в пределах нормы, иными словами среднего человека. Коэффициент интеллекта и поведение «нормального» человека — это средние показатели для современного населения. В том, чтобы быть «нормальным», нет ничего хорошего, поскольку такой человек сильно аберрирован. стали считать недостижимыми. То, что клир в некоторой степени отличается от «нормального», можно приписать огромной разнице в их умственных способностях: клир принимает решения и приходит к заключениям задолго до того, как у «нормального» появится хоть какое-то представление о том, к какому же заключению нужно прийти. Это не делает клира невыносимым для «нормального» человека, поскольку у клира напрочь отсутствует чувство собственного превосходства, которое в действительности является следствием инграмм. Вот вкратце то, что представляет собой состояние клир, но это состояние невозможно описать, его нужно пережить самому, чтобы оценить по достоинству.

Релиз — это до некоторой степени величина переменная. Любой, кто заметно продвинулся по пути к клиру, является релизом. Состояние клир несравнимо ни с одним состоянием из тех, которые люди до сих пор считали достижимыми, и невозможно сравнить клирование ни с одной терапией, практиковавшейся до настоящего времени. Только если рассматривать релиза, существует основа для сравнения между дианетикой и терапиями прошлого, такими, как «психоанализ» и любые другие. Релиза можно получить за несколько недель. В результате состояние человека будет, по меньшей мере, таким же, как после двух лет психоанализа, с той разницей, что когда вы получаете релиза, существует гарантия устойчивости результатов, а психоанализ никогда не давал каких-либо гарантий успеха. Релиз в своем поведении не возвращается ни к одному из шаблонов, от которых был освобожден.

Вот две цели дианетического одитора: клир и релиз. В тот момент, когда пишутся эти строки, неизвестно, сколько времени в среднем требуется, чтобы поднять обитателя психбольницы до уровня невротика: это делалось за два часа, за десять часов, а в некоторых случаях для этого требовалось двести часов.*Если дианетический одитор работает исключительно с обитателями психбольницы, он должен приобрести учебник на эту тему, который сейчас готовится. Методы там похожи на описанные в этой книге, но больше напоминают чрезвычайные меры. Данная же книга предназначена для работы с нормальным человеком или невротиком, который не является настолько буйным, чтобы его помещать в психбольницу. Однако, если подойти к этому с умом и проявить воображение, эти же самые методы можно успешно применить к любому душевному состоянию или физической болезни. Применение Дианетики к душевнобольным главным образом заключается в сведении безумия к неврозу.

Дианетический одитор должен определить заранее в каждом случае, кого он стремится получить — релиза или клира. Он может добиться каждой из этих целей с любым, кто не является сумасшедшим по причине каких-то органических повреждений (отсутствующие или выжженные части мозга вызывают сумасшествие; причина этого заключается главным образом в генетических отклонениях или ятрогенных заболеваниях, и такие случаи встречаются довольно редко, в основном среди пациентов психиатрических больниц). Но он должен оценить, сколько времени он может потратить на каждого отдельного человека, спланировать свою деятельность, исходя из этого, и объявить о своем решении пациенту. Эти две цели несколько отличаются друг от друга. Если одитор стремится получить релиза, он не пытается проникнуть в те части кейса, которые требуют (или могут потребовать) длительной работы, и уделяет внимание обнаружению и высвобождению эмоционального заряда. При клировании одитор сосредоточивает внимание на том, чтобы обнаружить основу основных, разрядить эмоции и весь инграммный банк.

Есть и третья цель, которую можно рассматривать как частный случай получения релиза.

Это ассист (от англ. assist — помогать). Он проводится, чтобы ускорить выздоровление после полученной травмы или только что перенесенной болезни или же при болезни, последовавшей за травмой — иными словами, чтобы помочь телу восстановиться после травмы или болезни. Это специализированный вид терапии, который, вероятно, получит достаточно широкое применение, но главным образом он будет полезен врачу, который с его помощью может спасать жизни и ускорять излечение. Он может делать это, разряжая инграмму конкретной болезни или травмы, устраняя таким образом различные умственные шаблоны, заложенные в инграмме, которые способствуют продолжению болезненного состояния.

Любой дианетический одитор может это практиковать. Ассист дает примерно такие же результаты, как и чудо «исцеления верой», только он эффективен в каждом случае.

Время, которое требуется для работы с кейсом, трудно оценить точно (погрешность при этом может составлять более 50 процентов), и пациент должен понимать, что время терапии — величина переменная. В определенной степени оно зависит от мастерства одитора, от количества инграмм, о которых не подозревают и которые до сих пор никогда не активизировались, и от того, в какой степени пациент подвергается рестимуляции на протяжении терапии. Следовательно, одитор не должен проявлять излишнего оптимизма при оценке времени, а должен довести до понимания пациента, что терапия может занять больше или меньше времени.

Любой умный человек, обладающий средней настойчивостью и готовый внимательно прочитать эту книгу, способен стать дианетическим одитором. К тому моменту, когда он клирует два-три кейса, он узнает и поймет намного больше, чем содержится в этой книге, ибо ничто так не помогает разобраться в машине, как работа с ней. Эта книга — учебное пособие, а машина, о которой идет речь, находится в вашем распоряжении везде, где только есть люди. Вопреки ложным представлениям о разуме, этот механизм почти невозможно повредить навсегда. Это можно сделать при помощи электрошока, скальпеля или шила, но это практически невозможно сделать при помощи дианетической терапии.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. РОЛЬ ОДИТОРА

Целью терапии и ее единственной задачей является устранение всего того, что содержится в реактивном инграммном банке. У релиза из этого банка устранена большая часть эмоционального заряда. У клира устранено все содержимое инграммного банка.*Содержимое инграммного банка в действительности перемещается, а не устраняется: оно помещается на хранение в качестве жизненного опыта в стандартные банки. Однако кажется, что материал исчезает, поскольку во время терапии работают с инграммным банком, а не со стандартным.

Применение науки — это искусство. Это справедливо для любой науки. Эффективность ее применения зависит от понимания, умения и способностей того, кто ее применяет. Химик имеет дело с наукой химией, и все же профессия химика — это искусство. Инженер в своей деятельности опирается на точные науки, и все же инженерное дело — это искусство.

Правила применения науки можно сформулировать после того, как поняты аксиомы, лежащие в основе этой науки. Помимо этих правил есть еще понимание, умение и способности, необходимые для применения.

Дианетика чрезвычайно проста. Это не означает, что кейсы не могут быть чрезвычайно сложными. Если бы в этой книге описывалось по одному кейсу каждого типа, то потребовалось бы рассказать о двух миллиардах кейсов, и это всего лишь охватило бы население Земли в данный момент, поскольку каждый человек очень сильно отличается от всех остальных. Он отличается своими врожденными качествами. Он отличается накопленным жизненным опытом. Он отличается силой своих динамик. Единственная постоянная величина — это механизм реактивного инграммного банка, и только он остается неизменным. Содержимое этого банка у разных людей различается как по количеству материала, так и по интенсивности проявления, однако механизм работы банка — а значит, и основные механизмы, используемые дианетикой — все это остается неизменным от человека к человеку, и было неизменным во все времена, и будет неизменным во все времена, пока человек не превратится в ходе эволюции в какой-нибудь другой организм.

Мишенью терапии является инграмма. Она также является мишенью аналитического ума пациента и динамик пациента, когда он действительно пытается жить. Она является мишенью аналитического ума одитора и динамик одитора. Взятый в прицел и находящийся под перекрестным огнем, реактивный ум выдает свои запасы инграмм.

Это должно быть предельно ясно любому одитору: чем сильнее он расслабляется как одитор и забывает о мишени, тем больше он наживает себе неприятностей, которые приводят к потере времени. В тот момент, когда он ошибочно полагает, что это личность пациента, его аналитический ум или его динамики сопротивляются терапии, пытаются прекратить терапию или сдаются, одитор совершает основную и самую серьезную ошибку в дианетической практике. Когда что-то идет не так, как надо, истоки этого почти всегда можно проследить до этой ошибки. Невозможно преувеличить важность этого утверждения: аналитический ум пациента и его динамики никогда, никогда, никогда не сопротивляются одитору. Одитор существует не для того, чтобы ему сопротивлялись. Его не заботит сопротивление со стороны чего бы то ни было, кроме инграмм пациента (а иногда — и его собственных).

Одитор существует не для того, чтобы подталкивать пациента к каким-то действиям или давать ему советы. Он существует не для того, чтобы пугаться инграмм пациента или их внешних проявлений. Он существует для того, чтобы одитировать, и только для того, чтобы одитировать. Если он чувствует, что ему следует по-барски относиться к пациенту, то ему нужно поменяться с ним местами, поскольку на свет появилась авторитарность в кейсе самого одитора. Потому и используется слово одитор, а не «терапевт» или «оператор», что дианетическая терапия представляет собой совместное усилие одитора и пациента, и тут действует закон аффинити.

Пациент не способен видеть собственные аберрации. Это одна из причин, по которой у нас есть одитор. Пациента нужно поддерживать, чтобы он посмотрел в лицо неизвестному в своей жизни. Это еще одна причина, по которой у нас есть одитор. Пациент не осмелился бы обратиться к внутреннему миру и повернуться спиной к миру внешнему, если бы рядом не было часового. Это еще одна причина, по которой у нас есть одитор.

Задача одитора — оберегать личность пациента на протяжении терапии; вычислять, по каким причинам разум пациента не может проникнуть в инграммный банк; укреплять дух пациента и расправляться с инграммами.

В этот момент действует трехстороннее аффинити. Я испытываю аффинити к одитору. Я сообщаю ему все, что было открыто и используется в дианетике, и хочу, чтобы ему сопутствовал успех. Одитор испытывает аффинити к пациенту: он хочет, чтобы пациент атаковал инграммы. Пациент испытывает аффинити к одитору, поскольку при минимальных усилиях состояние пациента улучшается и он станет релизом или клиром (благодаря настойчивости одитора плюс своей собственной). Здесь можно выделить и другие потоки аффинити, текущие во все стороны — их огромное множество. Дианетическая терапия — это совместная деятельность.

Мишенью является инграммный банк, а не пациент. Если пациент ругается, стонет, плачет и умоляет о чем-то — это говорят инграммы. Через некоторое время инграммы, заставляющие его ругаться, стонать, плакать и умолять, будут разряжены и помещены на хранение в стандартные банки. Пациент, в каком бы состоянии он ни был, прекрасно знает: то, что делается — необходимо. Если одитору настолько не хватает рациональности, что он принимает эту ругань или мольбу на свой счет, то ему лучше поменяться местами с пациентом и пройти терапию.

Единственное, что сопротивляется — это инграмма! Когда она рестимулируется, она вторгается в работу аналайзера пациента, стремится снизить аналитическую силу, и пациент демонстрирует искаженное содержимое инграммы. Любой одитор, у которого в голове больше одной извилины, никогда не будет подвергаться ни малейшей опасности со стороны пререлиза или преклира.*Термины «пререлиз» и «преклир» используются для обозначения человека, начавшего и проходящего дианетическую терапию. Чаще всего используется термин «преклир». Слово «пациент» меньше подходит, потому что подразумевает наличие болезни, но все эти термины взаимозаменяемы. Если одитор использует гипноз и пытается работать с поздними инграммами физической боли (например, с операциями), когда доступны более ранние инграммы, он может обнаружить, что сам стал мишенью пациента. Но в таком случае он делает что-то совершенно неправильно. Если одитор вдруг становится суперморалистом и начинает читать пациенту нотации, у него могут возникнуть осложнения, но опять же он сделал что-то совершенно неправильно. Если одитор рычит и обрывает пациента, он может стать мишенью, но он, опять-таки, допустил фундаментальную ошибку.

Мишенью является инграммный банк. Атаковать инграммный банк преклира — вот работа одитора. Это также и работа преклира. Атаковать преклира — значит позволять инграммному банку преклира атаковать самого преклира.

Мы знаем, что существует пять методов обращения с инграммой. Четыре из них неверны. Сдаться инграмме — апатия, проигнорировать ее — легкомыслие, а избегать ее или пытаться сбежать от нее — трусость. Атака, и только атака, решает проблему. Долг одитора - неуклонно добиваться, чтобы преклир продолжал атаковать инграммы, а не одитора или окружающий мир. Если одитор атакует преклира, это значит, что он плохо использует свой одиторский арсенал, не говоря уже о логике.

Начать атаку на инграммный банк лучше всего с разрядки его эмоционального заряда - везде, где только можно вступить с ним в контакт. После этого лучше всего узнать у преклира, находящегося в ревери, что, по его мнению, с ним случится, если он выздоровеет, если ему станет лучше, если о нем все узнают и т.д. А затем — и это самое важное, это всегда самое важное — нужно любым возможным способом установить контакт с первым моментом боли или бессознательности в жизни пациента. Это основа основных. Когда одитор получит основу основных, кейс быстро разрешится. Если основа основных подавлена реактивным умом преклира, то одитор должен разрядить больше реактивных эмоций, выявить тот расчет, который сейчас действует, и предпринять новую попытку. В конце концов он получит основу основных. Это важно. И это все, что важно при работе с преклиром.

Если вы стремитесь получить релиза, ваша задача заключается в том, чтобы разрядить эмоции и все ранние инграммы, которые с легкостью себя обнаружат. Чтобы получить релиза, вы можете разряжать локи; но если вы стремитесь получить клира, то локи следует затрагивать только тогда, когда они ведут к основе основных.

Существует три вида целительства. Первый — эффективное проведение терапии. Ниже идет создание комфортной обстановки для пациента. Еще ниже — сочувствие. Говоря коротко, если вы ничего не можете сделать для человека с переломом позвоночника, вы можете сделать, чтобы ему было комфортно. Если вы не можете сделать даже этого, то можете ему посочувствовать.

Нет никаких оснований для того, чтобы использовать второй и третий виды помощи в дианетике. Терапию можно проводить эффективно. Создание комфортной обстановки для пациента — это пустая трата времени. Сочувствие ему может напрочь запутать весь кейс, поскольку его наихудшие инграммы — это инграммы сочувствия, и сочувствие может их неуместно рестимулировать. Одитор, который занимается «поглаживанием по головке» (даже если кажется, что это крайне необходимо), тратит время впустую и замедляет продвижение кейса. Излишняя грубость не рекомендуется. Дружеский, жизнерадостный, оптимистичный подход — это то, что нужно. Преклир иногда нуждается в улыбке. Но он уже испытал больше «поглаживаний по головке», чем аналайзер в состоянии подсчитать. Сочувствие содержится в инграмме, ответственной за его хроническую психосоматическую болезнь.

Следующее, что одитор должен знать и чем он должен жить — это КОДЕКС ОДИТОРА.*Интересно, что Кодекс одитора описывает (кроме последнего пункта) образец поведения для выживания людей. Клир во многом следует этому кодексу естественным образом. Можно провести параллель между дианетикой и мышлением, поскольку дианетика следует естественным законам мышления. То, что работает в дианетике, работает и в жизни. Это, возможно, звучит как отрывок из чего-то вроде «Золотой век рыцарства» или «Тринадцать ритуалов для обретения небесного блаженства и нирваны», но если одитор не будет применять его в обращении со своими пациентами, то ему придется изрядно попотеть. Этот кодекс предназначен не для удобства преклира, а исключительно для защиты одитора. Кодекс одитора никогда не следует нарушать. Практика показала, что нарушение Кодекса одитора само по себе может остановить продвижение кейса.

Одитор должен быть вежливым в обращении со всеми преклирами.

Одитор должен быть добрым, не позволять себе никакой жестокости по отношению к преклирам, ни в коем случае не поддаваться желанию наказывать.

Одитор во время терапии должен быть молчаливым, не разговаривать сверх того, что абсолютно необходимо во время сессии.

Одитор должен заслуживать доверие, держать свое слово, вовремя приходить на сессию, выполнять взятые на себя обязательства, но никогда не брать на себя никаких обязательств, если у него есть хоть малейший повод думать, что он не сможет их выполнить.

Одитор должен быть смелым, он никогда не должен отступать перед чем-либо или нарушать основные положения терапии из-за того, что преклир считает необходимым это сделать.

Одитор должен быть терпеливым в работе, он никогда не должен беспокоиться или раздражаться из-за преклира, что бы тот ни говорил и ни делал.

Одитор должен быть добросовестным, он никогда не должен допускать отклонения от плана работы или уклонения от работы с зарядом.

Одитор должен быть настойчивым, он никогда не должен сдаваться, а всегда должен доводить дело до конца.

Одитор не должен говорить лишнего, он никогда не должен давать пациенту какой бы то ни было информации о кейсе, действуя более или менее автоматически на основе этого кодекса. Дианетика аналогична мышлению, поскольку следует природным законам мышления. Что эффективно в дианетике, будет эффективным также и в жизни.

Когда что-нибудь из этого нарушается, возникают различные ситуации. Любое нарушение замедляет терапию и создает дополнительную работу для одитора. Любое нарушение оборачивается против одитора.

Например, если говорить о последнем пункте, в обязанности одитора не входит информировать преклира о чем бы то ни было. Как только он начинает это делать, преклир мгновенно подключает одитора к своей «схеме» в качестве источника информации и таким образом избегает инграмм.

Одитор становится свидетелем проявления самых бурных человеческих эмоций. Он может начать сочувствовать, но если он это сделает, то допустит ошибку и замедлит терапию. Какая бы эмоция ни проявилась, она скоро уйдет в прошлое. Как бы ни извивался преклир, сколько бы он ни вертелся, сколько бы ни боролся с чем-то, одитор должен твердо помнить, что с каждым стоном, с каждым рывком тела преклир продвигается на шаг ближе к цели. Так зачем пугаться или впустую растрачивать свое сочувствие на что-то, что после нескольких рассказов бесследно исчезнет, и в результате преклир станет более счастливым человеком!

Если одитор пугается и совершает грубейшую ошибку говоря преклиру «Возвращайся в настоящее время!», когда того начинает трясти — он может не сомневаться, что у преклира будет пара неприятных деньков и что в следующий раз, когда одитор захочет поработать с этой инграммой, она будет заблокирована.

Если одитор будет в таком умонастроении, что сможет сидеть и скалиться, когда перед ним горит Рим, тогда он будет выполнять работу наилучшим образом. То, чему он является свидетелем (неважно, как это выглядит, неважно, как это звучит) — это настоящие достижения. Как раз у тихого, послушного пациента достижений не так уж и много. Это не означает, что одитор стремится вызывать лишь бурные проявления у пациента, но это означает, что когда они действительно возникают, одитор может радоваться и чувствовать удовлетворение от того, что еще одна инграмма потеряла свой заряд.

Задача одитора во многом напоминает задачу пастуха, загоняющего маленьких овечек — инграммы — на бойню. Преклир не находится под командованием одитора, но он, если работа с кейсом идет хорошо, сделает с этими инграммами то, что нужно одитору, потому что аналитический ум и динамики преклира хотят, чтобы эта работа была выполнена. Разум знает, как он работает.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ДИАГНОСТИКА

Одним из наиболее важных достижений дианетики является разрешение проблемы диагностики в области аберрации. До настоящего момента существовало практически бесчисленное множество классификаций, но не существовало оптимального стандарта.*В психологии … «нет установленных умственных стандартов» … «Психолога не привлекает установление норм». Психология отклоняющихся от нормы людей, Джон Дж. Б. Морган, Нью-Уорк, 1928. Изучая тексты по психиатрии, обнаруживаешь большие разногласия в классификации и постоянные жалобы на то, что классификация очень сложна и от нее нет пользы. Не имея цели, которой было бы оптимальное поведение или душевное состояние, и не зная причин аберрации, можно было лишь составлять каталоги описаний, и они были настолько запутанными и противоречивыми, что было практически невозможно четко отнести какого-либо психотика или невротика к определенному классу, что привело бы к пониманию его кейса.*«Работа психиатра состоит в основном в описании и классификации симптомов. Эта процедура сильно критикуется некоторыми студентами на том основании, что это никуда не ведет и поддерживает ложную претензию на понимание там, где его нет. Давать имена чему-либо — не повысит наше понимание этого.» Там же, Введение.

Главным недостатком этой системы классификации было то, что она не вела к излечению, поскольку не было стандартных методов лечения и не было такого описания оптимального состояния, по которому можно было бы определить, что лечение закончено. Поскольку не существовало средства избавления от аберраций и психосоматических заболеваний, то не могло быть и классификации, которая указала бы, какое направление следует избрать или чего в каждом случае можно ожидать от кейса.

Мы, конечно же, ни в коем случае не критикуем усилия, которые предпринимались в прошлом, но можно вздохнуть с облегчением, узнав, что нет необходимости в классификации аберраций такими сложными способами, какие применялись раньше, и что составление каталогов психосоматических заболеваний, хотя оно и необходимо для врача, не представляет важности для одитора. В процессе эволюции дианетики как науки было несколько этапов классификации, пока наконец не стало ясно, что название патологическим состояниям следует давать лишь исходя из того, какие именно шаги нужно предпринять одитору, чтобы добиться излечения пациента. Эта система, к которой мы пришли в результате практической деятельности, дает одитору возможность ставить «диагноз», не располагая никакими дополнительными знаниями, кроме тех, что содержатся в этой главе, и тех, что он получит из своего опыта.

Количество возможных видов аберрации равно количеству возможных комбинаций слов, содержащихся в инграммах. Иными словами, если психотик думает, что он Бог, то у него есть инграмма, говорящая, что он Бог. Если он тревожится о том, что его рагу отравлено, то у него есть инграмма, говорящая ему, что его рагу могут отравить. Если он уверен, что его могут уволить с работы в любой момент, несмотря на то что он компетентен и к нему хорошо относятся, то у него есть инграмма, говорящая, что его вот-вот уволят. Если он думает, что он безобразен, то у него есть инграмма, говорящая о том, что он безобразен. Если он боится змей или кошек, то у него есть инграммы, которые говорят ему, чтобы он боялся змей или кошек. Если он уверен, что должен покупать все, что видит, невзирая на уровень своих доходов, то у него есть инграмма, говорящая ему, что надо покупать все, что он видит. Учитывая то, что любой, кто не является релизом или клиром, имеет не меньше двух-трех сотен инграмм, и то, что эти инграммы содержат самый разнообразный «ассортимент» слов, а также то, что человек может избрать любой из пяти способов обращения с этими инграммами, можно сделать вывод, что проблема аберрации не имеет никакого значения для одитора, за исключением тех случаев, когда она замедляет терапию.

Обычно речь аберрированных людей но большей части содержит то, что записано в их инграммах. Каким бы ни был обычный лексикон человека, его лексикон гнева, лексикон апатии, каким бы ни было его общее отношение к жизни — всякий раз, когда он хоть в малейшей степени отклоняется от полной рациональности, он использует лексикон, содержащийся в инграммах. Человек, который «не уверен», «не знает» и который скептически относится ко всему на свете, говорит так под действием инграмм. Человек, который убежден, что «это не может быть правдой», что «это невозможно», что «нужно обратиться к авторитетным источникам», говорит так под действием инграмм. Женщина, которая убеждена, что ей надо развестись или что муж как-нибудь ночью ее убьет, говорит так под действием либо своих, либо его инграмм. Если к вам приходит человек и говорит, что у него ужасно болит живот, как будто его «проткнули насквозь толстой медной проволокой», то вполне возможно, что его действительно проткнули насквозь толстой медной проволокой при попытке аборта или же говорили о чем-то подобном в тот момент, когда он испытывал боль. Человек, который говорит, что «это нужно вырезать», в точности повторяет слова из инграммы, вызванной либо какой-то операцией, которую перенес он сам или его мать, либо попыткой аборта. Человек, который «должен избавиться от этого», опять же, возможно, говорит под действием инграммы, вызванной попыткой аборта. Человек, который «не может избавиться от этого», возможно, говорит под действием такой же инграммы, но находясь в другом вейлансе. Короче говоря, люди, особенно когда они говорят о дианетике и инграммах, выдают инграммные разговоры непрерывным потоком. Они обычно совершенно не осознают, что их слова в некоторой степени представляют собой драматизации инграмм, и считают, что они сами пришли к таким заключениям или что они так думают. Эти заключения и объяснения — всего лишь оправдательное мышление, аналайзер исполняет свой долг: обеспечивает, чтобы организм был прав, неважно, насколько глупо он действует.

Одитор может не сомневаться, особенно когда говорит о дианетике, что услышит в ответ многое из того, что записано в инграммах, поскольку обсуждение реактивного ума обычно проходит на том языке, который в нем же и содержится.

Вспомните, что реактивный ум способен думать только на основе формулы А=А=А, где три А могут оказаться соответственно лошадью, богохульством и глаголом «плевать». Плевание — это то же самое, что лошади, и то же самое, что Бог. Реактивный ум — это очень прилежный Симон Простак, которому велели быть осторожным, потому что можно наступить на пироги, и который поэтому осторожно на них наступил. Таким образом, когда человеку говорят, что ему следует избавиться от содержимого своего реактивного ума, он может сказать, что в таком случае он утратит все свои стремления. Можете быть уверены (и как легко найти этому подтверждение в ходе терапии, и как при этом горят уши у некоторых преклиров!), что у этого человека есть инграмма примерно такого содержания:

(Пренатальный период. Удар или толчок.)

ОТЕЦ: Черт побери, Агнесс, ты должна избавиться от этого проклятого ребенка. Если ты этого не сделаешь, мы умрем с голоду. Я не смогу его содержать.

МАТЬ: О нет, нет, нет. Я не могу от него избавиться, не могу, не могу, не могу! Честное слово, я буду заботиться о нем. Я буду работать день и ночь, чтобы прокормить его. Пожалуйста, не заставляй меня избавляться от него. Если я это сделаю, я просто умру. Я сойду с ума! Мне будет не на что надеяться. Я потеряю весь интерес к жизни. Я утрачу все свои стремления. Пожалуйста, позволь мне его оставить!

Насколько обычной является такая инграмма, и каким искренним, «рациональным» и убедительным может быть аберрированный человек, доказывая, что он только что «произвел этот расчет»: если он «избавится от этого», то сойдет с ума и утратит свои стремления, а быть может, даже умрет!

Большинство инграмм, которые будут обнаружены у взрослых людей в период написания этой книги, берут свое начало в первой четверти двадцатого столетия. Это было время: «Ага, Джек Дальтон, наконец-то ты в моих руках!» Это было время «Крови и песка» и Теды Бары. Это было время контрабандного виски и борьбы за избирательные права для женщин. Это было в дни «пламенной юности» и «Янки идут». И все это, находясь в инграммном банке, будет призывать к действиям. Дианетические одиторы получали из пренатальных инграмм целые отрывки великой пьесы «Пьяница», причем это было не забавное «ретро», а искренние и страстные мамины усилия перевоспитать папу. Мелодрама, «супердрама». Мало того что драма, но еще и трагедия. Похмелье Веселых Девяностых, когда «деловые девушки» только-только обрели «свободу», а Кэрри Нэйшн спасала мир за счет барменов, будет обычным содержанием инграмм теперешних взрослых.

Вчерашние клише и нелепости стали, что достаточно трагично, сегодняшними инграммными командами. Например, у одного очень, очень угрюмого молодого человека, как обнаружилось, лейтмотивом реактивного ума были исторические размышления Гамлета: «Быть или не быть — вот в чем вопрос». Его мама (которая была, как говорят, «с приветом») подхватила это, вследствие заразности аберрации, от своего мужа — актера, чья неудача стать вторым Барримором привела его к тому, что он начал пить и избивать жену. Наш молодой человек часами сидел в угрюмой апатии, размышляя о жизни. Для классификации его психоза не требовалось ничего большего, чем формулировка «апатичный молодой парень».

Содержимое инграмм — это в основном просто клише, банальности и эмоциональные срывы мамы или папы. Но в работе одитора будут и интересные моменты. И преклиру будет над чем посмеяться, когда он вдруг узнает кое-какие факты.

Иными словами, аберрация может представлять собой любую комбинацию слов, содержащихся в инграммах. Таким образом, проводить классификацию на основе аберраций не только невозможно, но и совершенно не нужно. Одитор, поработав хотя бы с одним кейсом, сможет гораздо лучше понять это.

Что касается психосоматических заболеваний, классификация которых приводится в одной из предыдущих глав, то они определяются как комбинациями сказанных случайно или намеренно слов в инграммах, так и всевозможными повреждениями, нарушениями баланса жидкостей и отклонениями в росте. Неясную боль можно назвать и «тендинитом», но более верным, скорее всего, является то, что это результат пренатального происшествия: падения или травмы. Довольно часто причину астмы можно найти в рождении, так же, как и причину конъюнктивита с синуситом, но когда заболевание появляется в момент рождения, то как правило, причину этого можно найти в пренатальном периоде. Таким образом, можно сказать, что в каком бы месте человек ни испытывал боль, для одитора это не имеет особого значения, за исключением того, что он использует хроническую болезнь пациента для обнаружения цепи инграмм сочувствия, и все, что одитору нужно знать относительно этой болезни — это то, что у пациента болит какая-то часть тела. Этого одитору достаточно для диагностики психосоматических заболеваний.

Так получается, что степень аберрированности и количество психосоматических заболеваний не являются определяющими факторами в том, сколько времени может занять работа над кейсом. Пациент может быть совершенно помешанным, и все же для его клирования потребуется всего лишь сотня часов. Другой может быть «уравновешенным» человеком и добиваться кое-каких успехов в жизни, но на то, чтобы сделать его клиром, уйдет 500 часов. Следовательно, в свете того факта, что степень аберрированности и количество заболеваний оказывает лишь незначительное влияние на саму терапию (то есть на то, что, собственно, и интересует одитора), можно сказать, что классификация по такому признаку — это пустая трата времени.

Конечно, бывает и так, что у человека слишком больное сердце, чтобы с ним можно было очень интенсивно работать, или пациента постоянно тревожат проблемы его повседневной жизни, так что одитору трудно с ним работать. Но такие случаи редки, и они, опять же, мало связаны с классификацией кейсов.

Правилом в диагностике является следующее: любая реакция преклира, которая препятствует проведению терапии, имеет инграммное происхождение, и в ходе терапии это будет доказано. Все, что мешает одитору в его работе — это то же самое, что не дает пациенту ясно мыслить, да и просто жить. Посмотрите на это с такой стороны: одитор — это аналитический ум (аналитический ум самого одитора), которому противостоит реактивный ум (реактивный ум преклира). Терапия — это процесс мышления. Все то, что создает неприятности для пациента, будет создавать неприятности и для одитора; все, что создает неприятности для одитора, создавало неприятности также и для аналитического ума пациента.

Пациент — это не только его аналитический ум. Одитор иногда сталкивается с пациентом, который только и делает, что ругает его, и тем не менее в назначенное время этот пациент тут как тут — жаждет продолжать терапию. Или, возможно, он столкнется с пациенткой, которая говорит ему, как бесполезна вся процедура и как ей не нравится терапия. Но скажи он ей: «Хорошо, мы прекращаем работу», — и она моментально придет в уныние.

Аналитический ум пациента желает сделать то же, что пытается сделать одитор: пробиться в реактивный банк. Поэтому одитор, когда он сталкивается с сопротивлением пациента, с теориями, «опровергающими» дианетику, с критическими высказываниями в свой адрес и т.п., может быть уверен в том, что это не аналитическая информация, а реактивные инграммы, и он должен спокойно продолжать свое дело, так как все динамики пациента, которые только можно задействовать, будут помогать ему до тех пор, пока одитор является союзником в борьбе против реактивного ума преклира, а не тем, кто критикует его аналитический ум или нападает на него.

Вот пример:

(В ревери, область пренатальной основной инграммы)

ПРЕКЛИР: (Считая, что имеет в виду Дианетику.) Я не знаю. Не знаю. Я просто не могу вспомнить. Это не сработает. Я знаю, что это не сработает.

ОДИТОР: (Метод репитера, описанный далее.) Повторите это. Скажите: «Это не сработает».

ПРЕКЛИР: «Это не сработает», «это не сработает», «это не сработает» (и т.д., и т.д.) Ой! Живот болит! «Это не сработает», «это не сработает», «это не сработает»... (Смеется с облегчением.) Это моя мать. Разговаривает сама с собой.

ОДИТОР: Хорошо, давайте пройдем всю инграмму целиком. Начните с начала инграммы.

ПРЕКЛИР: (Описывает риколы с соматикой [боль].) «Я не знаю, как это делается. Я просто не помню, что мне говорила Бэкки. Я просто не могу вспомнить этого. О, это безнадежно. Так это не сработает. Это просто не сработает. Хотела бы я знать, что же мне говорила Бэкки, но я не помню. О, я хотела бы...» Эй, что она туда вставила? Черт бы ее побрал, здесь становится горячо. Это спринцовка. Эй! Заберите меня отсюда. Верните меня в настоящее время! Это жжет по-настоящему!

ОДИТОР: Возвращайтесь в начало и пройдите через это снова. Отмечайте все дополнительные детали, которые сможете найти.

ПРЕКЛИР: (Повторяет инграмму, находя все старые фразы и несколько новых плюс некоторые звуки. Проговаривает инцидент еще четыре раза, «переживая все вновь». Начинает зевать, почти засыпает [выходит бессознательность], оживляется и повторяет инграмму еще два раза. Потом начинает над ней хихикать. Соматика пропала. Неожиданно инграмма «исчезает» [помещена на хранение в аналитический банк, и он больше не может ее обнаружить]. Преклир очень доволен.)

ОДИТОР: Идите к следующему самому раннему моменту боли или дискомфорта.

ПРЕКЛИР: А-а... М-м... Я не могу туда попасть. Надо же, я не могу туда попасть! Я серьезно. Интересно, где...

ОДИТОР: Повторяйте фразу «Не могу туда попасть».

ПРЕКЛИР: «Не могу туда попасть», «не могу...» Неприятное ощущение в ногах. Острая боль. Эй, какого дьявола она там делает? Черт ее побери. Да, хотел бы я добраться до нее хоть раз. Хоть раз!

ОДИТОР: Начните с начала и расскажите мне все, что происходит.

ПРЕКЛИР: (Проговаривает инграмму несколько раз, «бессознательность» выходит с зевками, он посмеивается, когда не может больше найти инграмму. Чувствует себя лучше.) Ну что ж, наверное, у нее были свои трудности.

ОДИТОР: (Старательно воздерживаясь от выражения согласия с тем, что у мамы были свои трудности, так как это сделало бы его защитником матери.) Перейдите к следующему моменту боли или дискомфорта.

ПРЕКЛИР: (Испытывая дискомфорт.) Я не могу. Я не двигаюсь по траку времени. Я засел на месте. А, хорошо. «Я засел», «я засел». Нет. «Оно засело. Оно засело на этот раз». Нет.

«Я его засадила на этот раз». Ах, черт возьми! Это же мои боли в сердце! Это оно! Это та острая боль, которую я иногда ощущаю!

ОДИТОР: Начните с начала и расскажите... и т.д.

Как видно из этого примера, всякий раз, когда пациент в ревери на аналитическом уровне приближался к инграмме, инграммная команда влияла на него и он выдавал ее одитору как свое аналитическое мнение. Будучи в ревери, преклир находится рядом с источником своих аберраций. В состоянии полного бодрствования аберрированный человек может высказывать очень сложные мысли, за которые он будет сражаться до смерти как за свои собственные, но которые в действительности являются всего лишь его аберрациями, воздействующими на его аналитический ум. Пациенты будут заявлять с уверенностью, что одитор опасен, что он вообще не должен был начинать с ними терапию и т.д., и тем не менее продолжать работать хорошо и эффективно. Это одна из причин, по которой Кодекс одитора так важен: пациент просто из кожи вон лезет, желая избавиться от инграмм, но инграммы создают видимость, что он очень далек от такого желания.

Из приведенного выше примера также видно, что одитор не делает никаких внушений. Если фраза не инграммная, то преклир очень быстро и безо всяких колебаний подтвердит это, и хотя она все-таки может оказаться инграммной, одитор в любом случае не оказывает сильного воздействия на преклира, находящегося в ревери — он лишь помогает преклиру атаковать инграммы. Если преклир не ведет себя так, как описано выше, это значит, что инграмма, которая содержит повторяемую преклиром фразу, еще не готова к тому, чтобы ее разрядили, и нужно видоизменить формулировку.

Таким образом, вам не приходится заботиться о диагнозе в том, что касается аберрации и психосоматических болезней. В приведенном выше примере одитор, еще не добравшись до самих инграмм, мог угадать (и держать свои догадки при себе), что он столкнулся в кейсе с попытками аборта. Он, возможно, догадался, что причиной нерешительности пациента была его мать. Одитор, однако, не делится своими догадками с преклиром. Это было бы внушением, за которое преклир мог бы ухватиться. Преклир сам должен выяснить, что произошло на самом деле. Одитор, к примеру, не мог знать ни того, где именно на траке времени находилась эта «боль в сердце», ни того, какого рода травма ее вызвала. Гоняться вверх и вниз по траку за какой-то определенной болью — это просто потеря времени. Все эти инграммы, боли и прочее сдадутся в ходе терапии. Единственное, что интересует одитора — это уходят ли безвозвратно аберрации и болезни. В конце терапии их больше не будет. В начале они — единственная трудность.

Диагностика аберраций и психосоматических заболеваний, таким образом, не является существенной частью диагностики в дианетике.

То, чем мы интересуемся — это механика работы разума. Это и есть сфера диагностики. Какие механизмы лежат в основе работы аналитического ума?

    1. Восприятие: зрение, слух, осязание, боль и т.д.
    2. Рикол: цветовое видео, соник с тембром,*«Видео» означает зрительное вспоминание в дианетике. Соник означает звуковое вспоминание. Соматика означает вспоминание боли. Пациент, который может видеть, слышать и чувствовать боль, хранит их. «Я», обращаясь к памяти, вспоминает их как видео, соник и соматики. осязание и т.д.
    3. Воображение: цветовое видео, соник с тембром, осязание и т.д.

Это процессы, которые происходят механически. Диагностика имеет дело в первую очередь с этими факторами, и эти факторы позволяют определить, сколько времени потребуется для работы с кейсом, насколько он будет сложен и так далее. И нам нужны только некоторые из этих факторов.

Это можно упростить, и мы получим следующую систему:

  1. Восприятие (выше или ниже оптимального):
    1. зрение;
    2. звук.
  2. Рикол (ниже оптимального):
    1. соник;
    2. видео.
  3. Воображение (выше оптимального)
  4. соник;
  5. видео.

Другими словами, когда мы обследуем пациента перед тем, как он станет преклиром (то есть начнет терапию), нас интересуют только три момента: слишком сильные или слишком слабые восприятия, слишком слабый рикол, слишком сильное воображение.

В том, что касается восприятия, нас интересует, насколько хорошо или насколько плохо человек слышит, видит и ощущает.

В том, что касается рикола, нам нужно знать, имеет ли он соник- рикол (слух), видеорикол (зрение) и рикол соматики (телесные ощущения).

В том, что касается воображения, нам нужно знать, нет ли у него излишнего «рикола», будь то соник, видео или соматика.

Давайте сформулируем это предельно ясно: это очень просто, в этом нет ничего сложного и это не требует никаких особых исследований. Но это важно, и это определяет продолжительность терапии.

Нет ничего плохого в активном воображении, если только человек знает, что это его воображение. Тип воображения, который нас интересует — тот, который используется в неосознанном «даб-ине», и это единственное, что нас интересует. Активное воображение, о котором пациент знает, что это воображение, чрезвычайно ценно для него. А воображение, которое подменяет собой рикол, создает много трудностей во время терапии.

Такие явления, как «истерическая» слепота и глухота или же обостренный слух и зрение, полезны для диагностике. «Истерическая» слепота означает, что человек боится видеть; «истерическая» глухота — что он боится слышать. В этих случаях терапия будет продолжительной. Подобно этому, обостренный слух и обостренное зрение — хотя это не так плохо, как слепота и глухота — являются показателем того, насколько испуган в действительности пациент, и часто также непосредственным показателем того, сколько насилия содержится в пренатальном периоде.

Если пациент боится видеть своими глазами или слышать своими ушами в «настоящем времени», будьте уверены, что в его прошлом существует достаточно причин для страха, так как эти реальные восприятия не так-то легко «отключить».

Если пациент подпрыгивает от звуков, пугается увиденного или очень обеспокоен всем этим, можно сказать, что у него обостренные восприятия, а это значит, что в реактивном банке много материала под рубрикой «смерть».

При диагностике нас интересуют только те риколы, которые находятся ниже оптимального уровня. Если они «сверх-оптимальны», то это на самом деле воображение, «дабин» вместо рикола. Рикол (ниже оптимального) и воображение (выше оптимального), таким образом, в действительности относятся к одной категории, но для простоты и ясности мы их разделяем.

Если пациент «не слышит» звуков или голосов в инцидентах прошлого, у него нет соника. Если он «не видит» события прошлого как движущиеся цветные картинки, у него нет видео.

Если пациент слышит голоса, которых не было, или видит события, которых не было, и все же считает, что все это происходило в действительности, мы имеем дело со «сверхвоображением». В дианетике воображаемый звуковой рикол называется гиперсоник, воображаемый зрительный рикол — гипервидео («гипер-» означает «повышенный»).

Давайте рассмотрим конкретные примеры каждого из этих трех классов, описанных выше, и покажем, каким образом это приобретает чрезвычайную важность в терапии и как присутствие или отсутствие чего-либо из этого может привести к трудностям в работе с кейсом.

Кейс умеренной «истерической» глухоты — это человек, имеющий трудности со слухом. Глухота может быть органического происхождения, но в таком случае слух человека не будет время от времени изменяться. Есть что-то, что этот пациент боится услышать. Он включает радио на всю громкость, постоянно просит людей повторить сказанное и не слышит часть сказанного. Не нужно ходить в психиатрическую больницу, чтобы обнаружить такую степень «истерической» глухоты. Люди являются «истерически» глухими, совершенно не отдавая себе в этом отчета. Просто они «не очень хорошо слышат». В дианетике это состояние называется гипослухом («гипо-» означает «пониженный»).

Пациент, который вечно что-то теряет, в то время как эта вещь лежит у него на виду, который не замечает столбы с указателями, театральные афиши, не замечает людей, находящихся прямо перед ним, страдает в какой-то степени «истерической» слепотой. Он боится что-то увидеть. В дианетике это называется гипозрением, поскольку слово «истерический» очень неточно передает смысл и звучит слишком уж драматично.

Кроме того, существуют сверхвосприятия. Это необязательно воображение, но дело может дойти до того, что человек будет видеть и слышать то, чего на самом деле вообще нет, а это уже просто сумасшествие. В нашей обычной практике нас интересует это явление в менее драматичной форме.

Например, если девушка очень пугается из-за того, что она видит что-то или думает, что видит, но при этом знает, что это ей только кажется, и если она подпрыгивает от страха всякий раз, когда кто-то тихо входит в комнату, то можно сказать, что она страдает обостренным зрением. Она боится встретиться с чем-то. Но вместо того, чтобы просто не видеть этого, она слишком напряжена на этот счет. Это гиперзрение.

Женщину, которую сильно тревожат шумы, или звуки вообще, или определенные голоса и у которой начинает болеть голова или портится настроение, когда люди вокруг «шумят», когда хлопает дверь или звенит посуда, можно назвать жертвой обостренного слуха. Звуки кажутся ей гораздо более громкими, чем они есть на самом деле. Это гиперслух.

Реальное качество зрения или слуха необязательно является хорошим. Сами органы зрения и слуха могут быть в неважном состоянии. Единственное, что важно — это «нервозность» в связи с восприятиями.

Это подводит черту под вопросом о двух восприятиях, которые нас интересуют в дианетике. Когда одитор побеседует с окружающими и посмотрит, как они реагируют на то, что видят и слышат, он обнаружит, что эти реакции очень сильно отличаются у разных людей.

Наибольшую важность для терапии имеет рикол, поскольку это не симптом чеголибо, а реальный рабочий инструмент. Существует много способов его использования. Клир имеет полный и точный рикол каждого вида ощущений. Лишь немногие аберрированные люди обладают такими же риколами. Одитора не интересуют другие ощущения, помимо зрительных и слуховых, потому что остальные в ходе терапии восстановятся сами. Но он должен быть начеку, если ему встретился пациент, не имеющий соника. А если у пациента нет ни соника, ни видео — берегитесь! Это много-вейлансная личность, это шизофреник или параноик по психиатрической классификации, с симптомами, недостаточно выраженными, чтобы его реально можно было бы отнести к этой категории. Это не означает (подчеркиваю, это не означает), что человек без зрительного и звукового риколов — сумасшедший, но это означает, что перед вами кейс повышенной трудности, и это означает, что работа с ним потребует некоторого времени. Это не означает, что данный кейс «неизлечим» — ничто не может быть дальше от истины — но иногда работа с ним занимает до 500 часов. Это просто означает, что работа с таким кейсом — это вам не прогулка в парке. В его реактивном уме разыгрывается драма. Это драма с командами: «Не видеть!», «Не слышать!» Некоторые из инграмм в этом кейсе требуют, чтобы рикол был снижен или вовсе отсутствовал. Органы зрения и слуха могут обладать чрезвычайной остротой восприятия. Это не значит, что что-то обязательно не в порядке с тем, как этот человек воспринимает и записывает звуковые и световые волны. Но это значит, что после того, как они записаны, ему непросто получить их обратно из стандартных банков, поскольку реактивный инграммный банк установил контуры (демонские контуры-закупорщики), чтобы держать пациента в неведении относительно его прошлого. Рикол, конечно, может быть лучше или хуже — здесь существует градация.

Проверить это просто. Попросите бодрствующего пациента «возвратиться» в тот момент, когда он входил в комнату. Спросите его, что было сказано. Если он может это «услышать» в бодрствующем состоянии, у него есть соник- рикол. Одитор прекрасно знает, что было сказано, так как, если он намеревался использовать эту проверку, то произнес определенный набор слов и обратил внимание на звуки, которые раздавались в тот момент. Поэтому, если пациент попадает в категорию «даб-ин», одитор будет знать об этом.

Зрительный рикол также легко проверить. Покажите пациенту книгу с иллюстрацией. Через какое-то время попросите его в бодрствующем состоянии «возвратиться» и «мысленно» посмотреть на эту книгу. Если он не в состоянии этого сделать, у него гиповидео.

Несколько подобных проверок помогут точно определить, не является ли пациент «слепым» и «глухим» в том, что касается рикола, и не попадает ли он в категорию, описанную ниже.

Слишком активное воображение, с энтузиазмом создающее для пациента зрительный и звуковой «даб-ин» — в чем пациент не отдает себе отчета — определенно является препятствием для быстрого прохождения терапии. Существует множество демонских контуров, которые запутывают мышление, но именно из-за демонов «даб-ина» нам приходится иметь дело с огромными кучами «мусора» *«Мусор» в философских работах по Дианетике назывался «обманом чувств» (это выражение использовалось как технический термин), но этот термин слишком жесткий и критичный, потому что кто же хоть в какой-то степени не заблуждается по поводу тех или иных событий прошлого? (как это называют одиторы). В разуме работает нечто под названием «фабрика лжи» *«Фабрика лжи» это с технической точки зрения фраза, содержащаяся в инграмме и требующая, чтобы человек говорил неправду. Первоначально это называлось «фабрикатор». (одиторы используют явно неуважительные термины, и подобная терминология, что бы мы ни делали, все больше и больше входит в употребление).

Если вы попросите пациента вновь «услышать» то, что было сказано, когда он вошел в комнату, и пересказать это, он может с уверенностью начать выдавать вам нечто, лишь отдаленно напоминающее сказанное или являющееся полным вымыслом. Если его попросить описать показанную ему страницу с иллюстрацией, он будет отчетливо «видеть» гораздо больше, чем то, что на ней было, или увидит что-то совершенно другое.

Если он при этом испытывает сомнения, это хороший признак. Но если он уверен, будьте осторожны, так как это демонский контур, который производит «даб-ин» без аналитического осознания, и одитору придется выслушать невероятное количество рассказов о событиях, которых никогда не было, и ему придется постоянно продираться сквозь этот «мусор», чтобы привести преклира в такое состояние, когда его данным можно будет верить. (И дело не в том, чтобы рассортировать «мусор» по степени его неправдоподобности — правда всегда выглядит более странной, чем выдумка, — дело в том, что одитор будет пытаться сократить инграммы, которых не существует, или пропустит инграммы, которые существуют, и так далее в полной мешанине.)

Оптимальным преклиром можно считать такого человека, чьи реакции на то, что он видит и слышит, не слишком сильны и не слишком слабы, чей соники видео- риколы точны и чье воображение включает в себя цветовое видео и соник с тембром (но при этом человек осознает, что это воображение). Поймите это как следует: при всем при этом такой человек может иметь аберрации, которые заставляют его карабкаться на каждую трубу в городе, каждый вечер выпивать все до капли в каждом баре (или, по крайней мере, пытаться это сделать), избивать свою жену, топить своих детей и считать себя птичкой джаб-джаб. Если говорить о психосоматических болезнях, он может иметь артрит, заболевание желчного пузыря, дерматит, мигрень и плоскостопие. Или же он может иметь гораздо более ужасную аберрацию: он может гордиться тем, что он средненький и «приспособленный». Но его все равно сравнительно просто отклировать.

Если в кейсе перекрыты соник и видео и нет «даб-ина», мы имеем дело с инграммами, которые отключили часть основных рабочих механизмов разума. Пациент не в состоянии слышать и видеть то, что записано в инграммах, и одитор должен будет на протяжении долгих, долгих часов пытаться войти в контакт с этими инцидентами. Если в кейсе просто перекрыт соник- рикол, это все равно означает, что одитору придется приложить гораздо больше усилий, чем при работе со средним кейсом. Это совсем не означает, что такой кейс невозможно разрешить. Это говорится не для того, чтобы запугать вас и заставить отказаться от любых попыток работы с таким кейсом. Но для его разрешения потребуется много настойчивости и усилий. Такой человек может выглядеть весьма преуспевающим. У него может быть невероятно высокий уровень интеллекта. Он может иметь мало психосоматических заболеваний или вообще не иметь их. При этом вы обнаружите, что его инграммный банк набит до отказа, и любая часть этого банка может рестимулироваться в любой момент и захлестнуть его. Однако обычно кейс такого типа довольно сильно тревожится о том и о сем, и эти тревоги могут несколько увеличить время терапии.

В случае с кейсом «даб-ин», который не знает, что у него «даб-ин», и в котором контуры выдают искаженный рикол, то работа с ним вполне может оказаться очень долгой и потребовать большого мастерства, поскольку где-то в инграммном банке существует «фабрика лжи». Этот кейс в повседневной жизни может быть воплощением правдивости. Но когда он берется за свои инграммы, они заставляют его выдавать то, чего в них нет.

Итак, если говорить четко и ясно, без каких-либо оговорок или условий, вот какой диагноз ставится в дианетике: аберрация представляет собой содержимое инграммы; психосоматическое заболевание представляет собой травму, полученную в прошлом. Зрительные и слуховые восприятия, рикол ниже оптимального, воображение выше оптимального — все это влияет на продолжительность работы с кейсом.

Если одиторхочет, он может обозначить на шкале тонов общий тон душевного и физического состояния преклира. Женщина, которая апатична и уныла, конечно же, находится где-то в районе тона 0,5 — в нулевой зоне на шкале динамики выживания, приведенной ранее в этой книге. Если мужчина зол или враждебен, одитор может обозначить его как 1,5 или просто указать, что тот находится где-то в первой зоне на шкале выживания. Эти отметки указывают на предполагаемый средний тон всех инграмм в реактивном уме. Это представляет интерес, поскольку позволяет сделать вывод, что если человек находится в нулевой зоне, то гораздо больше вероятность, что у него есть заболевания и что он будет немного более сложным кейсом, чем человек в первой зоне. И поскольку терапия повышает тон до четвертой зоны, человек в тоне 1,5 находится ближе к цели.

Время, необходимое для терапии, оценить трудно. Как уже отмечалось, на это влияют несколько переменных, например: мастерство одитора, число рестимуляторов в окружении пациента, да и просто количество инграмм.

Советуем одитору найти в качестве его первого кейса кого-нибудь из членов семьи или друзей, кто находится как можно ближе к уровню оптимального преклира, или другими словами, человека со средней остротой восприятий, у которого есть видеои соник- риколы. Проводя клирование этого кейса, он сам узнает многое о том, что можно найти в инграммном банке любого человека, и ясно увидит, как ведут себя инграммы. Если одитор сам относится к трудным кейсам и собирается работать с кем-то, кто также является трудным кейсом, это вовсе не приведет к большим трудностям; как тот, так и другой кейс можно сделать релизом за одну сотую часть времени, которое требовалось при использовании любого из существовавших ранее методов работы с разумом. И они могут стать клирами, если проявить некоторое умение, за 500 часов работы с каждым из них. Но в том случае, когда оба кейса довольно трудны, было бы разумно, если бы каждый из них сначала нашел почти оптимального преклира и довел его до состояния клир, перед тем как начинать работу друг с другом. Таким образом они оба станут компетентными одиторами, прежде чем возьмутся за более трудные кейсы.

Итак, диагностика. Другие типы восприятия, рикола и воображения интересны, но не столь уж важны при оценке времени, необходимого для работы с кейсом. Коэффициент интеллекта, если только он не на уровне слабоумия, не играет большой роли. Более того, коэффициент интеллекта любого пациента во время терапии взмывает вверх как ракета и неуклонно продолжает расти.

Существует сумасшествие органического происхождения. Применяя дианетику в работе с ятрогенными (вызванными врачами) психозами, нельзя быть уверенным в успехе, так как часть механизмов могла оказаться разрушенной. Тем не менее, состояние многих кейсов, которые страдают психозом органического происхождения, можно улучшить с помощью дианетики, даже если оптимального состояния достичь не удастся. И поэтому все, что одитор может сделать — это попытаться. Умопомешательства, возникающие из-за отсутствия каких-то частей нервной системы, в настоящее время недостаточно изучены одиторами: воскрешение мертвецов не является целью дианетики; особое внимание уделялось тому, чтобы привести к оптимальному состоянию разум нормального человека или просто невротика. Дианетику можно использовать и для других целей; она уже используется таким образом и будет использоваться в дальнейшем. Но учитывая, какое большое количество потенциально ценных людей можно сделать очень ценными как для них самих, так и для общества, особое внимание уделялось аберрациям неорганического происхождения и органическим психосоматическим заболеваниям.

Нельзя быть уверенными в успехе при проведении дианетической терапии кейсам, которые подвергались префронтальной лоботомии (когда вырезается часть аналитического ума), топектомии (при которой части мозга удаляются, как при вырезании сердцевины из яблока), трансорбитальной лейкотомии (при которой пациент получает электрошок и в то же время инструмент типа обычного шила вставляется ему в глазные впадины и поворачивается вверх, разрывая аналайзер на части), электрошоковой «терапии» (при которой мозг сжигают током под напряжением 110 вольт), а также инсулиновому шоку и другому подобному «лечению». Существуют также обычные органические помешательства типа пареза, тем не менее, большинство людей с такими расстройствами могут получить пользу от дианетики.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ, «ФАЙЛ-КЛЕРК» И ТРАК ВРЕМЕНИ

Человеку доступен метод «мышления», о существовании которого он никогда не подозревал.

Если вы хотите увидеть этот метод в действии, спросите маленькую девочку, хочет ли она по памяти покататься на санках. Она попытается вспомнить, когда в последний раз каталась на санках. Она, возможно, нахмурится. А теперь попросите девочку вернуться в тот момент, когда она в последний раз каталась на санках. Если ее хорошенько попросить, она внезапно испытает все, что с ней тогда происходило, и если она не очень сильно аберрированна, то сможет рассказать о снеге, который попадает ей за воротник, и тому подобных вещах. Она там, она катается на санках, плавает или делает что-то еще, о чем вы ее попросили.

Человек, когда думал об этой способности, если он вообще о ней думал, должно быть, путал ее с воображением. Но это не воображение. Любого человека, если только он не является чрезвычайно аберрированным, можно «отправить назад» в полностью бодрствующем состоянии к какому-нибудь событию, которое он пережил в прошлом. На первых порах при проведении таких проверок нужно использовать недавние события, приятные для человека.

Это не память, когда человек «вспоминает что-то». Это возвращение. Вспоминание является гораздо более сложным процессом, чем возвращение. Если говорить о потерянных вещах, о содержании прочитанного или услышанного в разговоре и тому подобном, то это просто загадка, почему люди пытаются вспомнить какую-нибудь конкретную информацию или сложное данное, когда могут возвратиться. Вспоминание, конечно, играет вполне определенную роль и является автоматическим процессом, который обеспечивает «Я» нескончаемым потоком выводов и данных. Но когда человеку нужно очень точное, конкретное данное или когда он хочет насладиться прошлым удовольствием, возвращение подходит больше.

Гипнотизер с помощью разного рода болтовни, пассов руками и тому подобного получает то, что он называет «регрессия». Это очень сложное дело, и при этом необходимо, чтобы человек находился под гипнозом. Это правда, что регрессия представляет ценность для исследовательской работы, так как за счет использования гипноза данный метод позволяет обойти закупорки, которые нелегко обойти другим путем. И регрессия сослужила дианетике хорошую службу, когда автор проверял свои данные о банках памяти. Но, очевидно, никому не пришло в голову, что регрессия — это искусственное использование естественного процесса.

Не вызывает сомнений, что некоторые люди используют возвращение в своей умственной деятельности. Эти люди, наверное, думают, что «все остальные» действуют точно так же, но это далеко от истины. Но даже те люди, для которых возвращение является естественным, редко понимают, что это особый процесс, сильно отличающийся от вспоминания.

Люди могут также заново проживать прошлое без использования наркотиков или гипноза; это более редкое явление. Если человек в течение некоторого времени поразмышляет о каком-нибудь славном событии прошлого, он не просто возвратится в это событие, а начнет его заново проживать.

В дианетике мы часто имеем дело со «спектрами». Спектр, содержащий постепенные переходы, гораздо лучший механизм в философии, чем маятник Аристотеля, который раскачивался от одной крайности к другой. У нас есть спектр динамик. Мы называем их четырьмя динамиками, в которых команда «ВЫЖИВАЙ!» находит свое выражение, и эти четыре динамики в действительности имеют множество переходов: от клеток, принадлежащих «Я», через само «Я», через семью и детей, клуб, город, через штат и страну, нацию, полушарие и, наконец, ко всему человечеству. Это спектр — совокупность оттенков, которые на самом деле являются частью целого, но охватывают все большую и большую сферу.

Работа спектра памяти во многом подобна спектру «ВЫЖИВАЙ!» Сначала идет память в своем наиболее точном значении — память как способность, относящаяся только к настоящему времени. Потом идет память о прошлом. Затем — более полная память о прошлом. И так мы переходим в ту часть спектра, которая до сих пор оставалась незамеченной: часть «Я» возвращается в прошлое, потом несколько большая часть «Я» возвращается в прошлое (в этот момент мы получаем возвращение), и когда достигается противоположный конец спектра, «Я» полностью возвращается в прошлое. Сначала идет вспоминание. Это наименее точные данные (если только человек не клир). Потом идет возвращение, когда часть «Я» действительно оказывается в прошлом и записи кажутся человеку восприятиями, которые он получает в настоящий момент. Затем идет проживание заново, когда человек полностью оказывается в прошлом на какое-то время; и если, например, испугать человека, который воскрешает в памяти что-то, произошедшее в младенчестве, то он будет реагировать так же, как реагировал бы в то время, когда был грудным ребенком.

В современном обществе существует много аберрированных представлений о том, как это плохо — жить в прошлом. Одной из причин этого является нежелание аберрированных людей посмотреть в лицо вчерашнему дню и понять его.

Одним из основных источников «плохой памяти» является мать. Довольно часто мать впадала в панику при мысли о том, что ребенок вспомнит, что именно она ему сделала, и этого было достаточно, чтобы положить начало аберрации, охватившей, похоже, все человечество. В кейсе, пережившем попытки аборта, младенчество и детство почти всегда наполнены мамиными стараниями внушить ребенку, что он не может ничего вспомнить о том времени, когда был маленьким. Она не хочет, чтобы он вспомнил, как она ловко, хотя и безуспешно, орудовала различными инструментами. Возможно, что и сама пренатальная память была бы для всех людей обычным видом памяти с полным риколом, если бы не чувство собственной вины, преследовавшее матерей на протяжении всех этих (подумать только!) тысяч лет. В ходе своей работы одитор то и дело будет сталкиваться с истеричными возражениями матерей против того, чтобы их повзрослевший сын или дочь начинали терапию — из опасения перед тем, что может обнаружиться. Одиторам известны случаи, когда у матерей происходил сильнейший нервный срыв при мысли о том, что их дети могут вспомнить пренатальные инциденты. Причиной этого, между прочим, не всегда являются попытки аборта. Часто бывает так, что помимо папы у мамы была парочка других мужчин, о которых папа не знал; и очень часто матери готовы скорее обречь своих детей на болезнь, сумасшествие или просто несчастную жизнь, чем дать им возможность получать терапию, хотя они утверждают, что вообще не помнят, чтобы с их ребенком случалось хоть что-нибудь плохое. Когда терапию проводят самой матери, она обычно добровольно выкладывает всю правду.

Вот в чем причина того, что хорошая память в обществе не поощряется, а младенческие и пренатальные воспоминания остаются без внимания, не говоря уже о способности возвращаться и проживать заново.

Система указателей в стандартном банке — это нечто удивительное. Все хранится тут, разложенное в соответствии с темой, временем и выводами. Присутствуют все восприятия.

Система размещения данных в соответствии со временем называется в дианетике траком времени. Движение части «Я» в обратном направлении по этому траку — это возвращение. На траке времени, бесспорно, присутствует информация, полученная как на сознательном, так и на «бессознательном» уровне. Трак времени представляет огромный интерес для одитора.

Разум — это отлично построенный компьютер, имеющий разнообразные вспомогательные приспособления. Стремясь избежать латыни и прочих сложностей, одиторы называют одно из таких приспособлений файл-клерком.*С технической точки зрения «файл-клерка» можно было бы назвать «диспетчерскими модулями банка», но эта фраза слишком громоздкая. Название не очень почтительное и, безусловно, человекоподобное. Конечно, там нет никакого маленького человечка в фуражке с зеленым козырьком. Однако все выглядит так, как если бы в разуме действительно обитало такое существо.

Файл-клерк — это диспетчер банка. В его ведении находится как реактивный инграммный банк, так и стандартные банки. Когда одитор или «Я» пациента запрашивают у него какое-нибудь данное, он выдает это данное одитору через «Я». Он ведет себя немного по-идиотски, когда работает с реактивным банком (заражаясь от реактивного ума), и временами выдает каламбуры и сумасшедшие сны вместо важных данных.

Если одитор попросит преклира рассказать о том, как тот последний раз ходил в кино, файл-клерк выдаст название фильма, дату просмотра, возраст и физическое самочувствие преклира, все восприятия, сюжет фильма, погоду — короче, все, что было связано с фильмом.

В обычной жизни файл-клерк снабжает «Я» данными из памяти с большой скоростью. Хорошая память получает данные за доли секунды. Если файл-клерк должен лавировать, обходя различные реактивные закупорки, чтобы доставить полученные данные по назначению, то для этого могут потребоваться минуты или даже дни.

Если бы у нас была большая вычислительная машина самого современного образца, у нее был бы «банк памяти», состоящий из перфокарт или чего-то в этом роде, а также устройства для выбора и считывания с перфокарт информации, которая необходима машине. В уме тоже есть подобная система — он не мог бы действовать без нее. Это диспетчер банка — файл-клерк.

Помните об этих двух частях разума — траке времени и файл-клерке, и помните об этом механизме возвращения. Это те три вещи, которые мы используем, наряду с реактивным и стандартным банками, в дианетическом ревери.

Файл-клерк — очень услужливый малый. Если он испытывает затруднения с тем, чтобы пробиться к «Я» в обход реактивных закупорок и контуров, он становится особенно старательным. Он сотрудничает с одитором.

Эту диспетчерскую систему можно рассмотреть с точки зрения единиц внимания. Предположим, у человека имеется 1000 таких единиц. Таким образом, в распоряжении «Я» клира было бы 1000 единиц внимания. У аберрированного человека, возможно, лишь 50 единиц доступны для «Я», 500-600 поглощены реактивными инграммами, а остальные используются тем или иным образом; кроме того, из этих оставшихся единиц внимания образован механизм, который мы называем диспетчером банка, файл-клерком.

Создается впечатление, что файл-клерк аберрированного человека охотнее работает с одитором, чем с самим аберрированным человеком. Это может показаться поразительным, но это — научный факт. Файл-клерк работает наилучшим образом, когда выбирает данные из банков преклира для выдачи одитору. Это одно из проявлений закона аффинити. Одитор и файл-клерк, находящийся в распоряжении «Я» — одна команда, они очень часто работают в полной гармонии, не особо заботясь о согласии со стороны аналайзера преклира.

При работе с аберрированным человеком возвращение достигается легче всего, если одитор обращается к файл-клерку, а не к самому пациенту. Это в действительности может быть сделано, когда пациент находится в полностью бодрствующем состоянии. Одитор запрашивает у файл-клерка информацию, говорит ему вернуться к ней по траку. «Я» внезапно получает всю подборку данных. Что-то в разуме, таким образом, работает в полной гармонии с одитором, и работает с одитором лучше, чем с тем, в чьем разуме находится. Это файл-клерк.

Цель одитора — брать то, что выдает файл-клерк, и не допускать, чтобы файл-клерк оказался завален грудой реактивных данных. Как только файл-клерк выдаст данные, задача одитора — обеспечить, чтобы преклир «прошел» через них столько раз, сколько нужно, чтобы устранить из них заряд. Механизм этого чрезвычайно прост. Для того чтобы облегчить работу и устранить отвлекающие факторы, одитор в каждой сессии выполняет ряд шагов, чтобы пациент позволил файл-клерку работать.

Пациент сидит в удобном кресле с подлокотниками или лежит на кушетке в тихой комнате, отвлекающие факторы минимальны. Одитор просит его смотреть в потолок. Он говорит: «Когда я сосчитаю от одного до семи, ваши глаза закроются». Одитор считает от одного до семи спокойным и приятным голосом, и он продолжает считать до тех пор, пока пациент не закроет глаза. В оптимальном состоянии ревери можно будет заметить подрагивание ресниц.

Вот и все предварительные шаги. Рассматривайте их просто как сигнал к началу сессии и способ сконцентрировать внимание пациента на его собственных заботах и на одиторе. Это не гипноз. Это нечто совершенно иное. Прежде всего, пациент осознает все, что происходит вокруг него. Он не «спит», и он может выйти из этого состояния в любой момент по собственному желанию. Он может свободно двигаться. Одитор обычно не разрешает ему курить, поскольку это отвлекает пациента.

Прежде чем начать отсчет, одитор говорит пациенту: «Вы будете осознавать все, что здесь произойдет. Вы сможете вспомнить все это. Вы сможете контролировать происходящее. Вы сможете сразу же прекратить все, что вам не понравится. Итак, один, два, три, четыре...» — это дает гарантию того, что на преклира не будет оказано гипнотическое воздействие.

Для того чтобы быть вдвойне уверенным в том, что гипнотического воздействия не будет (нам не нужен никакой гипноз, даже случайный), одитор устанавливает отмену. Это чрезвычайно важный шаг, и его нельзя опускать, даже если вы абсолютно уверены, что ваши слова никоим образом не действуют на пациента. Одитор может непреднамеренно использовать рестимулирующие слова, которые включат инграмму. Если он еще новичок в дианетике, он может употребить, например, слова, которые являются инграммными командами, сказав преклиру «остаться там» в то время, как тот возвращен по траку, или (что хуже всего) сказав преклиру «забыть об этом». Последнее относится к категории команд, которые оказывают наиболее аберрирующее воздействие, полностью лишая аналайзер данных. Крайне важно использовать отмену, чтобы предотвратить подобные вещи. Это договоренность между одитором и пациентом о том, что никакое высказывание одитора не будет истолковано пациентом буквально и пациент не будет никоим образом его использовать. Отмена устанавливается сразу же после достижения состояния ревери. Формулировка примерно такая: «В дальнейшем, когда я произнесу слово “отменяю”, все сказанное мной во время сессии будет отменено и не будет оказывать на тебя никакого влияния. Любое внушение, которое я могу сделать тебе, не будет иметь силы, когда я скажу слово “отменяю”. ты понимаешь?»

Слово «отменяю» затем говорят преклиру перед тем, как ему разрешают открыть глаза в конце сессии. Одитор ничего больше не объясняет. Используется одно слово.

Отмена очень важна. Она предотвращает возможность случайного внушения. Возможно, пациент легко поддается внушению или даже постоянно находится в легком гипнотическом трансе (многие люди постоянно находятся в таком состоянии). Инграмма в действительности — это гипнотическое внушение. Можно сказать, что цель терапии — пробудить человека во все моменты в его жизни, когда он был принудительно введен в состояние «бессознательности». Дианетика пробуждает людей. Это не гипноз, который их усыпляет. Дианетическая терапия их пробуждает. Гипноз их усыпляет. Можно ли найти более кардинальное различие? Дианетическая терапия устраняет инграммы, а гипноз устанавливает их. Далее, дианетика — это наука, организованная система знаний, гипноз — это инструмент, его также можно назвать искусством. Его последствия совершенно непредсказуемы, и человек на протяжении многих веков подозревал, что это опасная штука, хотя и использовал его.

Одитор неизбежно столкнется с кейсами, которые погрузятся в гипнотический сон, несмотря на все усилия одитора избежать этого. В таких кейсах есть инграммы, которые заставляют их реагировать таким образом — так же, как у других пациентов есть инграммы, которые заставляют их оставаться бодрствующими. Поэтому одитор не упоминает ни слово «спать», ни слово «просыпаться». Он работает с кейсами на том уровне «погруженности в себя», на котором они окажутся. Пациенты будут просить, чтобы им дали наркотик или ввели в транс. Пусть просят! Ревери в конце концов приводит к состоянию клир, а наркотики и гипноз приносят с собой зависимость от одитора и множество других нежелательных факторов. Работа с кейсом в амнезийном трансе требует больше времени, чем в ревери. Достижения в ревери гарантированы. Пациент чувствует себя все лучше и лучше. Когда вместо ревери используется амнезийный транс или гипноз (хотя и кажется, что очень легко получать данные таким образом), обычно кейсы в этом случае не испытывают большого облегчения, пока терапия не подойдет почти к самому концу. Лишь в конце терапии пациент, до сих пор испытывавший дискомфорт, вдруг выздоравливает. Использование гипноза сопряжено с такими факторами, как перенос, неимоверная ответственность гипнотизера и другие ненужные вещи, без которых дианетика обходилась на протяжении долгого времени. Гипноз использовался при проведении исследований, а затем от него отказались.*Еще одно различие состоит в том, что пациент может быть возвращен вообще без использования счета.

Итак, устанавливайте отмену каждый раз. Никогда не пренебрегайте этим, ни в одной сессии. Пациент может войти в транс, хотя нам это и не нужно, но не всегда этого можно избежать и не всегда это можно заметить. Просто установите отмену в начале сессии, а затем, после того как вернете пациента в настоящее время, скажите слово «отменяю».

Итак, давайте пройдемся по всем этим шагам.

Одитор: Смотрите в потолок. Когда я сосчитаю от одного до семи, твои глаза закроются. Ты по-прежнему будешь осознавать все, что происходит. Ты сможешь вспомнить все это. Ты сможете прекратить все, что с тобой будет происходить, если тебе это не понравится. Хорошо. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь *Если пациент возражает против цифр, то используйте буквы алфавита. Возможно, ему считали в прошлом при какой-то хирургической операции, и поэтому цифры заставляют его нервничать. (считает медленно, успокаивающе). Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Один, два, три (глаза пациента закрываются и ресницы подрагивают), четыре, пять, шесть, семь. (Одитор делает паузу и устанавливает отмену.) Хорошо, давай вернемся к вашему пятому дню рождения... (сессия продолжается, пока одитор не поработает с пациентом достаточно для данной сессии). Возвращайся в настоящее время. Ты в настоящем времени? (Да.) (Одитор дает «отмену».) Когда я сосчитаю от пяти до одного и щелкну пальцами, ты почувствуешь себя бодро. Пять, четыре, три, два, один. (Щелк!)

Как можно увидеть в этом примере, когда работа на текущий день завершена, преклира, который, возможно, до этого на протяжении двух часов был возвращенным в свое прошлое, необходимо привести снова в настоящее время. Щелчок пальцами позволяет «встряхнуть» его и таким образом восстановить в нем осознание своего возраста и состояния. Иногда ему трудно прийти в настоящее время, но для решения этой проблемы существует быстрое средство, которое мы опишем ниже, и одитор должен всегда убеждаться в том, что пациент действительно ощущает себя в настоящем времени.

Это ревери. Это все, что одитор должен знать о его принципах. Опыт многому его научит.

Но основные шаги следующие:

  1. Заверьте пациента в том, что он будет осознавать все, что произойдет.
  2. Считайте до тех пор, пока он не закроет глаза.
  3. Установите отмену.
  4. Верните его в какой-либо период прошлого.
  5. Работайте с файл-клерком для получения данных.
  6. Сократите все инграммы, с которыми вступили в контакт, чтобы не осталось никакого заряда.
  7. Верните пациента в настоящее время.
  8. Удостоверьтесь в том, что он в настоящем времени.
  9. Дайте отмену.
  10. Восстановите полное осознание им своего окружения.

Трак времени пациента на самом нижнем уровне единиц внимания всегда находится в прекрасном состоянии. На него можно положиться в том смысле, что любой день и час жизни человека и все содержащиеся там данные доступны. На более высоком уровне осознания трак времени может выглядеть ужасно. Инграммные контуры реактивного ума находятся между этим нижним уровнем (примыкая к банкам) и высшим уровнем, где находится «Я». На нижнем уровне можно найти лишь тень той силы, которой обладает «Я»; и это оказывается другим «Я», когда мы имеем дело с много-вейлансной личностью.

Вы можете начертить это на листе бумаги, и было бы полезно это сделать. Начертите высокий прямоугольник (стандартные банки) с левой стороны листа. Начертите штук шесть кружочков, примыкающих к правой стороне этого прямоугольника, для обозначения файлклерка — диспетчерских модулей банка. Теперь начертите большой прямоугольник примерно в центре страницы. Закрасьте его. Это область реактивных инграммных контуров. Это не реактивный банк. Это совокупность контуров реактивного инграммного банка, которые заимствуют часть аналайзера для производства демонов, голосового мышления и т.п. Теперь с правой стороны страницы начертите белый прямоугольник. Это часть аналайзера, которая является «сознанием» и «Я».

Задача терапии состоит исключительно в уничтожении этого черного прямоугольника — контуров реактивного инграммного банка, — с тем чтобы от стандартного банка на левой стороне листа до части аналайзера на правой стороне листа все стало аналайзером. Этого нельзя добиться с помощью скальпеля, как полагали некоторые, опираясь в оценке ситуации на собственные инграммы. Дело в том, что вся закрашенная область является аналайзером, приведенным в негодность инграммами, и, когда терапия будет закончена, он весь окажется в распоряжении человека и будет использоваться в мышлении. Это повысит коэффициент интеллекта до невероятной степени.

Теперь предположим, что в нижней части вашего рисунка находится зачатие, а в верхней — настоящее время. Тогда вертикальное направление вверх или вниз будет соответствовать траку времени. Можно считать, что на этом графике настоящее время поднимается все выше и выше, все дальше и дальше от зачатия — по аналогии со строящимся домом. Для того чтобы «Я» могло получить данные из стандартных банков, находящихся слева, оно должно пробиться сквозь этот черный прямоугольник — контуры реактивного ума. В значительной степени ему удается получить данные в обход черной области. Но гораздо больше данных остается недоступными.

Теперь проведем вертикальную линию в правой части рисунка. Эта линия — «осознание». Представьте, что эта вертикальная линия может перемещаться влево. По мере движения линии влево мы получаем все более и более глубокий «транс». Когда линия входит в область, захваченную реактивным умом, наступает гипнотический транс. Когда она заходит еще дальше влево, в область кружков, которые мы называем «файл-клерком», мы получаем гипнотический амнезийный транс. Таким образом, передвигая эту линию, мы устанавливаем «глубину транса». Нам нужно работать справа от реактивного банка, как можно ближе к уровню бодрствования — так, чтобы можно было удерживать «Я» в контакте с окружением и не позволять выходить наружу тем данным, которые нам не нужны и которые стали бы постоянно причинять пациенту неудобства. Если пациент мгновенно перемещается справа налево до самого конца, так что единицы внимания (кружочки) файл-клерка попадают в поле зрения, как только вы сосчитаете от одного до семи, то пациент восприимчив к гипнозу. Когда он пробудится, он может не знать, что происходило, так как отсутствовал контакт с «Я». Пусть пациент находится в том состоянии, в котором оказался, так как он будет иметь полный соник и т.д., но всегда старайтесь работать в наиболее ранней части его пренатального периода. Когда пациент придет в себя, он, возможно, будет не в состоянии вспомнить, что происходило, а поздняя инграмма (которая не сократится, если ее затронуть) может не на шутку разыграться, оказывая воздействие на «Я». К тому же вы случайно можете сделать ему какое-нибудь внушение. Лучше всего, если «глубина транса» во время работы будет такой, чтобы линия находилась далеко справа от области реактивного банка.

Единицы, которые мы называем «файл-клерком», своими устремлениями похожи на исходную личность, когда она отклирована. Таким образом, при работе с любым пациентом можно выявить его исходную личность, так как здесь мы имеем ее образец. Но осознание того, что она есть, должно приносить одитору удовлетворение, и по мере продвижения его пациента к состоянию клир исходная личность все больше и больше будет открываться его взору. Человек остается самим собой, его личность не изменяется, она просто становится такой, какой он всегда (в лучшие моменты его жизни) хотел ее видеть.

Единицы внимания, примыкающие к стандартным банкам, могут рассматриваться как файл-клерк. Но файл-клерк может работать не только со стандартным банком. Он также имеет в своем распоряжении весь инграммный банк, из которого может извлекать данные.

Трак времени может предстать перед преклиром в нескольких ракурсах. В действительности не существует никакого трака (т.е. следа), оставленного временем, а есть лишь само время, и время невидимо, но осознание, «Я», может возвращаться во времени. Трак времени всегда есть, он «проложен». Но у одного и того же пациента вновь и вновь возникают разные представления о нем. Трак может стать совершенно скомканным. Он может быть очень длинным. Может случиться, что человек не в состоянии на него попасть (например, шизофреник находится за пределами своего трака времени). Но трак существует. Это система размещения информации по времени, и «Я» можно вернуть во времени, просто попросив его сделать это. Если он не может, значит, человек застрял в настоящем времени или в инграмме, что легко исправить. Здесь существуют и другие моменты.

Теперь рассмотрим инграммный банк. Он был представлен на том рисунке в виде закрашенного прямоугольника. Давайте начертим эту схему заново с некоторыми изменениями, заменив прямоугольники треугольниками, которые внизу соединяются своими вершинами. Все остальное остается прежним: стандартные банки, аналайзер (сознание) и «Я». Теперь это действующая модель, аналогия того, с чем одитор пытается вступить в контакт. Это как если бы сам инграммный банк находился в том черном треугольнике. На самом деле его там нет, там только его контуры, но все, что нам нужно — это представить, что он там. Итак, внизу все сходится в одну точку. «Я» и файл-клерк могут встретиться здесь. Это самый низ трака времени. Это момент сразу после зачатия. Чуть выше (скажем, через два с половиной месяца после зачатия) «Я» и файл-клерку становится немного труднее осуществить контакт. Между ними больше реактивных контуров. Через семь месяцев после зачатия это становится еще труднее. А в возрасте двадцати лет без применения дианетической терапии в большинстве кейсов это практически невозможно.

Поэтому одитор найдет целесообразным работать в пренатальной области, затрагивая при этом как можно более ранний период. Если он сможет «расчистить» период от зачатия до рождения, включая рождение, его задача будет выполнена на девять десятых. Его целью является «расчистка» (клирование) всего реактивного банка.

Реактивный банк похож на пирамиду, которая довольно неплохо защищена броней везде, кроме точки непосредственно под вершиной, и которая лишается своей брони после того, как осуществлен контакт с ее вершиной. Это захват реактивного банка путем удара в его незащищенный сектор. Усилия направлены на то, чтобы войти в район основы, осуществить контакт с ранними инграммами, стереть основу основ путем проговаривания и затем двигаться вверх, стирая инграммы. Создается впечатление, что эти инграммы исчезают. На самом деле требуются напряженные поиски, чтобы найти их после того, как они действительно исчезли. Они существуют в виде воспоминаний в стандартном банке, но эти воспоминания стали теперь частью жизненного опыта, причем настолько незначительной, что не могут аберрировать. В стандартном банке ничто не может аберрировать. Может аберрировать только содержимое реактивного банка (моменты «бессознательности» и все, что записывалось в эти моменты) и локи. Одитор в процессе работы считает инграмму стертой, когда она исчезает и преклир не может больше вступить в контакт ни с одной ее частью, но только после того, как преклир снова пережил ее полностью, со всеми соматиками.*Вы можете вступить в контакт с файл-клерком с помощью наркотиков или гипноза и поднять и сократить инграммы. Но это сверх-упрощенное решение. В дианетической терапии мы добиваемся большего — мы пытаемся сделать так, чтобы «Я» вступило в контакт с файл-клерком, а не просто поработать с файл-клерком. Гипноанализ и наркосинтез провалились, потому что они ничего не знали об инграммном банке и потому что пытались (не зная, что это) работать только с файл-клерком. Желание пациента, чтобы с ним работали в амнезийном трансе или в каком-либо наркотическом состоянии — это попытка обойтись без «Я» и переложить груз на файл-клерка.

Эта перевернутая пирамида в верхней части является следствием, а в нижней — изначальной причиной аберрации. Цемент, скрепляющий эту перевернутую пирамиду — физическая боль и болезненные эмоции. Вся физическая боль, которая когда-либо записывалась организмом, и все болезненные эмоции являются частью этой перевернутой пирамиды.

Одитор сначала разряжает болезненные эмоции, относящиеся к поздней части жизни, в том виде, в каком они проявлялись в «сознательные моменты». Он проводит преклира через эти периоды как через настоящие инграммы, до тех пор пока они не перестанут оказывать на него влияние. Потом он пытается установить контакт с основой основ, первой инграммой. По пути к этой главной цели он сокращает все инграммы, с которыми вступает в контакт. В каждой сессии одитор пытается достичь основы основ, до тех пор пока он не будет уверен, что нашел ее.

Основа основ — это точка, находящаяся в самом низу. Как только она достигнута, начинается стирание, при котором одну инграмму за другой «переживают вновь» со всеми соматиками, пока эти инграммы не исчезнут. Пока основа основ не достигнута, одитору, возможно, придется проводить преклира через инграммы по двадцать раз, прежде чем они сократятся. Потом он может обнаружить, что они сокращаются за пять прохождений. Затем он достигает основы основ и стирает ее. Если у пациента к тому времени уже есть соник — или он был всегда, инграммы начинают стираться при первом или втором проговаривании.

Файл-клерк умен. Одитор, который не доверяет способностям этих единиц внимания, запутает кейс сверх меры и затянет работу с ним. Файл-клерк может выдавать инциденты по фразам, по соматике, по времени. Все, что он выдает, обычно сокращается при проговаривании. Работая с файл-клерком, а не пытаясь командовать им, одитор увидит, что кейс стабильно улучшается и в конце концов человек достигнет состояния релиз или клир. Единственный момент, когда одитор не принимает все это во внимание — это когда он использует метод репитера (повторения), который будет описан ниже.

Итак, мы вводим «Я» в ревери; мы возвращаем его по траку времени в какой-то период его жизни; файл-клерк выдает инциденты, которые преклир переживает вновь; одитор добивается, чтобы преклир проговаривал инграмму до тех пор, пока та не ослабнет или не «исчезнет»*Слова «исчезла» или «стерта», употребляемые применительно к инграмме, с которой ведется работа, означают, что инграмма исчезла из инграммного банка. После этого ее нельзя найти, если только не поискать в стандартных банках памяти. (все инграммы в конце концов «исчезнут», после того как основа основ будет стерта); одитор добивается, чтобы преклир повторно переживал весь новый материал, который выдает файл-клерк, даже если он выдает это во время проговаривания. Вот и все, к чему сводится деятельность в дианетике. Есть еще такие вспомогательные инструменты, как метод репитера и несколько других методов, позволяющих ускорить работу. Это и есть терапия. Конечно, нужны дополнительные разъяснения, и вы найдете их на последующих страницах, где представлена вся информация, необходимая для одитора. Но все, о чем мы говорили выше — это полная схема дианетической терапии.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗАКОНЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Инграмма производит впечатление живого существа, защищающего себя различными способами, хотя она и не является таковой. Любые фразы, содержащиеся в ней, можно рассматривать как команды. Эти команды так воздействуют на аналитический ум, что он ведет себя непредсказуемо.

Можно провести параллель между дианетической терапией и методами мышления или самим мышлением. Как было обнаружено, все, что противодействует дианетике и одитору, без каких-либо исключений, точно так же противодействует аналитическому уму пациента. И наоборот, проблемы мышления пациента в его повседневной жизни являются проблемами одитора в процессе терапии.

Большинство «команд», содержащихся в инграммах, невозможно каким-либо образом использовать в расчетах, поскольку эти команды противоречивы или требуют выполнения неразумных действий. Именно эта невозможность использовать их в расчетах и какимлибо образом согласовать с мышлением и действительностью как раз и делает пациента аберрированным.

Давайте рассмотрим инграмму, которая возникла при опорожнении кишечника у матери. Она тужится, это вызывает сильное давление, что приводит к «бессознательности» еще не рожденного ребенка. И если она по привычке разговаривает сама с собой, как делает огромное множество аберрированных женщин, она может сказать: «О, это ад. У меня все стиснуто внутри. Так заложило, что я даже думать не могу. Это слишком ужасно, чтобы вынести».

Все это может происходить в районе первой инграммы. Механизм сновидений в разуме (в этом механизме используется в основном игра слов, вопреки тому, что считают последователи философии символизма) может вызвать видение адского пламени, когда человек приблизится к инграмме. Преклир может быть уверен, что окажется в этом пламени, если будет двигаться по траку времени в направлении инграммы. Кроме того, он может думать, что трак времени стиснут. Это, возможно, будет означать, что все инциденты находятся на траке в одном и том же месте. Вот такой эффект вызовут фразы «это ад» и «все стиснуто внутри». Теперь давайте взглянем на то, что вызовет фраза «так заложило, что я даже думать не могу». Преклир шмыгает носом, так как думает, что это означает насморк. А фраза «это слишком ужасно, чтобы вынести» приводит к тому, что он исполнен ужаса при мысли о затрагивании этой инграммы, так как команда говорит, что это слишком болезненно, чтобы вынести. К тому же, поскольку слова в инграмме воспринимаются буквально, человек может думать, что это он слишком ужасен, чтобы его вынашивать.

Эмоциональная реакция на ад, содержащаяся в каком-нибудь другом месте на траке (в какой-нибудь другой инграмме), может быть такова, что «ад» означает громкое рыдание. Поэтому он не «хочет» проговаривать эту инграмму. Кроме того, он в ужасе от нее, поскольку это «слишком ужасно, чтобы вынести». То, что мать просто обсуждала сама с собой необходимость прибегнуть к слабительному, никогда не учитывается в его расчетах. Дело в том, что реактивный ум не рассуждает, он мыслит тождествами, стремясь командовать аналитическим умом.

В инграмме ровно столько данных, сколько есть, ни больше, ни меньше, и реакция аналитического ума на это неспособное мыслить создание (инграмму) абсолютно буквальна.

Возьмем другой пример: половой акт. В качестве соматики он содержит в себе меняющееся давление. Это не больно и, между прочим, какими бы сильными эти инграммы ни были, сколько бы боли они ни причиняли при рестимуляции в настоящем времени — при реальном контакте с ними и повторном переживании в сессии боль оказывается очень небольшой, независимо от того, какой она была в момент получения инграммы. Это что-то вроде тряски, которую испытывает еще не родившийся ребенок, и все. Но в инграмме говорится: «О, дорогой, я боюсь, что ты кончишь в меня. Я просто умру, если что-нибудь попадет внутрь меня, ничего не должно попасть в меня. Пожалуйста, не кончай в меня!»

Что делает с этим аналитический ум? Он думает о половом акте? Беспокоится насчет беременности? Нет, нет и нет. Инграмма, которая заставляла бы думать о половом акте, говорила бы: «Думай о половом акте!» Инграмма, которая содержала бы беспокойство насчет беременности, говорила бы: «Я беспокоюсь насчет беременности». Боль в этом инциденте не очень сильна, но в нем утверждается, что в инграмму нельзя попасть: «Ничего не должно попасть в меня». Он умер бы, если бы попал в инграмму, не так ли? Там так и сказано. И пациент блуждает по траку времени, пока одитор не использует метод репитера (как будет описано ниже).

А как насчет другого типа инграмм? Предположим, наш бедный пациент был настолько невезучим, что его назвали так же, как и его отца. Давайте предположим, что его зовут Ральф и его отца зовут Ральф. (Будьте осторожны с этими кейсами «младших», они иногда бывают необычайно сложными.) Мать имеет тайную любовную связь (просмотрите отчеты Кинси, если у вас есть какие-либо сомнения на этот счет) на стороне с Джимом. Соматика этого полового акта не более болезненна, чем она была бы в том случае, если бы на человека осторожно сели, но у пациента огромные трудности с этой инграммой. Мать: «О, милый, ты такой чудесный. Я бы хотела, чтобы Ральф был больше похож на тебя, но он не такой. Похоже, что он просто совершенно не в состоянии возбудить женщину». Любовник: «О, Ральф не так уж и плох. Мне он нравится». Мать: «Ты не знаешь, какой он гордый. Если бы Ральф узнал об этом, это убило бы его. Он бы просто умер, я знаю». Любовник: «Не волнуйся, Ральф никогда об этом не услышит».

Это просто жемчужина, а не инграмма, и она встречается чаще, чем предположил бы тот, кто никогда не смотрел на мать «глазами зародыша». Аналайзер не сможет использовать в расчетах содержимое этой инграммы, и поэтому оно вызовет беспокойство. (Беспокойство — это противоречащие друг другу инграммные команды, которые не могут быть использованы в расчетах.) Ральф-младший очень робок в сексуальном плане. Это аберрирующий шаблон. Приближаясь к этой инграмме во время терапии, мы обнаруживаем расчет на сочувствие, связанный с любовником матери. В конце концов, он же сказал, что Ральф не так уж и плох и что он ему нравится. Единственным Ральфом для реактивного ума, конечно же, является Ральф-младший. Это удерживает нашего пациента от приближения к данной инграмме, так как он думает, что потеряет друга, если затронет ее.

Более того, аберрирующее воздействие состоит в том, что Ральфа-младшего постоянно беспокоит вопрос человеческой гордости. Когда мы затрагиваем этот инцидент в терапии, пациент дико шарахается от него. Ведь если он что-то узнает об этом, это «убьет его прямо на месте». И здесь есть еще кое-что — перекрытие соника. В инграмме сказано, что Ральф никогда об этом не услышит. Эта инграмма способствует выживанию — вот во что верят клетки. Поэтому у Ральфа вообще нет звукового рикола. Обнаружатся и другие перекрытия соника. Мать изменяет мужу, а это обычно указывает на блок по второй динамике. Блокирование второй динамики часто означает, что она не любит детей. Короче говоря, это кейс с попытками аборта, где в «младшем» наделали столько дырок, что их хватило бы сыроваренной фабрике на некоторое время.

Ральф-младший, теперь взрослый мужчина, может иметь обостренный слух, так как он напуган «жизнью». Но его соник- рикол на нуле. Таким образом, эта инграмма может проявиться лишь как «впечатления», которые приходят преклиру в голову, и ее придется распутывать, продираясь сквозь демонские контуры. Одитор, основываясь на словах пациента о происходящем, может очень быстро догадаться о содержании инграммы и «взорвать» ее, используя метод репитера.

Теперь возьмем кейс матери, которая является образцом порядочности (хотя и склонна к слезливости). Она обнаруживает, что беременна, и идет к врачу. Мать: «Я думаю, у меня беременность. Боюсь, что все так и есть». Врач некоторое время мнет ей живот, доводя до «бессознательности» еще не родившегося ребенка, который будет нашим преклиром через 30 лет. Врач: «Не думаю». Мать: «Я действительно боюсь, что все так и есть. Я уверена, что влипла. Я просто знаю это». Врач (продолжая мять живот): «Что ж, трудно сказать так рано».

Там так и сказано, что у этого мужчины, нашего пациента, беременность. Если мы посмотрим на него, то увидим солидное брюшко. Вот это выживание! А во время терапии мы обнаруживаем, что существование его пугает: «Боюсь, что все так и есть». И внезапно его движение но траку времени прекращается. Почему? Он влип. Это не значит, что он беременный, это значит, что он влип. Далее, он не будет в состоянии проговаривать инграмму. Почему? Потому что «трудно сказать так рано». Следовательно, он не говорит об этом. При помощи метода репитера мы возвращаем ему способность свободно двигаться по траку.

О, этот наш язык, на котором можно сказать одно, имея в виду совсем другое! Отдайте его в руки этого идиота — реактивного ума, и какой погром он учинит! Он все истолкует буквально! Частью аберрирующего шаблона у человека, получившего эту инграмму, была крайняя осторожность в высказывании любого мнения. В конце концов, ведь «трудно сказать так рано».

Теперь возьмем инграмму одной молодой женщины, чей отец был сильно аберрирован. Он бил свою жену (мать нашей пациентки), потому что боялся, что она беременна, а сам он был блокирован по первой, второй, третьей и четвертой динамикам. Отец: «Пошла прочь! Пошла прочь! Я знаю, что ты изменила мне! Ты не была девственницей, когда я на тебе женился. Мне давно надо было тебя убить! А сейчас ты беременна. Пошла прочь!»

Ребенок примерно через пять недель после зачатия загнан в «бессознательность» ударом по животу матери. В результате у нашей пациентки появилась тяжелая инграмма, так как в ней присутствуют болезненные эмоции, которые эта женщина никогда не сможет понастоящему драматизировать. Аберрирующий шаблон здесь проявляется в истериках, которые у нее случаются, когда мужчины обвиняют ее в неверности. Через 21 год после получения этой инграммы она вышла замуж девственницей, но была уверена, что это не так. У нее была «детская фантазия», что отец может ее убить. И она постоянно боится, что беременна, так как инграмма говорит, что она беременна сейчас, а это значит всегда, поскольку время — это непрерывный поток моментов «сейчас». Проводя терапию, мы пытаемся подобраться к этой инграмме. Мы возвращаем пациентку в район основы и внезапно обнаруживаем, что она говорит о чем-то, что произошло, когда ей было пять лет. Мы опять ее возвращаем в район основной инграммы — теперь она рассказывает о чем-то, что произошло, когда ей было десять лет. Одитор, заметив любую реакцию вроде этой, знает, что имеет дело с баунсером — командой, которая говорит: «Пошла прочь!», и пациент уходит прочь. Одитор понимает, в чем дело, использует метод репитера и сокращает или стирает инграмму.

Аналитический ум реагирует на эти инграммы как на команды — каждый раз, неизменно. Он ведет себя на траке так, как говорят эти инграммы. И он делает расчеты относительно кейса или жизни так, как диктуют эти инграммы. Очень полезно иметь инграммы! Настоящее, хорошее выживание! Достаточно хорошее, чтобы загнать в гроб кого угодно.

Одитор не очень беспокоится по поводу тех фраз, которые способствуют терапии. Инграмма, которая записалась у человека, когда отец избивал мать, говоря при этом: «На, получи! Вот тебе еще, возьми-ка. Ты должна получить свое!» — означает, что у нашего пациента могут проявляться наклонности к клептомании. (То, что это является источником всех воровских импульсов, подтверждается следующим: когда одитор стирает все подобные инграммы у пациента, тот перестает воровать.) Одитор обнаружит, что пациент с большим желанием будет проговаривать эту инграмму, поскольку содержание инграммы таково, что она сама предлагает себя аналитическому уму для рассмотрения.

Существует целый класс инграмм, которые говорят: «Иди сюда! Стой здесь!» (как очень любят говорить отцы), и это объясняет тот факт, что с началом терапии преклир моментально оказывается в инграмме. Как только инграмма обнаруживает себя, пациент идет прямо к ней. После проговаривания команда теряет свою силу. Но до тех пор, пока с инграммой не начали работать, она вполне была способна довести человека до психбольницы, где он лежал бы в позе зародыша. Любого из обитателей этих учреждений, страдающего этим видом помешательства, который еще не подвергался шокам или префронтальной лоботомии, можно освободить из такой инграммы и вернуть в настоящее время просто при помощи метода репитера. Иногда это занимает всего полчаса.

Таким образом, когда мы путешествуем по траку и блуждаем в расчетах, навязываемых аналайзеру инграммами, это похоже на детскую игру, где «человечек» передвигается по нарисованным квадратикам. Такую игру действительно можно создать на основе трака времени и инграммных команд. Она была бы похожа на парчизи. Вы проходите несколько квадратиков, попадаете на тот, где говорится: «Пошел прочь!» — и это значит, что вам нужно вернуться в настоящее время или двигаться в его направлении. Вы проходите еще несколько квадратиков и пропускаете ход, так как на том, на который вы попали, написано: «Стой здесь!» — и «человечек» будет стоять там до тех пор, пока одитор не выпустит его, используя соответствующий метод (но эта команда, поскольку она уже затронута терапией, долго его не удержит). Потом вы проходите еще несколько квадратиков, попадаете на тот, где написано: «Спать!» — и «человечек» должен будет спать. Вы проходите еще несколько и натыкаетесь на тот, где говорится: «Никто не должен узнать», так что этот квадратик будет «несуществующим». Вы проходите еще несколько и доходите до квадратика с надписью «Я боюсь» — и «человечек» будет бояться. Вы передвигаетесь еще дальше, на квадратик со словами «Я должен уйти», и «человечек» уйдет. Вы делаете еще один ход, попадаете на квадратика с надписью «Меня здесь нет», и квадратик «исчезнет». И так далее, и так далее.

Существует всего несколько классов команд, которые доставляют одитору особенно много неприятностей. Так как в действительности разум часть своей мыслительной деятельности осуществляет при помощи возвращения (особенно когда вспоминает, даже если сам человек не возвращается), то эти команды также препятствуют мыслительным процессам, протекающим в разуме. В терапии они особенно досаждают и являются предметом постоянного внимания одитора.

Первым идет вид команд, выбрасывающий пациента. Их разговорное название — баунсеры (от англ. bounce — отбрасывать). Сюда относятся такие фразы, как «Убирайся!», «Никогда сюда не возвращайся», «Я должен держаться подальше» и т.д. и т.п., включая любую комбинацию слов, которая буквально означает, что нужно уйти прочь.

Второй вид — это команды, удерживающие пациента — холдеры (от англ. hold — держать). Они включают в себя такие фразы, как «Стой здесь», «Сядь здесь и подумай», «Вернись и сядь сюда», «Я не могу идти», «Я не должен уходить» и т.д.

Третий вид — команды, отрицающие существование инграммы — денайеры (от англ. deny — отрицать), буквальный смысл которых сводится к тому, что инграммы не существует: «Меня здесь нет», «Это ни к чему не ведет», «Я не должен об этом говорить», «Не могу вспомнить» и т.д.

Четвертый вид — команды, группирующие инграммы — групперы, которые буквально означают, что все инциденты находятся в одном и том же месте на траке времени: «Меня стиснуло», «Все происходит одновременно», «На меня сваливается все сразу» и т.д.

Пятый — команды, отсылающие пациента в неверном направлении — мисдиректоры (от англ. misdirect — неправильно направлять), которые заставляют его идти в более ранний период, когда нужно идти в более поздний, или наоборот, идти в более поздний период, когда нужно идти в более ранний, и т.д.: «Теперь пути назад уже нет», «Тебя развернуло» и т.д.

Баунсер вышибает преклира обратно, в направлении настоящего времени. Холдер удерживает его там, где он находится. Денайер заставляет его считать, что никакого инцидента нет. Четвертый вид команд, группер, уплотняет трак времени до такой степени, что никакого трака не остается. Мисдиректор меняет нужное направление движения на противоположное.

Контакт с любой инграммой заставляет преклира реагировать «аналитически». Команды воздействуют на аналайзер так же, как и в случае рестимуляции инграммы, и хотя аналайзер может свято верить, что он только что просчитал свою реакцию совершенно самостоятельно, в действительности он говорит напрямую содержимым инграммы или инграм